root cause

      В этот раз Джису снова сидела за компьютером. На большом экране пролетали, сменяя друг друга, личные дела, подкреплённые номерами, – те, кого они спасали или должны были привлечь к ответственности. Строки текста мелькали перед глазами с такой скоростью, что обычный человек едва успел бы зацепиться взглядом за имя, но Джису читала внимательно. Или, по крайней мере, делала вид.       Её взгляд казался пустым.       Наверное, она думала, что, если бы мир был правильным местом, ей не пришлось бы сутками напролёт следить за номерами с тяжёлыми мыслями о том, что кого-то они всё равно не смогут спасти.       Но мир никогда не был правильным. Рюджин убедилась в этом в тот момент, когда отец впервые ударил её. Она помнила, как хрустнул под его кулаком хрящ в спинке носа, как хлынула по коже скользкая и тёплая кровь, как появился на губах металлический привкус. Едва сделав это, он испуганно отшатнулся, а затем ушёл. Вернулся только на следующий день, – пьяный, – и никогда больше не поднимал эту тему.       Первое время Шин надеялась на извинения, но её отец не умел извиняться, а мать ничего от него не требовала. Она вообще была достаточно непривередлива, когда дело касалась отца и его выходок.       – О? – Джису обернулась. – Не ожидала увидеть.       – Я по делу, – отмахнулась Рюджин. – У тебя есть доступ к данным сотрудников Правительства?       Взгляд блондинки сразу стал внимательнее.       – Для чего вам это знать?       – Кажется, я вышла на след Контроля.       Несколько секунд Джису молчала. Затем медленно сжала губы и покачала головой.       – Не хочу читать тебе нотации, Рюджин, но надеюсь, ты понимаешь, насколько самоубийственна эта идея. В руках Контроля не просто много власти. У неё почти полный доступ к государственным структурам, включая силовые ведомства и твоё бывшее место работы. Да, ты умеешь выживать. Да, ты опасна. Но существует предел, за которым даже самые выдающиеся навыки перестают иметь значение. Если против тебя одновременно отправят десяток хорошо подготовленных агентов, результат будет предсказуемым.       – Я позабочусь о том, чтобы не оставаться с ними один на один. Просто дай мне данные.       – Не могу.       – У тебя нет доступа?       – Нет желания влезать в правительственные системы.       Рюджин чувствовала, что начинала злиться. Эта девушка была подключена к одной из самых совершенных технических систем в мире и использовала её для того, что считала помощью людям, но ей почему-то отказывалась помочь. Разве отомстить Контролю не казалось ей благородной задачей? Разве не она отдавала приказы об убийстве ни в чём неповинных людей? Разве она не заслуживала как минимум хорошей пощёчины, а как максимум – пули в лоб?       – Это не так уж много. Мне нужны только фотографии, имена и должности женщин, которую работают на Правительство.       – И как ты собираешься найти среди них Контроль?       – У меня есть дополнительные данные.       – Какие?       – Тебя это не касается.       Джису несколько секунд молчала, внимательно глядя на неё поверх монитора.       – Я понимаю, что взывать к твоему здравомыслию почти бесполезно, но всё же спрошу: ты уверена, что эти данные достоверны? Даже если тебе удастся сократить список до нескольких человек, что дальше? Будешь следить за каждой, пока не убедишься, что она не Контроль? Потому что, если это твой план, тебя убьют гораздо раньше, чем ты доберёшься до правильного ответа.       – Это уже не твоя забота.       Блондинка откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.       – Нет, моя. Потому что большинство женщин в этом списке ни в чём не виноваты. Они живут своей жизнью, работают, возвращаются домой к семьям и даже не подозревают, что кто-то может принять их за Контроль. И они не должны столкнуться с тобой.       – Я же сказала, что ничего им не сделаю.       – Никто не застрахован от ошибок. Я понимаю, что ты злишься, Рюджин. Понимаю даже лучше, чем тебе кажется. Но Контроль – это Эверест, а ты пытаешься взобраться на него без карты, без снаряжения и почти без кислорода. Возможно, тебе удастся подняться достаточно высоко. Возможно, даже выше, чем кому-либо другому. Но рано или поздно гора всё равно тебя убьёт.       Рюджин отвела взгляд.       «Думаешь, мне есть дело до моей жизни?»       