серебряной стрелой

      Утро у Арсюши выдаётся спокойным. Оно у него вообще всегда спокойное, как и он сам: никогда никуда не спешит, не торопится… Проснётся себе за пару минут до будильника Арсения, туда-сюда полетает, свои маленькие, но очень важные дела поделает, и вот уже человек просыпается. Теперь следить надо — за ним глаз да глаз нужен! Особенно вне дома. Вне дома всегда-всегда много других людей, претендентов на сердце его дорогого Арсения. И Арсюша очень избирательно относится к ним всем, свои волшебные стрелы бережёт и в первых встречных не стреляет. Возлюбленный Арсения — а его личный купидон настаивает на том, что это будет именно возлюбленный — должен быть надёжным и проверенным временем. И к работе своей Арсюша относится очень серьёзно, поэтому пристально следит за теми самыми, с которыми что-то может получиться.       Арсюша шуршит маленькими крылышками в ванной, пытаясь открыть кран с водой, когда слышит, что Арсений проснулся. Он, в отличие от купидона, со спокойным утром на вы, а с будильником — по имени отчеству.       — Ало, Олесь! — бормочет Арсений, врываясь в ванную комнату и подлетая к раковине. Арсюша предусмотрительно растворяется в воздухе, делаясь невидимым: люди не догадываются о существовании маленьких компаньонов. Купидон окидывает растрёпанного Арсения безразличным взглядом и выжидает, пока сможет подставить маленькие ладошки под струю воды. — Я помню, помню, что сегодня к нам приезжают гости! Я уже… в дороге, да! Бегу в офис. Да помню я, что я вместе с Шастуном их встречаю, как такое забыть… Всё, отстань! Да бегу я.       Ага, бежит он. Арсюша закатывает непропорционально большие глаза и складывает руки на груди. Хочет ещё и ножкой топнуть для пущей обиды на своего человека, но боится поскользнуться на раковине.       Сегодня к ним в офис приезжают какие-то важные шишки из высших инстанций, Арсюша, честно, не особо понимает, кто именно, а Арсений вместе с коллегой, Антоном, должен встретить их и, что называется, познакомить с компанией. И если шишкам понравится, то они начнут сотрудничать, а их офису ой как надо, чтобы они возымели такую поддержку и финансовую подушку безопасности. Вот Арсений и печётся: три будильника он пропустил, проснулся благодаря звонку Олеси, тоже его коллеги, но из другого отдела, а признаваться не хочет. Торопится теперь, даже рубашку сначала застёгивает неправильно, смещая ряд пуговиц на одну. Психует по этому поводу, а Арсюша сидит на полке в шкафу, уперевшись локоточками в ноги, и тяжело вздыхает. Ему не купидон нужен, а немного побольше удачи. Ну и времени — не немного, а много побольше, а то что-то зачастил он глухим притворяться.       «И выспаться, наконец-то, — вновь закатывая глаза, щебечет себе под нос Арсюша. Он подлетает к Арсению, пока тот в спешке укладывает непослушные волосы, и аккуратно усаживается на плечо. — Надоел полночи в потолок смотреть».       Арсений пулей вылетает из дома, параллельно проверяя, ничего ли он не забыл. Арсюша тоже спохватывается — стрелы с луком с собой — и успокаивается. У него в целом из вещей только магия, а он всё равно боится забыть. Вдруг именно сейчас найдётся тот самый?       Огибая людей по дороге, Арсений ловко виражирует и запрыгивает в уходящий автобус. Арсюша чуть не соскальзывает с плеча, но удерживается за рубашку. В автобусе все люди уже давным-давно знакомы, они с ними каждый день видятся, вместе катаются. Арсений уже даже запомнил, кто на какой остановке выходит, а Арсюша перезнакомился с другими купидонами. Оно ведь как делается: один стреляет в чужого человека, и свой влюбляется; стреляет второй — и вот всё взаимно оказывается. Иногда купидоны к соглашению не приходят, вот человеки и страдают от невзаимности. Арсюша, конечно, многих знает, с кем-то почти договорился, но супер-пупер подходящего варианта пока не находится.       