Academy by the sea

Он не помнил когда его жизнь превратилась в череду сменяющих друг друга деревень, сел, городов. Не знал когда Мэри начала не нежно держать его за руку, а больно хватать, оставляя синяки, и тащить сквозь толпу к запряженной лошадьми повозке. Когда тело перестало болеть от побоев отца, но стало нервно подскакивать от любого шума и готовится бежать по приказу матери. Успеть поспать, в условиях постоянной опасности, было чудом. Раньше, когда Мэри еще не ушла, они по очереди дежурили, охраняя друг друга. Теперь все изменилось. Теперь он один, но условия выживания только ужесточились, стискивая его грудь все сильнее, не давая права на ошибку. Безумный бег от прошло заставлял их изворачиваться в пределах родного королевства. Лишь бы не оставаться на одном месте, лишь бы не замедляться. Он знал все королевство как свои пять пальцев. Каждая улочка отпечаталась в его памяти как шанс на спасение. Каждый пост стражников будто кричал о том, что его смерть приближается. Каждый дом, каждый закоулок, каждый высокий забор, за которым можно укрыться, был его спасением, и он всегда оставался благодарен тем, кто случайно продлевал его жизнь. Но после ухода Мэри все поменялось. Он не знал почему они оставались в Вальски так долго, что успели выучить все села на границе королевства. Никогда не объясняли зачем они стремглав мчались к определенным точкам на карте, избегая мест, отмеченных кроваво красным. И он, не видя смысла в этом, помня последние наставления матери, пошел дальше, не в силах топтаться на одном месте. Иногда он злился на это. Он мог давно все прекратить, особенно после ухода Мэри. Мог просто сдаться, перерезать себе горло или сгореть в собственном пламени. Но каждый раз случайно поджигая кружевные занавески в постоялых дворах, он не думал над тем, сидеть ему сложа руки, и дожидаться пока огонь не поглотит его, или быстро тушить их, надеясь, что никто не обнаружит бесконтрольного мага. Он всегда выбирал второе. Сколько бы не бежал, он всегда скрывал то, из-за чего Мэри ушла. Он не знал причин, не знал того, почему ему нельзя колдовать. Но помня разочарованный взгляд матери и ее строгий запрет магию, когда огненные шары впервые сорвались с его рук и напугали лошадь, на которой они ехали, он просто не решался перечить. Она была его опорой, учителем, спасителем. Его матерью. Она, не владея ни одним боевым видом магии, не способная противостоять даже жалким хрынам, бесчисленное количество раз спасала его жизнь с помощью артефактов. Теперь же он один в Фелисии, куда однажды хотела бежать мать. Это был прямой путь на юг, к бескрайнему морю и свободе, таящейся на горизонте. Улицы сменялись одна за другой, пока он уносил ноги от стражей, пробравшихся за ним даже в другое королевство. Водяное герцогство, в которое он попал, блистало своими, какая неожиданность, водными источниками, гейзерами и магами воды. Почти весь город был построен рядом с водопадом, имея два уровня и очень неудобный спуск с подъемом между ними. Чтобы оказаться наверху, приходилось почти десять минут подряд подниматься по витиеватой лестнице, либо, доверившись магам воды, со страхом в глазах, вставать на ледяную платформу и наблюдать за чужим колдовством. Не смотря на умелых магов, отваживались на данное приключение совсем немногие. Для знатных господ это было особенно страшно, и все они спешили жаловаться друг другу на неудобное устройство города, пока поднимались по лестнице, вместо того, чтобы смирно сидеть в карете. Он успел наслушаться этих историй до отвалу, пока сам в поте лица взбирался к верхней и более оживленной, части города, дабы затеряться в толпе. Конечно, про наличие объездного пути знали все, однако, они дружно игнорировали его, и он не спешил их поправлять. Впрочем, думалось ему перед смертью, все же стоило сказать уважаемым рувитам, чтобы они прекратили жаловаться на такой пустяк. Смерть, в лице разъяренных стражников, наступала на пятки, и он с ужасом высматривал пути отхода. Дыхание не хватало, а из-за стражи, несущейся за ним по пятам, все перед ним расступались, и спрятаться толком было негде. Как так глупо можно умереть, он не знал, но видимо скоро его настигнет озарение, пускай и не самое приятное. Как его вычислили, учитывая, что он бежал из своего родного королевства так быстро, как только мог, после ухода Мэри, тоже оставалось загадкой. Но, наверное, голубые глаза, которые,несмотря на капюшон, все равно привлекали внимание. Он ненавидел свою внешность, он ненавидел своего отца, он ненавидел все, что происходило с ним, из-за этих несчастных голубых глаз