Мёртвое сердце

***

— Тебе не страшно, Юнги-хён? Где-то рядом пугается Хосок. Сам же Юнги вздыхает. — Обычный отель. Чего вы все? — Хён прав, Хосок-хён. Тут ничего такого. Чонгук над ухом хохочет. Издеваться над взрослыми ему только в радость. Особенно над Хосоком. Особенно над ним. — Всего-то пару червяков, жуков и призраков. Хосок сглотнул неприятный ком, образовавшийся в горле после слов Чона младшего. Дети. Маленькие дети. — Я такой контент наснимаю. Чонгук продолжает лыбиться, следя за эмоциями на лице Хосока. — Давайте просто тут переночуем. Из-за этого дождя рейс перенесли, выбора нет. Джун сказал, бронь нам обеспечена. В подтверждение слов Мина, за их спинами сверкнула молния, затем раздался грохот грома и послышались продолжительные звуки ливня. Мрачновато. — Идёмте, идиоты. Стоит им и в правду пройти в холл отеля, где-то зазвучал колокольчик. Неприятный, животный ужас поселился в воздухе. И на ресепшен никого не оказалась. Была только записка, чуть потёртая в уголках, что гласила: — Добро пожаловать! Ваши комнаты находятся на втором этаже. Прошу, располагайтесь. Приятного отдыха! Юнги пришлось зачитать вслух, пока Хосок вцепился ему куда-то в бок, а Чонгук фоткал всё вокруг. Заебись. — Тут как в гробу, — Хосок затрясся, поднимаясь со всеми. — Ага, круть. А Чонгук кажется кайфовал как никогда. Хоть кто-то получает удовольствие от происходящего. Стоит им подняться в теплый и уютный интерьер коридора, они замечают свои комнаты. Юнги бы честно признался, что после тура и суток в самолёте, он готов лечь прям на бордюре. А тут чисто, хорошо и прохладно. Идеально. И неважно, что всё выглядит ужасно жутко. Главное кровать и он. Он и кровать.

