Только в танце

— Ещё один вопрос! — Журналист оживился, зал замер. Мина привычно натянула улыбку и повернулась к камерам, Минхо стоял рядом. Безупречный. Как всегда. — Ваши фанаты уверены, что между вами есть чувства. Что вы можете на это ответить? — с горящими глазами спросил журналист, надеясь получить ответ, который хотят услышать фанаты. После этого вопроса зал застыл в ожидании, чтобы расслышать ответ, который так всех интересует. На это Мина лишь усмехнулась. — Думаю, если бы мы отвечали на это каждый раз, интервью длилось бы вечность, — сказала девушка с натянутой улыбкой, хотя у нее всё переворачивалось внутри. Минхо спокойно добавил: — Людям нравится придумывать истории. Они переглянулись и улыбнулись. Идеально. Ложь выглядела слишком красиво. — Особенно про красивых людей, — сказала она, улыбаясь журналисту. — Но если серьёзно, мы партнёры, друзья и коллеги. Как бы там ни было, несмотря на то, сколько времени мы вместе, мы всё же должны придерживаться дружеских отношений, а не романтических.

***

Дверь гримёрки закрылась, их наигранные эмоции исчезли так же, как и натянутые улыбки. — Убери руку, — холодно сказала Мина, смотря на него пустыми глазами. — Опять ты начинаешь, — вздохнув, ответил Минхо. — У меня нет сил начинать ругаться, может, возьмём перемирие? — Я серьёзно — А ты думаешь, я шучу? Ссоры были их привычкой, их собственным языком. Дни, когда они не ругались, можно было пересчитать по пальцам. Таких дней почти не было. — Иногда мне кажется, что ты просто ненормальная, почему нельзя провести день без ссор? — А мне кажется, что ты слишком высокого мнения о себе, не будь мудаком — и будет тебе счастье.

***

— Пять минут до выхода! Сцена. Свет. Камеры. Сцена была почти пустой, только холодный свет, разрезающий темноту, и тишина зала перед началом музыки. «Taste» от Stray Kids не включается резко, он будто подкрадывается, и именно так они и стояли друг напротив друга, слишком близко для равнодушия, слишком далеко для чего-то настоящего. Мина первой чуть опустила взгляд, будто уже заранее раздражена всем происходящим. Минхо не отводил глаз. Он никогда не начинал первым, но всегда заканчивал последним. Первый бит, они двинулись. Сначала медленно, почти лениво, как будто тело помнит эту связку лучше, чем разум. Поворот плеча, шаг в сторону, взгляд через пространство. Они не смотрели на зал, только друг на друга, и в этом уже было слишком много привычки, которую они оба ненавидели признавать. Когда ритм стал плотнее, движения стали жёстче. Мина резко прошла мимо него, специально задевая плечом, как маленький укол. Минхо даже не моргнул, только чуть повернул голову, будто запоминая. Он поймал её за запястье, уверенно, без усилия. Она остановилась ровно на долю секунды дольше, чем должна была. И этого было достаточно, чтобы между ними снова что-то щёлкнуло. Она развернулась вокруг него, проходя слишком близко, ощущая его тепло на расстоянии дыхания. Он не отпускал её взглядом ни на секунду, и это бесило больше всего. На припеве всё стало резче. Он притянул её ближе, не грубо, но так, что спорить уже было бессмысленно. Мина не отступила. Наоборот, чуть подняла подбородок, будто проверяя, насколько далеко он зайдёт. Их движения стали спором без слов, где каждый шаг являлся ответом. Руки, повороты, смена уровней — всё выглядело как идеально отточенная хореография, но между ними это всегда было чуть больше, чем просто техника. Слишком много прошлого было в каждом движении, чтобы назвать это просто танцем. На короткой паузе они замерли почти вплотную, Мина тяжело дышала, но не отвела взгляд до последнего. Минхо смотрел так, будто впервые за долгое время перестал притворяться, что ему всё равно. Финальный отрезок был самым быстрым: резкие движения, синхронность до боли точная, будто они созданы не как два человека, а как одна ошибка, которая слишком хорошо работает вместе. И когда музыка начала затухать, он оказался у неё за спиной. Не касаясь. Но слишком близко. Она сделала шаг вперёд, автоматически, как будто пытаясь выйти из этого состояния. Минхо же не остановил её и не пошёл за ней, просто остался там, где стоял, пока свет медленно гас. И в темноте зала всё ещё чувствовалось одно: они всегда танцевали так, будто пытались сказать друг другу то, на что в жизни не хватало смелости. Все смотрели прямо на них, смотрели на то, как Мина уходит со сцены первой, как будто это было задумано, а Минхо, спокойно зная, что будет дальше, последовал за ней, не попрощавшись с фанатами. — И что это было? Ты даже не попрощалась, что с тобой? — спросил запыхавшийся Минхо, который пытался её догнать. — Всё хорошо. Он понимал, что ничего хорошего в её «Всё хорошо» нет, но решил, раз она впервые не начала ругаться с ним, оставить её в покое.

