МАЗУТ

Однажды мне приснился сон, который надолго поселился в моей душе и не давал покоя. Время было древнее, первобытное. Ни городов, ни колёс ещё не было, но уже существовали людские поселения, и первые дома из камня и глины с узкими окнами уже стояли. Это был тот переломный миг, когда люди отделили себя от травы, от земли и возвели стены. Я был существом в звериной шкуре. Вместе с другими животными, а их было несметное множество, и все они были разными, и мы шли туда, откуда нас тянуло неведомой силой. Словно невидимая рука вела нас в одну точку на земле. Мы обходили людские жилища, и, проходя мимо, заглядывали в узкие окна, всматриваясь в сосредоточенные, измождённые лица. Люди возились с орудиями, перетаскивали вещи, бесконечно спорили о чём-то. Никто из них не замечал, что тысячи зверей проходят мимо их домов. С горечью и негодованием мы осуждали их за то, как они обходятся с миром, за то, что не чувствуют земли под ногами, за их глухоту ко всему живому и отрешённость от внешнего мира. В какой-то миг мы остановились, и из ниоткуда поднялся мазут. Сначала просто чёрная маслянистая лужа. Но затем он выступил из земли как нечто густое и липкое. Мы попытались бежать, но тщетно — лапы скользили, не находя опоры. Мазут был повсюду. Он облеплял ноги, поднимался выше, затягивал бока, кому-то попадал в глаза и выжигал их. Животные, что были рядом со мной, падали и застывали в этой чёрной субстанции. Они ещё дышали, но не могли пошевелиться. Я лежал среди них, с головы до пят покрытый мазутом. Небо едва угадывалось сквозь чёрную вязь. Вокруг царила засуха. Ни капли влаги, только раскалённое солнце. Я понял: это конец. Не только мой, не только тех, кто лежит рядом. Конец всего сущего. Мазут расползался дальше, к людским домам, полям, лесам и рекам. Он настигал даже тех, кто укрылся за каменными стенами. Им не спастись. Никому не спастись. Я лежал молча и ждал смерти. Всякая надежда во мне угасла. Но когда я в последний раз взглянул наверх, в бездонное синее небо, страх оставил меня. На смену ему пришло умиротворение. Глубокое, почти безмолвное чувство, похожее на покорность судьбе. И в тот же миг с небес обрушился дождь. Он упал на наши умирающие тела всей своей тяжестью, смывая мазут. От дождя исходил запах первозданной чистоты, священной, спасительной. Мокрые и ошеломлённые животные вокруг меня начали подниматься на ноги. Мы снова могли дышать полной грудью. Мы были живы. Я долго размышлял над этим сном и понял, что он не случаен. Такие видения насылают духи на тех, кого хотят подтолкнуть к встрече с собственной тьмой. Древние мудрецы называли это «гласом глубин». Я вспомнил слова, которые уже много веков передают маги из уст в уста, никто уже не помнит, кто произнёс их первым: «Спасение придёт к тебе от отвергнутого. Твоё солнце взойдёт из мутных болот». Для меня это означает то, что исцеление всегда скрыто там, куда мы боимся глянуть, в тенях, в том, что мы затаили глубоко в душе, в чём не смеем признаться даже на исповеди. Спасительное солнце, как ни странно, является не светилом, а дождём, что низвергается с небес. Оно рождается не из борьбы, а из смирения перед тем, что поднимается из болотной трясины, из глубин, которые мы привыкли презирать. Отворачиваясь от природы, люди невольно отворачиваются от звериного начала в самих себе. Мазут в моём сновидении стал зримым, почти осязаемым воплощением этой отвергнутой части. А дождь тем, что приходит из самой безнадёжной бездны, со дна отчаяния, где уже не осталось ни надежды, ни сил сопротивляться. Он приходит как нежданное избавление, как дар. Я впустил отвергнутое в себя, и спасение явилось. Встреча с собственной тьмой это всегда прозрение. То, чего мы не хотим видеть в этом мире, есть лишь наше собственное отражение, то, что мы отказываемся признавать внутри. И пока мы это не признаём, мы обречены страдать, даже не ведая причины. Тьму не одолеть силой. Её не победить, не заточить, не смыть упрямством. Её можно только принять. И только смирение превращает тьму из палача в союзника. Быть покрытым чёрной липкой субстанцией, значит жить в разладе с самой глубокой, самой тёмной частью своей души. Осуждение людей за их отрешённость, это наша собственная отрешённость, которую мы не желаем видеть в себе, и потому с такой горечью замечаем в других. Я заставлял людей бояться себя, чтобы случайным прикосновением не причинить им зла. В этом страхе я отвергал мир и собственную тёмную сущность. А следовало лишь склониться над своим морем, живым и дышащим, чёрным и тяжёлым. Послание духов я уразумел. Теперь я должен был понять, как именно принять свою силу, не разрушив мир вокруг и себя самого. Как склониться над чёрным морем, но не захлебнуться в нём. Как позволить тьме не сжечь тех, кого я боюсь коснуться. И как не сгореть самому.