Где-то в глубине души она всегда знала, что не доживёт до тридцати. Не всегда осознавая, что это за мысли, она, – тем не менее, – растила их в себе как семена, пока в шестнадцать они не распустились внутри неё пушистыми соцветиями георгин. Это случилось в школе. Пока все болтали о том, чем будут заниматься, когда вырастут, Шин как никогда ясно осознавала, – у неё никакого будущего нет. У неё не будет того же, что и у остальных: дома с аккуратным палисадником, мужа или жены, собаки, которая бы каждый день встречала её у двери после работы, фотографий из отпуска, семейных ужинов и долгих размышлений о том, на какие бы курсы отправить детей, чтобы им легче было поступить в университет.       Нет, всё, на что она может рассчитывать, – море проблем с редкими островками удовольствия в виде хорошего алкоголя, вкусной еды или секса с красивой женщиной.       – Расслабьтесь, на вас заботы о своих похоронах я не скину.       Джису закрыла глаза и устало потёрла переносицу. Она выглядела так, будто этот разговор отнял у неё больше сил, чем несколько часов работы за компьютером.       – Я ничем не могу помочь.       – Хорошо.       Ответ дался неожиданно легко.       Внутри всё кипело от раздражения, но Шин заставила себя проглотить его. Злость ничего не меняла, не приближала её к Контролю, не возвращала Уджина. Нет, она просто сжигала силы, которые можно было потратить куда более рационально.       Поднявшись со стула, Рюджин направилась к выходу.       – Может, вы всё-таки останетесь?       Шин остановилась у двери.       На мгновение ей показалось, что в голосе девушки прозвучала не просьба, а искреннее беспокойство. Будто Джису действительно надеялась удержать её здесь, подальше от дороги, которая почти наверняка закончится смертью. Но это ничего не меняло.       Чёрта с два!       – Предпочитаю работать на себя. До свидания.       – До встречи, Рюджин.       С трудом подавив желание толкнуть один из многочисленных книжных шкафов и посмотреть, как они посыплются друг на друга, словно костяшки домино, Рюджин вышла из библиотеки. Прохладный ветер сразу ударил в лицо. Воздух пах сыростью, влажной землёй и какими-то дикими травами, которые густыми кустами разрастались на узких полосках почвы вдоль потрескавшегося бетонного фундамента.       Она остановилась у стены и закрыла глаза.       Холод приятно касался кожи, остужая раздражение, которое продолжало кипеть внутри после разговора с Джису. Несколько секунд Рюджин просто стояла, слушая шелест листвы и отдалённый шум машин.       Неожиданно захотелось закурить.       Мысль была почти смешной.       Она пробовала, когда была подростком, – лет в пятнадцать, может, чуть позже, – но быстро бросила. Не из-за ощущений, хотя горький привкус табака казался ей едва ли приятнее ощущения, которое оставалось во рту после рвоты, а из-за того, насколько сильно сигаретная вонь ассоциировалась с отцом. Он выкуривал не меньше половины пачки в день, и со временем этот запах въелся во всё: в мебель, одежду, шторы, постельное бельё. Казалось, сама квартира была построена не из бетона и кирпича, а из никотина и сигаретного пепла.       От него Рюджин выворачивало наизнанку. Даже зимой и по ночам она не закрывала окна в тщетной надежде избавиться от вони, но она будто становилась только сильнее. Наверное, поэтому она больше никогда не притрагивалась к сигаретам, как бы ни хотелось иногда затянуться и выпустить вместе с дымом накопившуюся злость.       Через минуту дверь библиотеки снова открылась.       Черён вышла наружу и встала рядом, прислонившись плечом к стене. В руках у неё был картонный стаканчик с кофе. Не говоря ни слова, она протянула его Рюджин.       Та взяла напиток и почувствовала, как приятное тепло медленно растекается по замёрзшим пальцам.       – Сегодня прохладно, – заметила Черён.       Рюджин фыркнула.       – Думаешь, я хороша в светских разговорах? Если тебе есть, что сказать, то говори прямо. Если нет – молчи.       – Я слышала ваш с Джису разговор. Не стоит так злиться на неё.       – Я не злюсь.       Ложь прозвучала настолько очевидно, что даже сама Шин едва удержалась от смешка.       – Конечно, – Черён улыбнулась. – Поверь мне, Джису пережила достаточно плохого, чтобы держаться как можно дальше от любых правительственных структур. Для неё это не каприз и не упрямство. Она действительно не хочет снова иметь с ними ничего общего. Всё, чего она хочет, – помогать людям. И ты тоже могла бы это делать.       Рюджин сделала глоток кофе. Напиток оказался неожиданно хорошим.       – Не хочу отбирать у тебя работу.       – Ты могла бы просто подумать об этом. Джису хорошо платит и заботится о тех, кто на неё работает. И, если уж говорить совсем прагматично, ты сможешь жить здесь. Это всё-таки лучше, чем ночевать в ночлежках рядом с бараками.       – У нас с вами слишком разные цели. Спасибо за кофе, но не стоит пытаться втянуть меня в ваши дела. Я хочу добраться до Контроля, а затем… затем уже неважно.