***

Однажды он не пришёл, телефон молчал, она звонила ему раз двадцать, но было бессмысленно. Но когда он появился, он был другим. Уставшим. Настоящим. — Ты ужасно выглядишь, Минхо… — Спасибо. — Это не комплимент. — Знаю.

***

— Контракт закончился, — тихо сказал он. — Я в курсе. — Значит, завтра нам уже не обязательно притворяться… Завтра нам не стоит натягивать улыбки и терроризировать друг друга своим присутствием, завтра всё будет по-другому. — Притворяться? — Мина нахмурилась. — Да. — Минхо посмотрел прямо ей в глаза. — О чём ты вообще? Он усмехнулся, но как-то грустно. — Я устал делать вид, что ты мне безразлична. Мир словно остановился. — Что? — Семь лет, Мина, семь, мать его, лет. Я больше не хочу врать. Она молчала, просто смотрела на него, не веря в происходящее, не понимая серьёзности его слов. — Ты шутишь? — Похож на человека, который шутит? Нет. Совсем не похож. Сейчас он был серьёзен как никогда. Он больше не пытался скрывать свои эмоции, и Мина впервые за долгое время видела его настоящим. Она смотрела на него и понимала: всё, что он сейчас говорит, ей слишком знакомо. Пока они стояли друг напротив друга, в памяти один за другим всплывали моменты: Как в пятом классе он специально выбирал место рядом с ней, чтобы смотреть на неё, пока она этого не видит. Как в десятом классе она плакала из-за его безразличия у подруги на плече, которая твердила, что он ей не пара и что она ещё встретит человека, который полюбит её так же сильно, как она полюбит его. Как он удалял десятки сообщений с признанием, пока та спала и даже не подозревала об этом. Как она каждый год покупала подарок на его день рождения, а потом прятала его подальше, так и не набравшись смелости вручить. Как он смотрел её фотографии по ночам и боялся её потерять. Как они оба просто боялись сделать первый шаг. Минхо сделал шаг ближе. — Мина… — выдыхая, сказал Минхо, который пошёл на риск: «всё или ничего». — Мм? — Можно? Она не ответила, просто не отступила. И этого было достаточно. Их поцелуй был тихим. Настоящим. Без масок. Без сцены. Без зрителей. — Это тоже часть работы? — тихо спросила она. — Нет. — Тогда что? — Он посмотрел на неё спокойно. — Это я. Через год они снова танцевали на сцене, но уже не как «идеальная пара для камер», не как «те, кто ненавидит друг друга», а как люди, которые наконец перестали притворяться. Никто так и не узнал, когда всё изменилось, но каждый знал свою правду. Они были влюблены друг в друга с самого начала, просто слишком долго учились этого не замечать. Иногда самые большие истории любви начинаются не с признания. Иногда они начинаются со страха. Страха быть отвергнутым. Страха потерять человека. Страха сделать первый шаг. Мина и Минхо любили друг друга семь лет. Семь лет они спорили. Семь лет ссорились. Семь лет прятались за ненавистью. Потому что ненавидеть было проще. Проще, чем признаться. Проще, чем рискнуть. Проще, чем услышать «нет».