и медных волос. Наконец, он взглядом нашел огромную толпу, что не обращала внимание на лишний шум, и стремглав понесся туда, наплевав на приличие, локтями расталкивая зевак. Быть может, он вышел к главной площади и сейчас только закапывает себя в могилу, однако, хотя бы, эта погоня и его смерть посеет панику, доставив лишние крохи проблем напоследок. Сдаваться просто так было уж слишком… низко. Даже для него. Толпа тоже не особо жаловала его, возмущенно восклицая, когда он случайно задевал кого-то, сбивая с ног. Но тем же лучше и проблемнее для стражи. Как оказалось, люди столпились рядом с ограждением перед обрывом и увлеченно взирали на то, что было внизу. Так же он успел услышать пару возмутительных криков о том, что он нарушает очередь, но до конца понять смысл слов ему удалось слишком поздно. Так великодушно поставленное ограждение, рядом с которым стояли стражники, следя за порядком, и рядом с которым толпились люди, было переделано и убрано в некоторых местах. И он это понял, как только безумная потребность скрыться привела его к тому, что он выбежал вплотную к образовавшейся очереди, растолкал ее и поскользнулся, начав падать спиной вниз. Попытка ухватиться хоть за что-то и спасти свою многострадальную шкуру, привела к изумленному лицу стражника, когда он утащил первое, что попалось под руку — чужой щит. Ну, и самого стражника, что с гневом бросился за ним следом, явно оскорбленный таким наглым воровством. За спиной внезапно возникла твердая поверхность намного раньше, чем того он ожидал, и обожгла его неожиданным холодом. Он, довольно неловко оттолкнувшись от нее, развернулся так, чтобы первым под удар попал щит, подложив его под себя, и с ужасом наблюдал как скорость, с которой он несется вниз по ледяной, хрын его, горке, все возрастает. Что, хрын умри, ледяная горка забыла в конце лета? Он пропустил момент когда стражник почти нагнал его и хотел схватить щит, грузно ударившись сзади и лязгнув своими доспехами. Однако, вопреки чужим мыслям поймать засранца, он с щитом подлетел на добрых пару метров, оставив попутчика внизу, ударяться о мотки с сеном. Он и щит перелетели преграду и врезались во что-то твердое и неприятное. На короткое мгновение он потерял сознание. Однако очнулся он стона боли рядом с собой. Еще секунду спустя он резко сел, стараясь оценить ситуацию, и вскинул руки к голове, из-за пронзительной боли и легкого головокружения. Спина неприятно болела, подверженная влиянию холода, и руки немного тряслись от всего, что он пережил. Но ничего такого, с чем бы ему не доводилось иметь дело раньше. Конечно, так удариться и не получить хотя бы несколько синяков, не говоря уже о переломе, невозможно. Он знал что совсем скоро на всех его конечностях расцветут фиолетовые отметины. Сумка, которую он отчаянно прижимал к груди, откатилось куда-то вбок, но ее местоположение сейчас волновало в последнюю очередь. То, что он каким-то чудом оказался в лесу, было вопросом номер два, который ему предстояло решить. А под красивым первым номером почетно располагалось загадка о том, какого хрына рядом с ним, чуть левее щита, лежал парень. Блондин, невысокого роста, довольно мускулистый для простого рабочего. Камзол с рубахой да с кюлотами были хорошо сшиты и сделано явно под заказ, выдавая в нем богатенького придурка. А будь он чуть старше, вполне мог оказаться одним из стражников. Таких как он надо избегать. Только открыв глаза, точно по рефлексу, парень достал ножи, и, скорее всего, хотел наброситься на него, да требовать ответов, но чужое лицо исказилось в гримасе боли. Не успев броситься удирать по лесу, он облегченно выдохнул и обрадовался такой удачной чужой травме. Парень продолжил сидеть на месте, приняв более удобную позу и до побеления сжимал в руках острые клинки. Пока он не представлял угрозы из-за собственной травмы, можно было ненадолго выдохнуть и осмотреться. А к агрессивным людям он уже привык. Пускай этот парень выглядел так, будто бы сам боялся его. Деревья отличались от того, что он привык видеть на севере Фелисии и в родной стране. Более пышные кроны, восходящие высоко вверх, почти полностью заслоняли небо. Зелень казалась дышащей и настоящей, а не такой гиблой как в городе. А также пение птиц, шелест листьев от пробегающих мимо животных и вой волков вдалеке. Тишь да благодать. Они точно в самой глуши. А он, ко всем прочим проблемам, не знаком ни с кем, что имел бы отношения к южным лесам Фелисии. За последние года в бегах он умудрился подружиться с двумя лешими, несколькими русалками и водяным, одной полудницей, кладбищем вурдалаков