***

— Не помешаю? Звучит где-то рядом с ухом. То, как Юнги вскочил с кровати, надо было видеть. Он никогда так не пугался. И не испугался бы, кабы не резкий нежный голос над ним. Как оказалось, это парень. Милый омега, с белыми волосами, утончённым лицом и бледностью. Мёртвой бледностью. — Прошу прощения. Я сильно испугал вас? — Нет, всё нормально. Как ты…? — Здесь оказался? — И это тоже. — Ох, какой ужас. Где мои манеры, боже. Юноша в белом ещё сильнее побледнел, улыбнувшись и, кажется, смутившись. Но живого яркого румянца не появилось. Только бледность. Всё ещё оно. — Меня зовут Чимин. И это мой номер. Когда-то был. Парень… Чимин, чуть оклемавшись, вновь взглянул на Юнги. С некой робостью. — Может что-то менеджер спутал. Бормочет Юнги себе под нос, только заметив, что стоит в одних трусах. Это он конечно исправил, быстро натянув штаны. Футболка была где-то совсем неблизко, поэтому, он обнял себя руками за плечи. — А вас? Резко заговорил Чимин. И тут Юнги тоже понял, что не представился. — Юнги. Мин Юнги. — Очень приятно. Как вам отель? Чимин словно и не замечал, что всё выглядит довольно неловко. Очень неловко. — Нормально. — Я скажу владельцу, что вам нравится, Юнги. Сколько вам лет? — Двадцать семь. — Прекрасно, мне тоже когда-то было. Чимин не прекращал улыбаться, усаживаясь на край кровати. Где-то совсем далеко. Но Юнги почему-то стало… легче? По крайней мере, парень ничего плохого не хотел. И всё же, что он здесь забыл? — Можно поговорить с администратором. Выделить тебе номер, Чимин. Или мне. Они, должно быть, что-то напутали, бывает. С толикой обыденности Юнги тоже садится на кровать. Они смотрят друг на друга через неё. — Ох, нет-нет. Я могу уйти. Мой дом не здесь. Я просто увидел, что вам не спится. Думал, непринуждённый диалог поможет с бессонницей. Чимин всё ещё улыбался, обеспокоенно хмурясь. — Хорошо, ладно. Юнги опустил момент, что спать ему хотелось безбожно, а из-за звуков в этом отеле он не мог уснуть и раздумывал вытащить ли беруши из чемодана, вот и всё. — Можно вопрос, Юнги? — Да, конечно. — Ваше сердце кому-то принадлежит? Брови взлетели вверх, а сам Юнги удивился. Что за вопрос такой? — Нет. Я не в отношениях. — Почему? Пока жизнь идёт, нужно любить. — Я айдол. Издержки профессии, и к тому же, времени нет. Юнги говорит как есть. В его жизни пока нет места любви, второй половинке и всякой другой сладкой бурды. — А я был художником. Всегда мечтал о любви, но так и остался один. Непонятно почему эти слова звучат очень горько. — Почему всё в прошедшем времени? Всё ещё впереди, Чимин. Юнги не умел поддерживать, но на такие слова был способен. Особенно, когда требовалась помощь кому-то такому нежному. — К сожалению, моё будущее уже не наступит. Мой мир отличается от этого. — Говоришь так, словно мертвец. Не стоит так. Юнги улыбнулся, почесав затылок. И, конечно, ему непонятно почему на его глазах перестали улыбаться. Перестали сиять лишь горько смотря куда-то в сторону. — Могу теперь я задавать вопросы? Юнги намерен всё же, разузнать всё. — На тебе свадебный костюм. Женишься? — Должен был. — Бросили? Кажется Чимин не собирался отвечать на этот вопрос, но Юнги был довольно прямолинеен. — Я не хотел зад… — Убили. Отвечает резко, больно, кажется на грани на слёз. Юнги хотелось поаплодировать. Отличная шутка. Кто-то и вправду, после расставания похож на Чимина. Мертвец. — Мне жаль. Все после такого… — Он был моим женихом. Я любил его. Но в итоге, я доверил себя чудовищу. Чимин мог бы задыхаться в слезах, рассказывая это. Но он не мог. Их не было. Просто нет слёз, жидкости и чувств. — Моё сердце не бьётся, Юнги. Так мёртво-дико, что самому альфе поплохело от этих слов. Как не бьётся? Это же, блять, сердце! — Я мёртв. Чимин каким-то чудом, взял в свои слабые руки ладони Юнги, прижал их к своей груди и улыбнулся. И Юнги никогда не забудет. Этой мёртвой улыбки, стук своего сердца и тишину в чужой груди.

***

Труп невесты.

Трек от Green Apelsin ‧ 2021 г.

— У тебя чудесный голос. Как продюсер, Юнги мог понять где хорошо поют, а где на троечку. А у Чимина он был бесподобен. Высокий, нежный, красивый, как и он сам. Чудовищно мил, красив и прекрасен. Как такой вообще появился в этом мире? — Спасибо, Юнги. Вновь она. Это улыбка. Они много времени общались, до наступления утра. Сейчас около пяти часов и поскольку на дворе лето, солнышко светило во всю. Оно освещало Чимина так, будто он живой. И у Юнги не могло уложиться в голове, что он разговаривает с мертвецом. Вот прямо сейчас, играет на гитаре, а ему подпевает тот, кто должен быть закопан и неподвижен. — Как вышло так, что ты… существуешь? Юнги правда интересно. Даже если это всё его бредовый сон. К чему он больше всего склоняется. — Моя смерть была настолько жестокой, что коснулась всех. Даже этого отеля. Чимин, перебирая в руках кусочек ниточки, закусил губу. Говорил он печально. Всегда. — Владелец Оддинари не смог с этим смириться. Он воскресил меня, вернул к моменту подготовки к свадьбе и обрёк на существование в этом отеле. Юнги кивнул, обдумывая идеи для песни. Это было бы интересно обыграть в мелодии. — Будь у меня ещё хоть шанс. Горько, с ужасом, слышит от омеги. Его бледный вид никуда не делся, но при солнечном освещении, он ещё красивее. Живее. — А если бы, женился бы я? Ты бы вышел замуж за меня? Юнги, понимая что несёт, улыбнулся. Всё равно это всё неправда, почему бы и нет. — Нет. И тут всё веселье заканчивается. Юнги хмурится. Он не ожидал такого ответа. — Ты меня не любишь. А я не люблю тебя. Это имеет смысл. — Будь всё по-другому. Будь ты… Будь я способен, мы бы познакомились ближе. Юнги тянется рукой к затылку, признаваясь. А Чимин убито стекленеет. В прямо смысле. Он убит. — В смысле, ты мог бы мне понравиться. Юнги тянет после. — В смысле, уже нравишься. Это так. Чимин эталон омеги, которую Юнги бы хотел видеть в своём партнёре. Подходит на все проценты из ста. Если бы не… смерть.

