Виттереаль

Говорят, что после великих войн мир становится лучше. Что жертвы обретают смысл, кровь питает новые корни, а из пепла поднимается что-то чистое.

Гермиона Грейнджер прожила достаточно, чтобы знать: полный пиздеж. В этом уверяют людей, пока те еще не успели оглянуться. Пока ещё верят, что главное - победа. Главное блюдо подают после закусок. Волдеморт умер в мае. Гермионе было семнадцать с хвостиком и она помнит то утро в деталях, так ничего и не забыв - запах дыма и сырой земли, Большой зал с рядами тел, живые Рон и Гарри, она сама с чувством опустошения. Победа была настоящей, что важно было понимать. Они победили по-настоящему. Заплатили всем, что было и чего не было. Первые месяцы после были похожи на что-то туманное и почти обманчивое - мир, который возродился. Люди смотрели друг на друга с облегчением. Министерство переписывало законы и впервые за десятилетия делало это в правильную сторону. Гермиона верила. Так сильно, что эта вера не возвышала, а ослепляла. Ей было восемнадцать, когда она поступила в Департамент магического правопорядка. Гарри и Рон - следом, через несколько месяцев, когда закончились слушания и официальные церемонии и стало ясно, что теперь надо как-то жить жизнь. Они были командой. Маленький кабинет на третьем этаже, три стола, три кресла, три кружки, обязанности на троих: Гермиона писала рапорты и законодательные инициативы, Рон разрабатывал агентурные сети, Гарри выезжал на операции и каждый раз возвращался молча. Первые два года были почти сносными. Дела закрывались. Законы принимались урезанные, с поправками, но принимались. Аврорат восстанавливал численность. Визенгамот заседал в полном составе. Гермиона думала: вот оно. На третий год пришло осознание. Не сразу и не одним ударом. Медленно, как плесень - сначала в одном углу, потом в другом, потом оказывается, что стену уже разъело. Дела, которые должны были закрыться, зависали. Свидетели меняли показания. Рапорты попадали не туда. Агентурные сети оказывались дырявыми ровно в тех местах, где это было нужно кому-то выше. Война разъела Министерство. К этому Гермиона была готова в самом начале, но потом путь перегородила вера в свет. Свыклась, думала, что все можно починить. Оказалось, что в системе не чинят, а договариваются. Настоящая власть не терпит пустоты. Даже если дно пробивается, все равно что-то должно заполнить эту дыру. Пока Министерство восстанавливалось, теряло людей, переписывало законы и проводило памятные церемонии, другие структуры росли тихо и уверенно. Старые чистокровные семьи, пережившие войну с деньгами и без публичной крови на мантиях, выходили из тени не как завоеватели, а как благодетели. Восстановление, пожертвования, фонды, стипендии для детей погибших авроров. За красивыми фасадами текли другие реки. Контрабанда. Рэкет. Торговля зельями, которых не существовало в официальных реестрах. Долги, которые никогда не оформлялись на бумаге, но выплачивались исправно - страхом, услугами, людьми, бананами. Закон не исчез, он просто стал другим инструментом. Им теперь оформляли грязь. К двадцати двум годам Гермиона это знала. К двадцати четырём умела с этим работать. Алиан Виттереаль появился в их деле на пятый год. Старая магическая семья, незапятнанная публично. Виттереали держались в стороне от Пожирателей смерти с аристократическим высокомерием, которое, как выяснилось, просто было более дорогим способом оставаться в безопасности. Алиан возглавлял семью уже двадцать лет. Умный, терпеливый, с безупречными манерами и активами, разбросанными по трём континентам. Дело касалось контрабанды магических артефактов. Виттереаль маячил на периферии - имя в двух договорах, подпись под документом, которую при желании можно было объяснить десятью разными способами. Гарри и Рон поехали на встречу, Гермиона осталась в Министерстве. Она до сих пор думает об этом. Что было бы, поехав она с ними?Изменилось бы что-нибудь или к двоим должникам добавился бы третий? Засада была не со стороны Виттереалей. Необязательно с их стороны. Кто-то слил маршрут, кто-то получил деньги, а кто-то закрыл глаза в нужный момент. Тех, кто устроил ловушку, так и не нашли - или же не искали вовсе. Гарри и Рон выжили потому, что Алиан Виттереаль вмешался. Вовремя и без лишних объяснений. В магическом мире долг жизни - не метафора. Красиво было бы, но нет. Гарри сказал ей в тот же вечер. Они сидели в том самом кабинете на третьем этаже. Кофе остывал. За окном шел дождь - лондонский, мелкий. Голос у Гарри был ровный. Только взгляд всё бегал и бегал. Взамен на их жизнь Алиан Виттереаль попросил одну вещь. Не объяснял зачем. Сказал только: юрист, консультант, человек с нужными мозгами. Героиня войны Гермиона Грейнджер. Она смотрела на Гарри долго. Ждала. Он сказал не то, чего она ожидала. Согласилась. Она согласилась. Никто не тащил её силой, не угрожал. Гарри сказал, что они с Роном не нашли другого выхода. Она посмотрела на его лицо - виноватое, измученное, живое. Решила, что если это единственный способ, то она сделает это. Она умела жертвовать собой ради тех, кого любила. Всегда умела. Ей было двадцать два и первые полгода у Виттереаля она говорила себе: временно. Консультации. Документы. Юридические заключения по делам, которых официально не существовало. Из Министерства ушла не сразу - сидела за своим столом, разговаривала, делала вид, что ничего не изменилось. Изменилось. Задания начались на восьмой месяц. После первого она долго стояла под горячей водой. После второго - просто умылась и легла спать. Адаптация - это не слабость. Куда деваться, когда выбора нет? Из Министерства она ушла восемь месяцев назад. Официально по собственному желанию. Частная практика. Всё чисто. Ей двадцать шесть. Она юрист дома Виттереаль уже четыре года. Алиан вскользь называет её Чумой. Поначалу она думала, что это оскорбление. Время дало ей осознание, что для него это высшая форма профессионального уважения. Человек, после которого ничего не остаётся. Больно ли было?

