Тебя зовут…

      Тэхён, уже отойдя к своему автомобилю, посмотрел, исчез ли этот Чонгук из поля зрения, и достал пачку сигарет из кармана. Буквально через минуту к нему подошёл немного задумчивый Минхо. Чётки в его руках оставались неизменным дополнением к имиджу. Они придавали ему какого-то шарма.       Люди, которые проводили с ним время, сразу обращали внимание на эту интересную деталь. По действиям с ними можно было предугадать настроение Минхо. Например, сейчас он просто держал между пальцами. Это значило то, что Минхо в спокойном настроении и ему можно высказать всё, что беспокоило Тэхёна в этот момент.       — Вот гадость, — выругался Тэхён, мучая вдруг переставшую работать зажигалку, — хоть ты меня не предавай.       — Давно с неодушевлёнными предметами разговариваешь? — как-то без особого энтузиазма спросил Минхо, приблизившись вплотную к Тэхёну. — Или это такая новая терапия?       — Очень смешно, — всё-таки зажигалка сдалась под напором владельца и выпустила из себя вялый огонёк. — У тебя есть идеи, как мне выудить снисходительность папочки?       Минхо о чём-то задумался, и Тэхёну изначально показалось, что вообще не об их разговоре. Человеком он был очень непростым. Приходилось частенько подстраиваться под его резкие перепады. Он мало про себя рассказывал и ещё меньше людей к себе подпускал. Оказавшись единственным из их компании, который ничем себя не травит, к Минхо быстро теряли интерес. Девушки, замечая его незаинтересованность, просто переключали внимания на других. А именно члены их так называемого клуба в большинстве случаев звали его на тусовки для того, чтобы что-то предложить или для вида. Это как: «Взгляните на нашу компанию и сразу всё поймёте». Тэхён сам не до конца понимал, почему Минхо продолжает с ним общаться. Он стал для него так называемой жилеткой, в которую можно было выплакаться. Хотя второй обратного никогда не просил. Так называемая односторонняя дружба.       — Ты сам знаешь, как и что теперь делать, — зевнув, ответил Минхо. По реакции друга можно было понять, что ответ не удовлетворителен, поэтому он продолжил: — Делай, как господин Ким говорит: пройди терапию, походи на курсы, стань примерным сынком…       — Не вариант, — Тэхён выпустил небольшое колечко дыма изо рта и снова затянулся, — сидеть годами взаперти не смогу. Думай ещё.       — Это всё, — Минхо развёл руками в сторону, и из-за этого движения чётки безвольно повисли на изящных пальцах. — Вот посмотри на того парня, — одним пальцем он указал на суетящегося поодаль Чонгука со своими листовками. — Будешь сопротивляться — станешь как твой друг.       — Не смей меня сравнивать с ним, — возразил Тэхён, — даже близко ставить.       — Что с ним не так? Человек работает, пытается выживать, — ему не понравился ответ друга. — Ты хотя бы знаешь, что такое работа? Пробовал?       — А ты? — не угомонившись, парировал Тэхён. — Тоже мне нашёлся, работяга…       — Если не знаешь, лучше не разбрасывайся словами, — как-то зло перебил Минхо и резко начал перебирать чётки между пальцами. — других вариантов нет. Придётся тебе принять поражение и действовать по правилам господина Кима.       Возможно, Тэхён хотел ещё что-то сказать. Минхо ему не дал. Дабы не затягивать этот неприятнейший разговор, он развернулся, поправил галстук и пошёл в сторону своего автомобиля, оставив разочарованного друга в одиночестве. Люди продолжали проходить мимо, светя дорогими бриллиантами и роскошными нарядами. Только из этого всего контраста выбивалось два человека: один с листовками и в потрёпанном худи, а второй в шикарных одеждах, но с абсолютной пустотой внутри.

