Кровавые слезы нарцисса

Пустота. Это было первое, что пришло на ум, когда вернулась возможность сложить какие-то обрывочные слова и понятия во что-то более или менее осознанное. Вокруг абсолютно ничего нет. Ни света, ни звуков. Отсутствует даже ощущение собственного тела. Ты словно находишься в каком-то вакууме, что не может не пугать тебя, ведь всю жизнь мы опираемся именно на наше восприятие мира с помощью того или иного органа чувств. И сейчас, не чувствуя абсолютно ничего Адалин было страшно, но в то же время и безразлично. Ей уже давно было все равно на себя и собственную жизнь. Чувство страха скорее вызвало у нее немного удивления, ведь ей казалось что она уже никогда не испытает ничего подобного. Она не могла отследить время, которое провела в пустоте, однако, постепенно ее окружение начало меняться. Первое что она смогла уловить, так это звук падающих капель. Он был едва уловим и столь редким, что будь рядом еще какой-то источник звука, этот можно было и вовсе упустить. Однако, это продолжалось не так уж и долго. Постепенно Адалин начала улавливать и другие звуки, но самыми четкими были звук падающих камней, слабое шуршание и какое-то потрескивание. Она никак не могла понять источник последнего, но точно знала, что уже слышала подобное раньше, только никак не могла вспомнить где именно. После она наконец смогла почувствовать свое тело. Сначала было просто онемение, словно легкое покалывание, подобное тому, когда затекла рука или нога, но после появилась боль. Она все нарастала и нарастала, пока Адалин с трудом смогла сдерживать крики и стоны. Боль окутывала все тело, словно кокон, не было ни единой клеточки, что не болела бы. Возможно именно она и прояснило окончательно сознание девушки, как бы абсурдно это не звучало. Ощутив под руками камни и металлические прутья, она наконец смогла вздохнуть так, чтобы ощутить хоть какой-то соленый и металлический запах, а следом и вкус на языке. И только тогда поняла, что капающий звук издавала вовсе не вода. Это была кровь. Ее собственная кровь. Она медленно вытекала из ран по всему телу, собираясь в ручейки и капая с характерным звуком, образуя под девушкой целые лужи. Наконец открыв глаза и проморгавшись Адалин смогла увидеть то что ее окружало. Развалины. Сломанные стены с торчащей арматурой и со свисающими с проломленного потолка искрящимися проводами. Только увидев их, девушка поняла, что именно их трескающий звук и показался ей знакомым. Бетонная пыль оседающая по всей поверхности и разруха вокруг представляло собой удручающее зрелище. Однако, в противовес, разительным контрастом данной картины, было чистое голубое небо, которое было видно через пробоину в потолке. Оно было столь прекрасным, что если бы было возможно абстрагироваться от всего, что Адалин чувствовала сейчас и видела вокруг, можно было бы представить, что ты просто лежишь где-то под солнышком, что вот-вот тебя позовут и вы пойдете домой, где уже накрыт ужин и ждет вся семья. -Дура, - сказала Адалин самой себе. - Ты же знаешь что это неправда. Вся твоя семья мертва. - из уголка глаза скатилась слеза и губы девушки сложились улыбку, однако, она отражала далеко не счастье или радость. Это был признак обреченности. Улыбка словно говорила: “Ааа… Вот значит как я умру…” - Может и хорошо. Может уже пора к ним. Произнеся это девушка просто закрыла глаза и ждала, когда все закончится. Он была на удивление спокойна, для того, кто находится на пороге смерти. Не было ни мольбы, ни слез, ни крика. Лишь неглубокое дыхание, чтобы не болела грудная клетка из-за переломанных ребер, да легкая усмешка на губах. Сейчас, находясь, если можно так сказать, на пороге смерти Адалин позволила себе вспомнить те немногие радостные моменты, что были в ее жизни. Далекое детство, когда родители были еще живы и они всей семьей ездили в путешествия по стране. Юность, когда рядом был ее любимый старший брат. Наконец ее взрослая жизнь, когда как ей казалось, что ее окружали верные друзья, приветливые коллеги. Когда в ее жизни был Он. “Нет!” - резко остановила себя Адалин, - “Не смей! Не смей вспоминать его! Ты не имеешь права! Не имеешь! Не имеешь…” Все повторяла и повторяла про себя она, уже не замечая что каждый раз ее мысли становились все тише и тише. *** Сквозь пробоину в потолке пробивалось солнце. Понемногу, сантиметр за сантиметром оно освещали все больше и вот под его лучи попала невысокая девушка с мягкими чертами лица. Немного курносый нос, длинные ресницы, пухлые губы. Ее можно было бы даже назвать по своему привлекательной, если бы не шрам пересекающий ее лицо с правой стороны от виска к уголку губы. Ее светлые волосы были собраны в растрепанную косу. Складывалось впечатление, что стоит девушке хоть немного пошевелиться и коса просто распадется. Некогда черная одежда была местами разорвана, а ее цвет где-то был серым из-за бетонной пыли, оседающей повсюду, а где-то красной из-за не останавливающего потока крови. Некогда светлая кожа также была вся в крови. Разве что в одном из немногих мест, что были видны в прорехах одежды, можно было бы разглядеть ее чистую кожу если бы не татуировка трех цветков нарцисса на боку, сделанной настолько реалистично, что создавалось впечатление, словно в здании и впрямь распустились цветы, а девушка просто прилегла рядом с ними. Однако, самым жутким было то, что глубокий порез, находившийся примерно там же создавал иллюзию, будто цветы плачу кровью. И медленно поднимающаяся грудная клетка при каждом вздохе и опускающаяся при выдохе лишь добавляла новую порцию крови. Постепенно вздохи становились все меньше и реже, пока не прекратились вовсе и лишь плачущие кровью нарциссы остались все такими же.