***

— Юнги, ты печален. Чимин вздыхает, поднимая подушку. Они целый день провели вместе. Сближались, разговаривали и смеялись. Чимин не сможет вспомнить день, когда так радовался. Но не сейчас. Сейчас Юнги бледнее его. — Может не стоит? Это кольцо, свадьба. Почему-то не хотелось. Юнги не хотелось давать заднюю когда, час назад, он сделал такой шаг. — Что-то не так? — Это всё наяву. — Да. — Я должно быть, сумасшедший. — Почему бы и нет? Я твой жених. Сойду с ума с тобой. Как это мило, не будь ты мёртв — Юнги не смог это ответить.

***

— Ох, Тэхён, разве моё сердце может биться так часто? Разве я могу кого-то полюбить? Разве… оно живое? Сладкий, чуть низковатый, смех раздался по всей комнате. — Что за глупости, Чимини? Мёртвый ты лишь с виду, для меня ты самый-самый живой. — Будь я способен заплакать, я бы прослезился. Моя свадьба, Тэ, моя! — Вот и хорошо. Давай готовиться к выходу, скоро начало. Нежное объятие за котором тянется Чимин. Тэхён не отказывает. Они дружили ещё при жизни, но спустя столетия не смогли расстаться. Дружить смогли и после смерти. — Спасибо тебе. Большое. Чимин тянется обнять друга. — За всё. За воскрешение, за заботу, за Юнги. Тэхён знал о чём говорил Чимин, поэтому лишь улыбнулся, отвечая на объятия. Ещё никогда, ни при жизни, ни при смерти, он не видел Чимина таким счастливым. Слишком счастливым для мертвеца.

***

— Я поверить не могу, хён. Чонгук вздыхает, сложив руки на груди. — Он ведь мёртв, Юнги. На это утверждение ответа нет. Просто нет. Слов, предложений, ответа. Или есть? — Я люблю его. — Уверен? Нет. Читается в глазах. Этот испуг, это ненормальность, этот взгляд. Юнги совсем не уверен. Совершенно. Чимин красив, безмерно. Милый, добрый, ласковый. Нежный. Но… мёртвый. Он мёртв как несколько лет, труп в буквальном смысле. Как его возможно любить? Как? Невозможно. Просто нет.

***

— Что? Сердце сжимается. От ужаса, от страха, от тоски. — Я не могу. Юнги останавливается прямо у ступенек. Пару шагов и можно прикоснуться к нему. К Чимину. Но зачем касаться? — Прости. Шепчет мужчина, разворачиваясь. Обратно. К выходу. Туда, где смерти нет места. Значит нет и Чимину.

***

Разве ты не клялся мне в верности и любви?

Пусть мне боль не страшна и нет во мне живой крови

Почему же больно, пустоте внутри?

Есть во мне остаток горьких слез, смотри

Чувство, будто снова в груди рвётся сердце.