Он и сейчас, пока Арсений даже не догадывается, здоровается с одним купидоном, машет ручкой другому, а третьему делает комплимент. Не то чтобы там прям есть, чему делать комплимент, но приятно же! Они, малыши, вообще всегда выглядят одинаково, ни в чём не нуждаются и более чем неприхотливы. Сами себя содержат, наполняются энергией, когда человек чувствует себя радостно, и в целом не хворают. Если что находят, откуда ему взять положительных эмоций, ценой своей стрелы.       Пока Арсений бежит от автобусной остановки до офиса, Арсюша нервно чистит крылышки от всякой пыли и выпавших перьев и приглаживает волосы. Тем более сейчас там будет кое-кто, перед кем и покрасоваться можно, и нос позадирать…       — И куда это мы так торопимся, что аж запыхались? — усмехнувшись, протягивает Антон, появляясь в кабинете сразу после забежавшего туда Арсения. Он кладёт на стол очередной выпуск газеты — постоянно таскает их непонятно откуда и приносит в офис. Мусорит только. — На доску почёта собрался, что ли, работник года?       — У павлина напыщенного спросить забыл! — кричит в ответ Арсений, разыскивая зеркало. — Ой! То есть, у «правой руки начальника», конечно же!       И вот так каждый день. Арсюша тяжело вздыхает, перелетая с плеча Арсения на стол, где уже сидит Антошка. С ним он из солидарности не здоровается.       Антон с Арсением — два примерных работника, за которых держатся всеми руками и ногами, которых ни за что не уволят. Один, как уже было сказано, висит на доске почёта со званием работник года — он сам добился всего без суеты, тихо, не спеша… А второй просто «обаятельный и харизматичный придурок», который все прихоти начальника выполняет, отчего уже является правой рукой (начальник у них, кстати, левша). Они, в общем-то, занимают одну и ту же должность, на карьерной лестнице в офисной иерархии делят одну ступень, а всё ещё спорят. Кого начальник больше уважает — детский сад «трусы с подтяжками», там же так было? Какая-то нездоровая у них конкуренция, всё никак не могут решить, кто же из них более полезный.       А тут раз и новости появились: приезжают к ним те самые шишки, а их встретить надо, обложить всё так удачно, чтобы они, конечно, согласились сотрудничать. Вот Антона с Арсением и отправили вдвоём всё обкладывать, комплиментами сыпать и красивые речи читать, а того, кто лучше справится, обещали повысить до помощника начальника. Тут хочешь не хочешь, а проявить себя надо наилучшим образом: и компанию не подставить, и… утереть нос Антону. И Антошке. Это, по мнению Арсюши, самый противный купидон, что вообще существует. Он раздражает Арсюшу одним своим присутствием, постоянно лезет на рожон и пытается что-то доказать. Его приходится тактично игнорировать, и пока достаточно лишний раз вздёрнуть нос и агрессивно распушить крылышки, чтобы ненадолго осадить его, но находиться рядом днями напролёт Арсюше кажется смертельно-опасным. Рано или поздно такими темпами случится что-то непоправимое.       — Я бы на твоём месте ещё немного поторопился, а то время — без одной минуты. Станислав уже ждё-ёт! — словно пропевает Антон, покидая кабинет. Это он специально! Он всегда почему-то оказывается на шаг впереди в их маленьком противостоянии, и как это у него получается? Арсюше он тоже не нравится, такой же вредина и зазнайка, как его купидон!       Арсений срывается с места и, откровенно говоря, прямо-таки бежит, чтобы раньше Антона оказаться в холле. Как дети малые, непонятно из-за чего ссорятся постоянно и всё находят поводы посмеяться друг над другом.       — Ох, какое счастье, они опаздывают, но я так рад, что ты нас поторопил, — щебечет Арсений, пытаясь разгладить рубашку. — У нас теперь точно-точно есть время привести себя в порядок!       — А если бы кто-то не опаздывал, оно бы нам не понадобилось, — с саркастичным упрёком шипит Антон.       — А ты хмурься побольше, морщины быстрее появятся, — хмыкает, отворачиваясь в сторону. — Улыбнись хоть, Царевна Несмеяна.       — От Спящей Красавицы слышу.       Даже когда важные дядьки, то есть этот самый Станислав с коллегами, приезжают, соперничество не заканчивается. Антон и Арсений проводят им небольшую экскурсию по офису, рассказывают, кто чем занимается, основную миссию компании, всячески украшают положение дел умными словами, но никак не перестают перетягивать одеяло на себя. Градус не снижают и купидоны: Арсюша язык показывает, а Антошка его передразнивает. Хвалятся, чем могут. Это у них каждый день так проходит, Антонов компаньон цепочками, утащенными у человека, хвастается, Арсеньев — крыльями, необычно пушистыми для купидонов. Потом спорить начинают, у кого колчан красивее, лук удобнее, а стрелы точнее. У Антошки они золотом отливают, и камешки изумрудные в них вкованы. Он показывает, как красиво смотрится всё вместе и как органично выглядит, когда купидон сидит на плече человека.       Арсюша, конечно, не может стоять в стороне, поэтому вытаскивает серебряную стрелу с сапфировым наконечником и демонстрирует, как умело управляется с приспособлением. Его противник смеётся, перелетая с плеча Антона на Арсения, и хватается за лук, перетягивая на себя. Арсюша, до этого не сталкивавшийся с такой наглостью, выхватывает обратно, едва различимо пища самые нехорошие слова, которые знает.       — Дай я покажу тебе, как надо лук держать! — кричит Антошка, вцепившись в него изо всех сил.       — Я сам всё прекрасно умею! — Арсюша даже крылышками подмахивает, чтобы помочь себе вернуть его прелесть.       — Нет, не умеешь! — Антошка не даёт расслабиться ни на секунду, но в его глазах вдруг сверкает задорная искорка.       — Умею! — он недовольно топает ножками, когда Антошка резко отпускает лук. Они разлетаются в разные стороны, и Арсюша с ужасом понимает, что стрела, используемая им для демонстрации такой великой красоты, больше не находится в руке. Словно в замедленной съёмке он видит, как тоненькая серебряная палочка направляется куда-то в сторону, а затем влетает в человека, врезаясь прямо в сердце. Арсюша клянётся, лучше бы стрела упала на пол и он бы потратил её просто так, но не так… не в этого человека.       Он переводит взгляд на сидящего позади Антошку, точно так же очумевшего от произошедшего, а потом обратно — на Антона, по которому волной слабого розового свечения проходится магия купидона. Ну и с ужасом, слетев с плеча, — на Арсения, нервно задышавшего.       Арсений, до этого не находивший никакого интереса во встрече кроме возможности повышения в должности, вдруг широко открывает глаза, не понимая, что же происходит. Глядит на Стаса и его людей, внимательно слушающих рассказ противного Шастуна о коворкинге, глядит на Антона и вдруг понимает, что никакой он не противный. И рассказ, казавшийся скучным и в разы хуже своего собственного, не скучный, а даже какой-то с изюминкой. И его слушать хочется — и хочется, и хочется. Он бы и сам с удовольствием посмотрел, как Антон с принтером управляется, о котором рассказывает так здорово. Заслушавшись, вертит головой, осознавая, что что-то не так: он не хочет смотреть на Антона, он вообще видеть его не хочет, но нечто изнутри упорно заставляет смотреть в глаза, кажущиеся как никогда красивыми именно сейчас. А ещё сердце биться начинает от волнения: не такого, как перед встречей со Стасом, а какого-то иного. И понимается резко, что если в их гонке за повышение победит Антон, то Арсений даже порадуется за него…       А у Арсюши сердце бьётся так, будто он на грани смерти. Как же так, как же он допустил такое? Кошмар-кошмар-кошмар, как такое могло произойти? Стрела попала в Антона, противного, самого отвратительного человека в мире, Антона! И что же, что же теперь делать? Антошка ещё как назло не разговаривает с ним, и совсем неясно, как быть.       — Какой-то ты совсем немногословный под конец был, — заключает Антон, когда они уже проводили Стаса и его людей. — Совсем нечего сказать было? — усмехается. Ещё какой противный.       — Ага, — просто соглашается, не находя более остроумного ответа. Да и язвить как-то не особо хочется. Хотя хочется! Очень сильно! Только вот теперь страшно выставить себя в плохом свете, но не от духа соперничества, а от чего-то другого.       «И что же это? Как же это называется?» — думает Арсений перед сном, смотря в потолок. Он долго не может заснуть, всё никак не понимая, что за напасть такая с ним приключилась и почему Антон больше не кажется таким противным. Пытается считать овец, чтобы поскорее заснуть, но вместо них перед глазами навязчиво мелькает лишь один человек, и Арсению оттого ещё больше хочется заснуть да поскорее, чтобы не видеть его. Он всё-таки засыпает, только вот с непривычно радостной мыслью, что завтра снова сможет с ним встретиться.       Арсюша хочет убиться. Ему стыдно даже прилететь на кровать, чтобы, как обычно, заснуть вместе с Арсением, и он чувствует огромную вину за это ужасное состояние человека. Любовь это, конечно, прекрасно, но не когда это любовь к твоему главному карьерному конкуренту. И хорошо, пожалуй, что Арсений пока не придумал, как же обозвать это чувство неожиданной симпатии, только вот чем дальше, тем хуже. И Арсюше страшно представить, как будет страдать человек, когда всё поймёт. «Да он же возненавидит себя! — со страхом полагает он, ручками лицо закрывая. — Нет-нет, какой кошмар!» И исправить-то это, к сожалению, нельзя, особенно если Арсений ещё не понял, что теперь влюблён.       Вот поймёт он, потом начнёт отрицать, потом свыкнется — и будет восхищаться. Пойдут всякие мечтания, желания, инициативу захочется проявить. И через время, естественно, окажется, что невзаимно это всё — потому что Антошка отказывается выходить на переговоры, мол, это не его проблемы, — Арсений расстроится. Будет страдать-страдать-страдать, до кучи вспомнит, кто это такой, ещё раз пострадает… Потом, Арсюша надеется, в какой-то момент отпустит. И вот тогда-то он, как купидон, сможет что-то предпринять и более удачный вариант найти, а пока он абсолютно бессилен.       На следующий день Арсений противится желанию увидеть Антона, а душа требует хоть на пару секунд да пересечься. Его, однако, в офисе нет, или так удачно складываются обстоятельства, что они никак не свидятся. И Арсений, ещё вчерашний, утренний, был бы рад отсутствию мельтешащего перед глазами коллеги, способного достать его хоть из-под земли. Но Арсений, сегодняшний, к удивлению, даже расстраивается, когда вечером уходит домой, так ни разу и не увидев «конкурента».       Арсюша весь день мечтает пронзить себя насквозь своей же стрелой. Ему так больно смотреть, как Арсений страдает! Он даже летает по офису в поисках Лесечки, чтобы она приложила к нему руку, но её тоже нет на месте.       Спит Арсений всё это время очень беспокойно. Смотрит в потолок, только теперь, Арсюша чувствует, думает об Антоне, о неожиданно приглянувшихся чертах. Не понимает, почему раньше не замечал чего-то такого эдакого в нём, не понимает, почему вдруг начал замечать это самое эдакое. Арсений полон противоречивых чувств, мыслей и доводов, от них хочется разорваться на кусочки — ну хотя бы на две половинки. Одна будет «за» Антона, а вторая… Тоже «за». Арсений кричит в подушку.       