Не герой

Пахнет хлоркой и чем-то сладким. Тошнотворным. Я влетаю в медблок, хотя сюда нельзя. Только "важным". А я кто? Механик. Чинил им генераторы. Но сейчас не до правил. Анн стоит спиной. Сосредоточенная, в перчатках. На столе — тело. Девушки. Молодой. Глаза открыты. Смотрят прямо на меня. Не смотри. Не смотри. Меня ведет. Желудок подкатывает к горлу. Я закрываю себе обзор рукой. Пальцы дрожат. "Анн", — голос сиплый, чужой. — "Анн, там..." Она не оборачивается. Скальпель в руке не дрожит. "Татта. Тебе сюда нельзя". "Шляпника убили", — выдыхаю. Вот теперь она замирает. На секунду. Потом кладет скальпель. "Где?" "Не на игре. До. В его комнате". Мы с Джо нашли его. Первыми. А потом пришли люди Агуни. Сказали молчать. Сказали: "Он умер на игре. Понял, механик?" Джо кивнул. Я тоже. А что нам было делать? Я не говорю этого вслух. Горло пересохло. Просто мотаю головой. "Тебе надо в зал", — говорю. "Всем надо. Что-то будет". Анн стягивает перчатки. Смотрит на тело девушки, потом на меня. В ее глазах нет жалости. Только усталость. Как будто она уже все это видела. Сто раз. "Идем". Мы выходим. Я веду ее через коридоры. Ноги ватные. В голове только глаза той девушки со стола. И глаза Шляпника. Мы соврали. Мы промолчали. И вот к чему это привело. Когда мы заходим в главный зал — там уже толпа. А на полу... Момока. Нож в груди. Кровь на купальнике. И ее глаза тоже открыты. Смотрят в потолок. Анн рядом со мной резко втягивает воздух. А потом динамики оживают. "Игра. Десятка червей. Охота на ведьму." И я понимаю. Мы опоздали. Мы все опоздали. Притворялись, молчали — и вот. Теперь игра настоящая. И умирать будут по-настоящему.

***

Это розыгрыш? Для Шляпника? Он же любит театр. Но Шляпника нет. Он мертв. Еще до игры. Толпа отшатывается. Кто-то визжит. А потом выходит Агуни. С автоматом. Его глаза... пустые. А вчера он был с Шляпником. Они же были друзьями. Были. Агуни поднимает оружие. "Ведьма среди нас. Найдите ее и сожгите. Или умрем все." Первый выстрел. В воздух. Но от звука у меня подкашиваются ноги. Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Дома мама, там рамен, там... Второй выстрел. Уже не в воздух. Парень рядом со мной падает. У него дырка во лбу. Просто так. Я замираю. Воздух стал густым. Не вдохнуть. Не крикнуть. Вот так умирают? Просто? Секунда — и тебя нет? Чья-то рука вцепляется мне в куртку и дергает назад. "Бежим, идиот!" Усаги. Глаза злые, напуганные. Рядом Асахи, белая как мел. Они тащат меня за собой. Я бегу. Ноги сами несут. Не потому что храбрый. Потому что если остановлюсь — тоже упаду, как тот парень.

***

Мы ныряем в коридоры отеля. Выстрелы позади, крики. Пахнет порохом и потом. "Разделимся. Так больше шансов", — шепчет Асахи. Ее голос дрожит. Усаги кивает. Смотрит на меня. "Ты как?" Я могу только кивнуть. В горле ком. Они уходят налево. Я — направо. Один. Один я умру. Точно умру. И тут из-за угла вылетает он. "Татта!" Джо. Очки съехали на нос, сам трясется. Но живой. Мы хватаем друг друга за плечи. Как будто если отпустим — утонем. "Ты цел? Цел?" — он поправляет очки. Привычка. Всегда так делает, когда нервничает. "Цел", — вру. Меня тошнит. "Выберемся, да? Мы же обещали. Рамен. Помнишь?" Я киваю. "Помню. Обязательно". На секунду становится легче дышать. Мы вдвоем. Мы не одни. Самая большая ошибка.

***

Мы слышим шаги. Поворачиваемся одновременно. Девушка. Лет двадцати. В руках пистолет. Смотрит на нас. Не моргает. Время ломается. Джо делает шаг вперед. Заслоняет меня? Или просто от страха? "Подожди, мы..." — начинает он. Выстрел. Негромкий. Как будто книжку уронили. Джо смотрит на меня. Удивленно. Открывает рот. Очки перекосило. На его футболке, на груди, расплывается темное пятно. Он падает. Коленями на пол. Потом лицом вниз. Глухо. Нет. Нет-нет-нет. Он только что говорил. Про рамен. В ушах звон. Мир обесцветился. Есть только это пятно на полу. Оно растет. Девушка перезаряжает пистолет. Смотрит уже на меня. Ствол поднимается. И что-то во мне ломается. Я не думаю. Я кричу. Без слов. Просто вой. И прыгаю на нее. Мы валимся на пол. Пистолет отлетает в сторону. Она младше меня. Легче. Я придавливаю ее локтем. "Где Арису?! — ору ей в лицо. Я сам себя не узнаю. — Где он?!" Она хрипит, царапает мне руки. "Ч-четвертый... он на четвертом этаже..." Арису. Он умный. Он спасет Джо. Надо к Арису. Он придумает. Мысль идиотская. Паническая. Джо уже не дышит. Я знаю. Но не принимаю. Девушка подо мной затихает. Смотрит со страхом. Она убила Джо. Она. Кулак сжимается сам. Один удар. В скулу. Голова ее бьется об плитку. Второй. Она обмякает. Глаза закрываются. Я отшатываюсь. Смотрю на свои костяшки. Кровь. Ее? Моя? Смотрю на Джо. Он не шевелится. Очки лежат рядом. Одно стекло треснуло. Он больше их не поправит. Меня выворачивает прямо на пол. Желчью. Завтрака не было. Я не проверяю пульс у девушки. Боюсь. Если она мертва — я убийца. Если жива — она придет за мной. Я просто бегу.