и, пусть он и не знал можно ли это считать за дружбу, с аукой. Она никогда не показывалась ему, но не уводила в чащу и не путала тропинки. После того, как Мэри ушла, он боялся остаться один, забыть собственный язык, забыть то, кем являлся. Путешествуя по лесам он много говорил сам с собой, и вскоре ему начали отвечать лесные обитатели. Он не привязывался к ним, это нарушало бы чужие запреты, но он был рад простым разговорам и точному пониманию того, что ему не желают смерти. Возможно он немного помогал лешим, убивая нерадивые отряды охотников за головами, что портили растения и издевались над лесными обитателями. Но он делал это лишь в качестве исключений. Это он привел охотников туда, и он был ответственен за то, что они делали с лесом. Но даже так он не знал ни одного существа, которое ушло бы в южные леса, спасаясь от его преследователей. — Вот же хрын. — в сердцах воскликнул он. — Кто ты? — отвлек его голос слева, и он уже подумывал по тихому убить несчастного спутника, однако у него должны быть ответы на большинство вопросов. — Нил. — ложь легко соскользнула с его губ, отдавая привычным горьким послевкусием. — Ты не знаешь как мы здесь оказались? — он убьет этого человека, а потом попробует подружится с лешим в этих краях. Черт возьми почему он все еще жив. Зачем ему совершенно не нужные подробности. Он может быть стражником, шпионом отца, кем угодно. Почувствовав искорки на ладони, что так и хотели сорваться и сжечь все, до чего успеют добраться, Нил выдохнул и заставил себя успокоится. В последнее время все чаще ему не удавалось сдерживать огонь, вспыхивая по любому поводу. Даже самый мелкий укол в сердце способствовал пламени, сравнимым только с маяком, что так и кричал о бесконтрольном маге с рыжими волосами и голубыми глазами. Из-за этого стражники и обнаружили его. — Конечно, черт возьми, знаю. — гримаса настороженности и страха пропала. Теперь на чужом лице виднелась злость вместе с раздражением. Из-за быстрой смены тона, теперь-уже-Нил немного смутился. — Ты сшиб меня в ненастроенный стационарный портал. Чтож. Теперь картина чуть более понятна. Ледяная горка, размером с водопад, вела с верхнего участка города к нижнему, а после нее, видимо, стояли стационарные порталы. Что они там делали уже не важно. Отвратительно. Какая, к черту, ледяная горка? Да, последние дни не были теплыми, да и сам лед явно зачарован магом воды, но все равно Нил не понимал зачем она была сделана. Видимо, чтобы такие как он нарушали все правила безопасности и сеяли хаос. Но сейчас главным было то, что он наконец оторвался от стражи. Все остальное — мелкие неудобства. Ему не впервой выживать в лесу, не впервой искать себе пропитание среди дичи и собирать ягоды. Он справится, как и справлялся сто раз до этого. Только он хотел прикончить несчастного, как над ухом раздался протяжный вой. Краем глаза Нил заметил несколько быстрых черных пятен и успел отпрыгнуть, не попадаясь зубам волков. Огненные всполохи слетели с рук раньше, что он успел опомниться. Первые два волка с протяжным скулежом упали на землю и задергались. В тот же миг запах гари и мяса окутал Нила, на секунду выбивая из колеи боя. Он застыл. Мысль об отце пронеслась так же быстро, как и исчезла, когда еще три волка решили что он — идеальный обед. Еще два огненных потока устремились в их сторону. Целая стая не поняла предупреждения и снова попытала удачу схватить его. Но сделать это не удалось даже отцу, а им и подавно путь на тот свет был заказан. Еще два волка и еще два трупа. Еще один огненный шар и искры разлетелись во всю сторону. Кого-то успело придавить горящим деревом прежде, чем он добрался до цели. Непрерывная какофония звуков слилась в один громкий гул в ушах, а огонь размазался единым рыжим пятном перед глазами. Распаляясь все больше, он не заметил как сплошной поток пламени окутал руки, создавая непрерывную волну, не поддающуюся контролю. Даже когда вокруг не осталось ничего живого, он продолжал гореть изнутри, и не мог остановится. Может быть волки стали последней каплей, но сейчас все его чувства: гнев, раздражение, усталость и тревожность выплескивались потоком, стирающим лес на своем пути. Огонь окутывал все пространство, сжигая любой намек на зеленую полянку, где он оказался. Задыхаясь от гари, слушая скулеж убитых им волков, чувствуя языки пламени так близко к себе, Нил не хотел верить что это конец. Он сам сотворил себе ловушку. Может быть собственный огонь его и не трогал, однако дым вокруг, мелькающие воспоминания об отце и полное истощение от выброса столь огромной силы предписывали ему