Арсюша кричит себе в крыло. Это ж надо было так — он вот уже несколько дней никак не может принять происходящее, смириться с промахом. Да лучше бы правда промах был! Арсюша всё хочет отловить Антошку на переговоры на мирной, нейтральной территории, но пока не получается. Они с Антоном куда-то пропали.       Зато переговоры получаются у Арсения. Только не с Антошкой и даже не с Антоном — его присутствие теперь сопровождается лёгким покалыванием где-то везде и учащённым сердцебиением, — а с Олесей. Она на все руки мастер, со всеми трудностями справляется и все проблемы решает. Правда, только когда ей это надо, а Арсения Олеся в основном только слушает и наставляет на путь истинный, заставляет самостоятельно со всем разбираться — и правильно делает, а то он совсем расслабится. Арсюше Олеся нравится, если бы не она, Арсений уже давно бы заперся где-нибудь дома, не высовываясь в социум. И где же он тогда того самого искать будет?       Вот они за чашечкой кофе и встречаются. Арсюша бегает глазами от Олеси к Арсению, слушает весь диалог внимательнейшим образом. Аплодирует ей, когда озвучивается самая банальная банальщина, падает на колени перед ним, умоляя хоть на пару минут подумать другим полушарием — не тем, которое отвечает за их с Антоном соперничество.       Требуется немало времени, чтобы принять новое чувство, и Арсюша, узнав об отпуске Антона и, соответственно, Антошки, словно девушка солдата, отсчитывает день за днём. Пока Арсений погружается в мир фантазий и идеализации всего, что можно, купидон не отстаёт и тоже фантазирует. Об Антошке. Вернее, о том, как они выйдут раз на раз, обкашляют вопросики, и Арсению не придётся страдать ещё и от невзаимности. Это, конечно, в лучшем случае. Если не так, то пора бы присмотреться к другим кандидатам: кажется, купидон Стаса смотрел на него с некоторым интересом… Только вот Стас лысый. И вообще неприкольный. Фе, думает Арсюша, как же его занесло-то в эту сторону.       Из всех вариантов самым подходящим вдруг оказывается не кто иной, как Антон. Он не лысый, не скупердяй (по крайней мере так не выглядит) и не ассоциируется с мятыми футболками. Внешне — вполне симпатичный. Да, характер у него не сказка, но и Арсений не золотая рыбка. Только если просто рыба — по гороскопу. А среди его знакомых есть только один знаток гороскопов.       — Лесечка, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — умоляет Арсюша, вцепившись в её ногу. Она шаг делает — он за ней по полу едет. Лесечка лягается, но Арсюша крылышками прикрывается.       — Да чё тебе надо-то? — злится она, готовясь взлететь. Арсюша за ней — хоть куда, только бы своего добиться.       — Расскажи мне гороскоп на завтра! Для рыб!       — Алё ку-ку, какой гороскоп? — Лесечка трясёт ногой, скидывая с себя прилипучку.       — Завтрашний. Для рыб!       — Я откуда знаю, что там на завтра для рыб? Я вообще гороскопы не знаю, я только гадаю на картах!       — Так погадай!       — Так у меня карт нет!       — Так Олеся же всегда с собой носит. Банковскую точно.       — Скажи спасибо, что не червовым валетом оплачивает. Или не башней. Газету найди и почитай — в них всегда гороскопы на неделю пишут. Ерунда редкостная!       Арсюша идеей загорается. Он сейчас как найдёт газету! Как вычитает, что же там звёзды советуют! И переговоры пойдут как по маслу. Вот Арсюша и летает по всему офису, газету ищет, не найдёт никак. Куда только не залетает, у знакомых спрашивает, а нет, никто не видел. Отчаявшись, он возвращается в кабинет, где Арсений мечтательно залипает в экран компьютера — там какие-то незаполненные таблицы, не получается что-то… И газета где-то на краю стола. Арсюша к ней мчится, приземляется и сразу же принимается искать заветный заголовок. Арсений даже отвлекается от своих фантазий, когда бумага сама собой перелистывается. Приходится усердно двигать крылышками, чтобы помочь справится с огромной газетой.       