***

      Рюджин не сразу решила связаться с Адой.       Хакерша по-прежнему оставалась опасной. Она скрывала лицо, никогда не говорила о своих настоящих целях и постоянно оставляла ощущение, будто знает о происходящем гораздо больше, чем показывает. Доверять такому человеку было бы глупо. Сотрудничать – рискованно. А вот использовать как источник информации – вполне разумно.       Тем более что других вариантов у Шин почти не осталось.       Она сидела на бетонном ограждении у реки Хан, наблюдая за тем, как вечернее солнце отражается в стеклянных фасадах небоскрёбов на противоположном берегу. Вода лениво плескалась о набережную. Где-то позади смеялись подростки, а над головой с негромким гулом пролетел вертолёт новостного канала.       Телефон в её руках внезапно завибрировал. Номер не определился.       Рюджин усмехнулась.       Конечно…       – Да?       – Скучаете, агент?       Её голос звучал удивительно легко, словно они продолжали разговор, прерванный всего пару минут назад.       – Нет.       – А мне кажется, что да.       Рюджин закатила глаза.       – Сидит на этих блоках, как какой-нибудь мечтательный подросток, в тонкой куртке. Хотя выглядит это красиво. Ветер развевает ваши волосы, солнце подсвечивает профиль... Если бы я была художницей, обязательно попыталась бы это нарисовать, но я беспокоюсь, что вы можете простудиться.       – Вы следите за мной?       – Нет, просто вы почему-то всегда оказываетесь там же, где я.       Рюджин осмотрелась. Внизу, – почти у самого берега, – сидели на пледах люди, которые ждали закат. Ещё около пары десятков человек прогуливались по тропинке, и у половины из них были в руках телефоны.       – Ищите меня? – Рассмеялась Ада.       – Хочу понять, с кем разговариваю.       – Я уже говорила: это не так важно.       – Для меня важно.       – А для меня нет.       Рюджин раздражённо выдохнула.       – Очень удобно.       – Согласна. К тому же мне нравится оставаться загадкой.       – Вы ведёте себя как психопатка.       – Неправда. Психопатка сейчас сказала бы, что стоит прямо у вас за спиной.       – А вы не стоите?       Ада рассмеялась. На секунду Шин почувствовала себя неловко, потому что это звучало… наверное, слово «ласково» подходило лучше всего.       – Может быть, стою. Может быть, нахожусь в километре отсюда. Может быть, сижу на соседней скамейке и ем мороженое. А может, вообще наблюдаю за вами через камеру чьего-нибудь телефона. Я повсюду, агент. За вашей спиной и перед вами, касаюсь ваших сильных плеч, мягких волос. Вы можете искать меня сколько угодно, но не найдёте, пока я сама этого не захочу.       – И при этом вы предлагаете сотрудничество?       – Сотрудничать можно и не зная друг друга, – возразила Ада. – И… вы хотите сотрудничать?       – Нет, – отрезала Рюджин.       – Хорошо. Хотя я немного расстроена.       – Переживёте.       – Несомненно. Но мы можем поговорить по-другому, агент. Если вы не хотите сотрудничать, то я могу предложить вам сделку. Мы обе ищем одного и того же человека. Вы хотите добраться до Контроля по своим причинам. Я – по своим. Наши цели не совпадают полностью, но пересекаются достаточно сильно, чтобы мы могли быть полезны друг другу.       – Вы хотите убить Контроль?       – Нет, это удовольствие я оставлю вам, но мне нужна информация.       – Откуда мне знать, что вы меня не кинете?       – Попросите любую гарантию, какую захотите. Но прежде позвольте мне поблагодарить вас за помощь с данными из посольства. Загляните в сообщения.       На присланных минуту назад фотографиях был современный двухэтажный дом. Огромные панорамные окна отражали вечернее небо, на крыше поблёскивали солнечные панели, а за стеклянной стеной виднелся бассейн с подсветкой. Дом выглядел так, словно сошёл со страниц архитектурного журнала. Там наверняка жил какой-нибудь богач, – бизнесмен или политик, на крайний случай кто-нибудь из айдолов. Последний, кого Рюджин ожидала увидеть, – своего босса.       – Вы ведь так и не успели свести счёты? – Спросила Ада.       – Как вы узнали, где он?       – Талант. Я отправлю вам координаты.       – Хотите втереться в доверия?       – Считаю, что любой имеет право на месть. К тому же… у вас красивые глаза, Рюджин. Я просто хочу увидеть в них хотя бы немного радости. Надеюсь, это мне поможет.       – Вы ведь в курсе, что у вас ничего со мной не выйдет?       – Более, чем уверена, что выйдет, агент. И скоро вы в этом убедитесь, а пока возвращайтесь домой и перестаньте сидеть на ветру в такой тонкой куртке. Не заставляйте меня волноваться.       Связь оборвалась.       Рюджин ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на потемневший экран телефона. Затем убрала его в карман и направилась к баракам.       Когда Рюджин вернулась в барак, на том месте, которое она обычно занимала, лежала коробка. Обычно бездомные растаскивали новые вещи в первые минуты после того, как они попадали в их жилище, но к этому не только не прикасались, но и поглядывали с опаской. На верхушке коробки чёрным маркером было написано: «Одевайтесь теплее».       Внутри, упакованные в пакеты с логотипом бренда, лежали пальто и несколько толстовок, тёплые ботинки, шапка и даже перчатки без пальцев. К плотной шерсти пальто крепилась открытка из плотного розового картона.       «Я всегда наблюдаю», – прочитала Рюджин про себя. – «С любовью, Ада».       Где-то глубоко внутри шевельнулось очень странное чувство. Не страх и не раздражение, а что-то гораздо более тревожное. Словно между ней и этой женщиной, которую она никогда не видела, постепенно натягивалась невидимая нить. И хуже всего было то, что Шин совершенно не понимала, кто именно держит другой её конец.

***

      Йеджи внимательно просматривала материалы одного из дел, которые для неё собрала Юна. Она запросила их ещё сутки назад, после того как в очередной раз вернулась к уликам с места предполагаемого самоубийства Ильнама. С тех пор почти всё свободное время уходило на чтение отчётов, фотографий и заключений экспертов. Она искала хоть что-нибудь – любую ниточку, за которую можно было бы потянуть.       На первый взгляд дела не были связаны между собой. Одни официально признали самоубийствами, другие – несчастными случаями, однако, чем дольше Йеджи их изучала, тем сильнее крепло ощущение, что за ними скрывается нечто общее. В каждом расследовании обнаруживалась маленькая трещина в стройной официальной версии: чужой волос на месте происшествия, частицы кожи под ногтями жертвы, странный синяк, которому никто не смог дать внятного объяснения.       По отдельности всё это выглядело незначительным. Вместе – заставляло насторожиться.       – Не думала, что вы будете так увлечены этим, – заметила Юна, наблюдая за тем, как Йеджи переворачивает очередную страницу.       – Просто не могу оставлять дела незавершёнными. Вот, взгляните, – она открыла одну из папок и развернула её так, чтобы Юна могла видеть фотографии. – Несчастный случай с политиком. По официальной версии он рыбачил один посреди озера, лодка перевернулась, и он утонул. Всё выглядит достаточно правдоподобно, пока не обращаешь внимание на некоторые детали. Вот, – её палец уткнулся в снимок днища лодки. – Царапины. Следователи решили, что они появились, когда лодку спускали на воду. В теории это возможно. На практике – нет. Я была на этом озере раньше и прекрасно помню береговую линию. Там нет ни коряг, ни металлического мусора, ни чего-либо ещё, что могло бы оставить такие отметины. Это место принадлежит людям, которые готовы платить огромные деньги за идеальный вид из окна. За территорией там следят лучше, чем за некоторыми государственными объектами.       Юна внимательно изучила фотографии и задумчиво кивнула.       – Логично, но следы на лодке не могут быть основанием для возобновления расследования.       – Я знаю, поэтому ищу что-то ещё. Дьявол всегда прячется в деталях, детектив, и тот Дьявол, с которым мы имеем дело, успел оставить достаточно много подсказок. У кого-то под ногтями обнаружили чужую кожу. У кого-то на коврике в прихожей нашли свежую грязь, хотя жертва больше суток не покидала дом и, согласно показаниям соседей, никого не принимала. В другом деле появился волос, который так и не удалось идентифицировать. И так почти в каждом случае. По отдельности эти детали ничего не значат. Но почему-то продолжают бросаться в глаза.       – Вы очень наблюдательны, – сказала Шин почти с восхищением.       – Просто знаю, на что смотреть. Нельзя убить человека и не оставить улик. Это принцип обмена Локарда: «при любом физическом контакте между двумя объектами или людьми происходит обмен материалами между ними». Иначе говоря, каждый контакт оставляет след. Замечать их – моя работа, и я думаю, что могу сказать, что делаю её хорошо.       