Боль закаляет.

Гарри двадцать шесть. Глава Аврората. Самый молодой за последние шестьдесят лет. Звучит как история успеха, если не знать, что именно за ней стоит. Каким был путь? Кому он обязан назначением? Компромиссы были подписаны не на бумаге, а за закрытыми дверьми. За поздним ужином, за рукопожатием, которое обязывает молчать. Хороший он. Гермиона знает это лучше всех - девять лет, три войны, сотни часов в одном кабинете. Хороший. И слабый именно там, где нужно сказать нет. Кон - её жизнь. Потратили, проебали. Он спасает тех, кого видит. С теми, кого не видит, у него сложнее. Рон в отделе агентурной разведки. Стал лучше, чем был: резче, внимательнее, научился молчать в нужные моменты. Вырос в профессии через поражения и предательства. Годы работы в системе, которая всегда немного кривее, чем хочется думать. Они с Гермионой разговаривают редко и вежливо. Как два человека, у которых есть общая история и больше нет общего настоящего. Джинни Уизли-Поттер пишет для Пророка начинала со спортивного раздела. Она всегда умела писать про квиддич так, что читатель чувствовал скорость. Потом переключилась на расследования - это её настоящее. Талантливая. Злая на правильные вещи. Не боится писать то, что другие обходят стороной. Её брак с Гарри выглядит как красивое здание, из которого вынули несущую стену - внешне стоит, внешне всё правильно, но если прислониться, чувствуешь лёгкий крен. Они оба изменились после войны, просто не нашли способа измениться вместе. Война соединяет людей с невероятной силой. Иногда эта сила - единственное, что у них было. Оба это знают. Оба делают вид, что нет. Малфой. Люциус умер через три года после войны. Нарцисса уехала на континент и не вернулась. Драко Малфой строил своё с двадцати лет - тихо, методично, без публичных деклараций. В Министерстве его знают как владельца нескольких легальных активов: инвестиционный фонд, сеть клубов, рестораны. Всё задокументировано, налоги уплачены. За фасадом другое. Рэкет. Казино. Контрабанда. Торговля зельями. Долги без бумаг и решения без свидетелей. Он живёт в мэноре не один - не настолько оскатинился. Теодор Нотт с женой. Тихий, точный человек с опасным умом. Занятый наукой, которая не всегда укладывается в рамки дозволенного. Пэнси Паркинсон-Нотт - жена. Блейз Забини - старый друг, который везде и нигде одновременно. С вечным бокалом в руке и смехом, под которым что-то прячется. Гермиона знает про Пэнси достаточно. Паркинсон давно работает на двух хозяев. Она умеет быть незаменимой - это её главный талант и главное оружие. Сейчас февраль. Им всем по двадцать шесть. Девять лет прошло с той ночи в Хогвартсе, когда они думали, что победили. Гермиона едет в Министерство по делу Виттереалей. Технический вопрос, документы, подпись. Ничего важного, просто нужно зайти в кабинет, который когда-то был её частью. Нужно увидеть Гарри. Она смотрит в окно на серый лондонский февраль и думает не о сегодняшнем деле и не об Алиане, который ждёт её возвращения к вечеру. Она думает о том, что в семнадцать лет была готова умереть за двух людей. Они об этом знали. И всё же. Она до сих пор не знает точно - предали ли они её или просто позволили ей пожертвовать собой так, как она умела: без лишнего шума. Расплатились ею так, как платят долг. Не задумываясь о том, что у галеона тоже есть своя жизнь. Галеоны не пахнут, верно? Машина останавливается. Гермиона поправляет манжету и берёт папку. Февраль пахнет мокрым асфальтом и чужими решениями. Она идёт внутрь.