***

Лестницы. Четыре этажа. Я не чувствую ног. Не чувствую рук. Только запах крови — он везде, даже когда его нет. Четвертый. Арису. Спасти. Спасти хоть кого-то. Вылетаю в коридор. И чуть не получаю по голове. Усаги. С какой-то трубой в руках. Опускает ее в последний момент. "Татта?" Рядом Асахи. Она держит дверь. За ней крики. Я хриплю: "Я с вами. Я... помогу." Смотрю на них. Живые. Настоящие. Не одни. Мы не одни. "Арису там", — Усаги кивает на дверь. "Заперто. Не можем открыть." Я бьюсь в дверь плечом. Больно. Бесполезно. Я опоздал. Я всегда опаздываю. Джо... "Тихо", — Асахи кладет руку мне на спину. Между лопаток. Там, где колотится сердце. "Мы откроем. Вдвоем ищем отмычки. Ты с Усаги?" Я мотаю головой. "С тобой. Я с тобой". Почему-то не могу оставить ее одну. Может, потому что она похожа на Джо сейчас — тоже трясется, но идет вперед.

***

Комната. Перевернутая. Ищем что угодно острое. Дверь срывается с петель. Вваливаются двое. Боевики Агуни. У одного бита. Думать некогда. Хватаю стул. Ору и бью первого. Со всей дури. Треск. Стул разлетается в щепки. Парень охает, но не падает. Злой. Второй отшвыривает меня к стене. Наваливается, выбивает воздух. Воняет перегаром и безумием. Замахивается битой. Вот и все. Прости, Джо. Прости, Арису. Звон. Что-то теплое брызжет мне на лицо. Парень на мне дергается и оседает. За его спиной стоит Асахи. Руки в крови. Ее глаза огромные. Она смотрит на тело, потом на меня. И ее начинает трясти. Я сползаю по стене на пол. Смотрю на нее. Асахи. Тихая Асахи, подруга Момоки. Она... она его... Это место жрет нас. Всех. Даже ее. Даже меня. Мне хочется сказать ей что-то. Что она молодец. Что спасибо. Но выходит только хрип.

***

Грохот. С улицы. Мы подлетаем к окну. Внизу пальба. А по карнизу, четвертый этаж, лезет Усаги. В нее стреляют снизу. Пули выбивают крошку из стены рядом с ее головой. Она не оборачивается. Прыгает. Прямо в окно соседней комнаты. Звон стекла. Через секунду мы слышим ее крик: "Арису!" Мы с Асахи переглядываемся. И бежим. Туда. Дверь распахивается изнутри. На пороге Усаги. Растрепанная, царапина на щеке, тяжело дышит. Живая. А за ее спиной — он. Арису. Моргает. Руки в следах от веревок. Смотрит на нас, как будто не верит. И я срываюсь. Три шага. И я вцепляюсь в него. Обнимаю. Сильно. До хруста. Он пахнет пылью и страхом. Мой страх. "Я волновался за тебя, — бормочу ему в плечо. Голос срывается. Он молчит. Но сжимает меня в ответ. Один раз. Сильно. И на секунду стрельба внизу, смерть Джо, треснувшие очки — все это далеко. Есть только это. Мы вчетвером. Живые.

***

Мы запираем дверь. Чем попало. Стол, стулья. Арису садится на пол. Мы втроем вокруг. "Ведьма", — говорит он тихо. "Чтобы выйти, ее надо сжечь." Асахи вздрагивает. Смотрит в пол. Момока. Она знала Момоку. Она... Мысль страшная. Я гоню ее. Сейчас не время. Я смотрю на них. На Усаги, что лезла по карнизу. На Асахи, что разбила вазу. На Арису, что выжил в запертой комнате. Мы не монстры. Мы не будем как Агуни. Не будем. Джо, я не спас тебя. Прости. Сжимаю кулаки. Костяшки до сих пор болят. Кровь той девушки давно засохла. Но их — спасу. Клянусь. Постараюсь. "Какой план?" — спрашиваю у Арису. Потому что если не думать о плане, начну думать о Джо. А тогда я точно сломаюсь.