Йеджи ещё несколько минут изучала фотографии лодки, пытаясь понять, что именно не давало ей покоя. Царапины на днище были слишком хаотичными для случайного повреждения и в то же время слишком глубокими, чтобы их можно было списать на обычный износ. Она уже собиралась вернуться к отчётам экспертов, когда дверь лаборатории распахнулась.       На пороге стоял доктор Ли.       В прошлом году ему исполнилось семьдесят, но на пенсию он пока не собирался. Напротив, в последнее время старик работал даже больше прежнего. Он брал дополнительные смены, соглашался на любые вскрытия и, казалось, пытался заработать как можно больше денег, прежде чем окончательно оставить профессию. Обычно его лицо сохраняло спокойное, почти безразличное выражение человека, который за десятилетия работы видел слишком много смертей, чтобы реагировать на них эмоционально. Сейчас всё было иначе.       Кустистые седые брови сошлись над переносицей в одну тяжёлую линию.       Он был зол.       – Доктор Хван!       – Да? – Йеджи обернулись.       – Вы направили улики по делу Ильнама на дополнительные экспертизы?       Вопрос прозвучал спокойно, но за этой спокойностью ощущалось напряжение.       – Да.       – Вас не устроило моё заключение?       Йеджи аккуратно закрыла папку и повернулась к нему всем корпусом.       – У меня возникли определённые подозрения, доктор Ли. Не воспринимайте это как сомнение в вашей компетентности. Я просто хочу проверить несколько версий.       – Проверять нечего, – отрезал старик. – Он покончил с собой. Это подтверждено всеми имеющимися данными.       – Тогда объясните мне одну вещь.       Доктор Ли раздражённо вздохнул.       – Какую именно?       – Почему он оставил записку на ноутбуке?       На несколько секунд в лаборатории повисла плотная, как формалин, тишина.       – Откуда мне знать? Он молод, а молодёжь привязана к технике.       – Судя по снимкам, рядом с ноутбуком стоял принтер, забитый бумагой. Если человек решил напечатать записку, почему он не распечатал её? Почему не написал от руки? Для большинства людей это естественный выбор.       – Вы строите теории на пустом месте.       – Возможно. Но вас это действительно не настораживает?       Доктор Ли скрестил руки на груди.       – Меня больше интересуют объективные факты. Кожа у его виска была опалена пороховыми газами, что свидетельствует от том, что дуло пистолета находилось достаточно близко. На руках тоже есть следы пороховых газов. В эти данные я верю больше, чем в теорию о том, что это не самоубийство, потому что он напечатал записку, а не написал от руки.       – Можете верить во всё, что угодно, но я хочу перепроверить.       Закатив глаза, старик сделал шаг к Йеджи.       – Не ввязывайтесь в неприятности, доктор Хван. Это дело закрыто. Признайте это и займитесь чем-нибудь полезным. Не стоит наживать себе врагов, с которыми вы не сможете справиться.       – Намекаете на себя?       – Может быть, – он загадочно улыбнулся. – Прислушайтесь к моему совету, доктор.       Не дожидаясь ответа, Ли развернулся и вышел из лаборатории. Дверь закрылась за ним чуть громче, чем следовало. Юна хмуро взглянула на Йеджи.       – Могу подтвердить, что он вам угрожал.       – Не нужно, – отмахнулась Хван.       – По-моему, нужно.       – Нет, правда, – она перелистнула страницу и внимательно посмотрела на очередную фотографию с места происшествия. – Доктор Ли просто хочет спокойно уйти на пенсию. Если это расследование возобновят, ему придётся пересматривать старые заключения, участвовать в новых экспертизах, писать дополнительные отчёты. Для человека его возраста это не самая приятная перспектива.       – Это всё равно не даёт ему права разговаривать с вами подобным образом.       Йеджи подняла взгляд и мягко улыбнулась.       – Всё в порядке, детектив. Не беспокойтесь обо мне.       Юна хотела возразить, но остановилась, потому что поняла, что доктор Хван её уже не слушала. Внимание судмедэксперта снова вернулось к фотографиям: царапинам на днище лодки, чужим волосам на месте преступления, следам грязи. Короче говоря, к десяткам мелочей, которые хотя и почти ничего не значили по отдельности, но вместе складывались в удивительно полную картину.       Она наверняка знала, что идёт по следам таинственного Дьявола и не собиралась ни отступать, ни замедляться. Ей нужно было добраться до того, кто за этим стоял.