***

      Если вы думаете, что алкоголики — это люди, валяющиеся на улицах города неопрятные бомжи, просящие милостыню, то вы ошибаетесь. Да, безусловно есть и такие. Те, кто стоит уже за десять минут до открытия магазина, терпеливо выжидающие открытия, дабы избавиться от чувства алкогольного голода. Их трясёт, голова раскалывается, язык заплетается, тело ноет. Если они сейчас же чего-то не выпьют, то действительно могут умереть. Тэхёна от этих людей воротило. Проезжая по улицам Сеула, он иногда замечал такой маргинальный тип населения и морщился в отвращении. Он же не такой.       Сейчас его трясёт только из-за нервов, голова раскалывается от недосыпа, тело ноет как последствие аварии многолетней давности. Тэхён не алкоголик. Он намного лучше других: красивее, богаче, умнее. Как вообще Минхо посмел сравнить его с тем парнем? Немыслимо.       Он не думает о том, что если сейчас начать вспоминать, то не будет и дня, когда он провёл без бутылки джина или вина. Ни одних суток не проходило без дорожки и таблеток, которые запивались тем же самым джином. Нет никакой проблемы. Это всего лишь способ расслабиться, поднять себе настроение и унять боль. У него нет алкоголизма и зависимости. Больны 6ыли только те, кто пытается переубедить его в обратном.       — Мама, отвали от меня.       Тэхён быстрым шагом двигался по длинному коридору дома, пытаясь избавиться от преследования назойливой матери.       — Тэ-тэ, пожалуйста, выпей таблетки.       Джиён чуть ли не плакала. Который день она уже пыталась заставить своего сына выпить таблетки, но всё было безуспешно. Уже неделю поведение Тэхёна становилось всё хуже и хуже. Даже маленькие капризные дети позавидовали бы ему.       Ужасы отмены и абсолютного бездельничества свалились на всех в доме. Так как денег у Тэхёна не было, соответственно, ходить по своим старым местам он тоже не мог. Теперь он срывался на тех, кто был в доме. Дошло до того, что он обозвал пожилую горничную жирной свиньёй, когда та с одышкой поднималась по лестнице. Женщина прибежала к Джиён в слезах и просила уволиться. Кое-как её успокоив, она пошла к Тэхёну и как следует его отчитала. Правда, эффекта никакого не было. Он лишь отмахнулся тем, что якобы сказал правду.       — Сама пей эту хуйню.       Тэхён резко сорвал с вешалки лёгкое кашемировое пальто и пошёл в сторону выхода из дома. Сегодня вторая встреча в этом треклятом клубе анонимных алкоголиков. В ультиматум отца тоже входило, что он будет регулярно принимать лекарства. Джиён врала мужу, что Тэхён всё пьет.       — Я не смогу больше врать отцу. Он скоро всё узнает.       Остановившись прямо перед дверью, Тэхён развернулся к матери и быстро подошёл к ней. В одной руке у неё была вода, во второй три таблетки. Поморщившись, он взмахнул рукой и выбил лекарства из её рук. Она ахнула от неожиданности и выронила стакан с водой. На лице сына не было сожаления, лишь какая-то пустота и отвращение.       — Мама, возьми блядского господина Кима и идите-ка вы в жопу.       Поправив пальто, Тэхён посмотрелся в зеркало и поморщившись вышел из дома. В след ему никто ничего не сказал.

***

      Пока водитель вёз его в пункт назначения, Тэхён не сводил взгляда с пролетающих мимо него домов. Осенью в Сеуле контраст цветов был невероятен. Он никогда не обращал на это внимания. Даже выезжая за границу, Тэхён больше обращал внимания на местные рестораны, чем на что-то другое. Сейчас он не хотел видеть эту красоту. Ему нужно было вернуть ту жизнь, в которой он не жил уже около двух недель.       — Приехали.       Водитель припарковался и, выйдя из автомобиля, открыл дверь Тэхёну. На улице ещё тепло, но Тэхёну почему-то очень холодно. Его знобит и страшно хочется курить.       Заприметив чуть поодаль знакомую скамейку, он, не задумывавшись ни на секунду, направился к ней, попутно запахивая пальто.       Достав из кармана долгожданные сигареты и новенькую зажигалку, Тэхён незамедлительно закурил. Его лёгкие наполнились дымом, и на выдохе он почувствовал долгожданное облегчение. Курить за эту неделю Тэхён стал в два раза больше. Джиён просила его не курить в комнате. Это было проигнорировано. Бычки были везде: начиная от ваз с цветами, заканчивая тарелками с едой, к которой он практически не прикасался.       — Рад тебя здесь видеть.       Такое умиротворение нарушил неприятный для Тэхёна голос, оказавшийся рядом с ним. Повернув голову, он увидел того парнишу в неизменном чёрном худи.       — Я не рад тебя видеть, — честно ответил Тэхён, делая очередную затяжку, — тут полно свободных скамеек, отсядь от меня.       — Сегодня отличная погода, — проигнорировав его просьбу, парень подсел ближе, откинувшись немного назад. — Я прогулялся досюда пешком.       — Слушай ты… как там тебя… Гук… Чонгук, — сплюнул в сторону Тэхён и корпусом развернулся к нему. — Ты мне не нравишься. Я не ищу друзей. Отсядь пожалуйста, от тебя неприятно пахнет.       — Действительно? — Чонгук принюхался к худи и пожал плечами. — Вчера же только забрал вещи из химчистки.       — О боже…       — Слушай, если ты что-то забываешь, то делай как я, — перебив измученного Тэхёна, Чонгук грубо нарушил личное пространство и взял его руку в свою. — Видишь, — он показал нарисованный маркером крестик рядом с большим пальцем, — я рисую его, чтобы не забывать. А ты можешь рисовать кружочек. Если что-то забыл, то посмотришь на руку и поймешь, что есть незаконченные дела.       Тэхён непонимающе смотрел то на руку, то на Чонгука. В отличие от его нежной кожи, руки этого человека были все в мозолях и очень сухими. До этого дня его так касались только девушки и иногда мама. А сейчас его поглаживает какой-то мужик, рассказывая при этом про крестики и нолики.       — Ты ничего не перепутал? — только спустя какое-то время Тэхён вышел из небытия и вырвал свою руку, резко подскочив. — Какое право ты имеешь ко мне так прикасаться?       Чонгук обеспокоенно пытался что-то сказать, но Тэхён его уже не слушал. Оставив своего неприятеля в одиночестве, он быстрым шагом пошёл в сторону здания. Потирая пальцы и запястья, Тэхён пытался избавиться от ощущения чужого прикосновения, которое в одночасье стало его отдушиной, так как за эти короткие пять минут он ни разу не подумал больше ни о чём, кроме прикосновений израненных жизнью рук.