Добравшись до нужной страницы, Арсюша с небывалым интересом принимается изучать гороскоп. Ещё немного, он чувствует, и над ним появится загоревшаяся лампочка — он близок к ответу. Только вот когда находится абзац про рыб, где-то сзади что-то начинает колоть, Арсюша даже дёргает крылышком. Резко оборачивается: над ним надменно возвышается Антошка, держащий серебряную стрелу с сапфировым наконечником. Ещё и улыбается так ехидно, будто по меньшей мере джекпот сорвал, пока Арсюша остался ни с чем.       — Не это ли потерял? — смеётся Антошка, ещё раз тыкнув стрелой куда-то в плечо. Арсюша спохватывается: действительно не хватает одной стрелы. Потерял, пока летал, что ли?       — Отдай! — он поднимается с колен и потягивается за Антошкой, но тот уклоняется.       — Не-а, — Антошка, противный, ещё и язык ему показывает. Арсюша на него замахивается.       Получается некоторая драка за бедную стрелу, только Антошка всё улыбается да хихикает, а Арсюша ворчит, порываясь за ним. Уже и на спину прыгает, и сверху пытается выхватить, но эта вреднючка оказывается чуть ловчее и проворнее. В конце концов, когда они едва не роняют стаканчик с ручками и карандашами, у Арсюши получается опрокинуть Антошку на стол. Он ещё и сверху залезает, совсем не обращая внимания на давно выпавшую из рук стрелу, и начинает визжать:       — А ну выстрели в Арсения! Гад ты такой, я не хочу, чтобы он страдал от невзаимности! — прижимая Антошку за плечи к столу, почти неразборчиво вопит Арсюша.       — А вот и не буду! Не буду я стрелять в него! — тогда Арсюшей во внимание всё же принимается выпавшая стрела. Он её хватает и подставляет наконечником к горлу Антошки. Тот показательно глаза закрывает и снова язык высовывает.       — Ты выстрелишь!       — Не-е… ет, — хрипит Антошка и пытается скинуть Арсюшу с себя. Даже щёчки дует, но стрелу отпихивает. — Не буду стрелять. Ещё бы, ага, придумал! Это же сколько стрел мне на него надо потратить?!       — А ты уже?…       Что Антошка, что Арсюша в один момент отрываются друг от друга и смотрят в сторону. Дверь открывается, и в кабинет заходит Антон, по-тихому приближается к Арсению и, никак не обозначившись, тыкает в экран. Говорит чего-то там, мол, неправильно написано, поэтому таблица глючит. Без единой усмешки поправляет что-то, а Арсений — глупый! — не возмущается, даже отъезжает от компьютера на кресле с колёсиками, чтобы Антон что-то поправил в таблице. Арсюша на это смотрит глазами по пять копеек — из примечательного: он сам не больше обычной купюры — и поверить не может. Как это они стоят рядом и не спорят? Не придумывают, как подколоть и обидеть? Арсений ещё и глазеет на Антона, кажется, даже неестественно мямлит что-то, а ему в ответ мягко улыбаются.       — Ты уже выстрелил? — окончательно забрав стрелу и закинув её в колчан, тупит Арсюша. Антошка кивает.       — Ещё до нашего отъезда, — отмахивается он, поднимаясь со стола. — Он всё это время думал про Арсения. Решил, что отпуск мозги ему поплавил, а под конец понял, что соскучился. И сразу весь такой засобирался, вернулся и, — усмехнувшись, — прилетел на любимую работу при первой возможности.       — Так вот чего газета тут валяется, — Арсюша пинает бумагу под ногами. — Опять вы всякий мусор таскаете!       — Ой, кто бы говорил! — Антошка резко губы надувает и отворачивается. — От того, кто теряет стрелы, слышу!       — Бе-бе-бе, — Арсюша язык ему показывает и в свою сторону дёргается, крылышки расправляя.       Влюбиться — и влюбить человеков — друг в друга — это одно. А вот найти общий язык — уже совсем другое. Его Антон и Арсений, конечно, найдут, а если нет, то купидоны им помогут. Они же любят языки друг другу показывать.