Правда в твоих глазах

      Я ещё никогда в жизни не переобувалась в еде, в настроении так, как делала это последние шесть месяцев перед родами. Пим терпела все мои капризы, оставаясь рядом и всегда поддерживая. Шаг в материнство — пугал, страх, быть плохой матерью — парализовал, но вместе с Пим и малышкой росла и моя уверенность в том, что я справлюсь, мы справимся, потому что вместе.        У нас подрастала наше маленькое капризное и требовательное счастье, делая наше мы, ещё счастливее и беспокойно одержимее. Расслабится, сейчас звучало как что-то фантастичное и несуществующее. Тишина в комнате больше минуты — это сигнал тревоги, масштаб разрушений выясняется, шум — ребёнок жив, материнское сердце спокойно.        Я и не знала о способностях открывающихся после рождения ребенка:       Флеш на минималках: невероятная скорость и реакция, поймать кашу, бутылочку, соску, вовремя вытащить заинтересовавший предмет изо рта маленького диктатора;       способность расшифровать «ау-ау» выбрав верный вариант из пятнадцати возможных, от «я голоден» до «эта игрушка не того цвета»;       рентгеновское зрение или почувствовал «затылком», способность реально работает, правда порой плюс сто седых волос на голове;        режим Ниндзя, мой любимый, навык ходить на цыпочках, промолчать когда ударился мизинчиком, бесшумно открыть вкусняшку;              многозадачность Юлий Цезаря, это одновременно делать минимум три дела готовить, укачивать коляску ногой и вести переговоры;              сверхъестественная дипломатия, которая у меня пока хромает, и с маленькими диктатором переговоры по урегулированию вопросов ведёт Пим, не всегда побеждая. Тогда переговоры ведём уже мы вдвоём, что тоже не гарантирует успех, если у малышки включается режим манипуляции.       Иммунитет к хаосу и бессоннице, здесь мы хромаем вместе с Пим. Когда иммунитет приближается к нулю, на помощь спешат бабушка и дедушка с которыми маленький лучезарный диктатор, становится послушным ангел с именем Лалин. Однако, ангел спустя два дня, разобравшись "кто здесь босс", превращается в маленького манипулятора, включая соответствующий режим, а спустя три — снова просыпается диктатор, и тогда, взрослые готовы заплатить чтобы вернуть ребёнка родителям.               В моём сердце теперь помещались две самые дорогие девочки, которые получали мою любовь, тепло и заботу и дарили их в ответ. Первые шаги, шишки, слова, всё эти моменты взросления Лалин бесценны, только став матерью ты в полной мере это осознаешь не из книг, фильмов, рассказов знакомых. Эти моменты не повторятся дважды, поэтому мы с Пим отодвинули работу на третий план, поставив нашу дочь на пъедестал первой важности.              — Если я была такой же капризной в три года, мне искренне жаль маму Давлу. — бесшумно приземлившись на кровать, прошептала я. — У неё ангельское терпение.              — Ты была капризной и в двадцать, особенно когда дело касалось учёбы. — обняв меня, посмеялась Пим.              — Не наговаривай. — не согласилась я, надувшись. — Не на всех предметах и я отлично училась.              — О да, — нависнув надо мной, дурачилась Пим. — Потому что сделав такой взгляд как сейчас, обезоруживала и пользовалась в институте, своим магнетизмом, — потянув меня на себя за полы пижамы и переключая моё внимание на себя, Пим поцеловала обжигающим поцелуем, добавила: — Как-то так с избранным кругом преподавателей прекрасного пола.              — Ну не такой он и большой как прозвучало в твоём утверждении, — притянув Пим к себе, защищалась я.              — М-м-м, история, информатика, менеджмент, танцы, физкультура. — начала перечислять Пим.                     — Стоп, стоп, стоп, — остановила я список Пим и уверенно заявила, словно два вычеркнутых имени как-то исправят истинное положение дел прошлого. — История и информатика отшили меня, их в списке нет.              — Да, они были заменены одногрупницами, плывших только от твоего взгляда. — стягивая с меня пижаму, пошла в наступление Пим и я готова была согласиться со всем, лишь бы она продолжила начатое.              — Но на тебя это не действовало, — намеренно обижено констатировала я факт.              — Не будь так уверена, я плавилась после нашего первого поцелуя, — призналась Пим.              — В двадцать один на твоём дне рождении?— уточнила я, это первый поцелуй который я помню.              — В девятнадцать, когда ты в третий раз напилась, — просветила Пим. — Тогда я с трудом остановила даже себя, зная, что на утро ты не вспомнишь. Плюс попасть на первые страницы твоего списка, не спешила. Я закрыла этот список, раз и навсегда.              — А, — лишь успела пропищать я, но Пим закончила обсуждение, затягивая меня в мир сверхтихого, но умопомрачительного наслаждения, пока наша капризуля сладко спит.