смертный приговор. Поддался эмоциям, не сумел среагировать спокойно, слишком устал от погони и бесконечной опасности, поджидающей за каждым углом. Наконец, настал и его черед умереть. Возможно, последовать вслед за Мэри. Вода резко окатила его с головы до ног, и тело моментально пробрала дрожь. Беснующиеся искры перед глазами и яркие пятна всполохов огня поредели, а потом и вовсе превратились в обугленные стволы деревьев. Бесконечный жар, пульсирующий под кожей, угомонился, и внезапно стало холодно. Откашлявшись и протерев глаза, Нил обхватил себя руками, в жалкой попытке согреться, и с недоумением осмотрел поляну. Теперь это был не маленький пятачок травы, а простирающееся метров на пять сгоревшее пространство, сплошь покрытое кусками почерневшей и размокшей древесины. Совсем рядом с ним сидел напряженный блондин. Тот видимо был магом воды, а не преследующим его стражником. Причем на первый взгляд довольно умелым, раз смог потушить все вокруг. Маги стихийники по определению опасны и совсем не дружелюбны. Так что, игнорируя собственную немоготу, Нил приготовился к тому, что его сердце попытаются пронзить осколком льда. Однако, вместо того, что бы спалить бедолагу, руки безвольно повисли вдоль тела. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто поморщиться, и он грузно свалился на землю, успев подставить руки. Ладони неприятно заболели, то ли от усталости, то ли от мокрой смеси пепла с землей и мелкими острыми камушками. Вторая провальная попытка убийства. Вау, Натан даже этому не смог его научить. Истеричный смешок вырвался из груди, и руки не выдержали его веса, заставляя полностью лечь на землю. Теперь Нил задыхался не от гари, а от воспоминаний об отце. И это было намного страшнее. Он будто снова оказался в маленькой каменной сырой пристройке, где его запирали всякий раз, когда он не слушался. Но сильный поток воды снова взялся из воздуха и припечатал его к земле, заставляя задыхаться от беспомощности. — Приди в себя, хрын тебя побери, — раздался раздраженный голос сбоку, и Нил устало повернул голову. Раздражающая проблема, которую он не смог убить. Он такой слабак. Может потому что ему не нравилось убивать людей, может потому что ему хотелось жить на хрыновом отшибе и заниматься сельским хозяйством до самой смерти, может он хотел завести себе хрынового кобариуса. Кто имел право его останавливать? Еще один истеричный смешок вырвался из него, и он перевернулся на спину, расхохотавшись и закрыв лицо руками. — Сначала я выбью из тебя ответы, а потом убью. Хмыкнув и протерев глаза Нил полностью расслабился. Убить его парень не сможет. Мэри не была стихийником, погодником, заклинателем или кем либо кто мог создавать магию из самого внутреннего начала, но она была артефактором. Многие их недооценивали, в том чисте и отец, но именно благодаря созданным ей зачарованным предметам он до сих пор жив. — Какого хрына ты сшиб меня в ненастроенный стационарный портал? Какая напористость для того, кто не мог даже нормально встать. — Подлетел на щите, украденном у стражи. — кстати про щит. Где он? Оглянувшись на парня, он заметил немного подплавленную огнем металлическую тарелку. Теперь стало понятно, как тот не скопытился к хрынам, во время безумства, отобравшего все его силы и, видимо, желание жить. — И от чего ты бежишь? А вот этот вопрос ему пришелся совсем не по нраву. — А кто ты такой? — едко бросил Нил, — угрожать в твоем положении я бы не советовал. Или тебе приглянулись эти волчата, и ты хочешь разделить с ними судьбу? — Обмен любезностями? Как мило. Уверен, сейчас ты даже пальцем пошевелить не в состоянии, — так же едко бросили ему, немного сбив спесь. Нил хотел ему врезать. Такое случалось нередко, он мог наживать себе врагов, поговорив с ними меньше минуты. Но впервые так сильно хотелось ударить чужую нахальную морду. — Так я прав? По городу ползли слухи, что стража разыскивает беженца из Вальски. — Хватит. — оборвал его Нил, пусть и знал, что это бесполезно. — А ты прямо рвешься умереть, я погляжу? Как думаешь, твоя несчастная семейка не будет переживать, если ты случайно умрешь в лесу от руки беженца из Вальски? — Им плевать. — последовал незамедлительный ответ, и на секунду он ощутил неприятное понимание чужих слов. Впрочем, только на секунду, потому что колкости продолжали сыпаться в ответ. — А твои? — О, они бы приготовили море еды, подготовили бы мой посмертный портрет и всю ночь бы пили, швыряя ножи в мой хладный труп и разглагольствуя о том, какой я мудак, что не дал убить себя. — желая вызвать ужас на чужом лице, но получая в ответ только понимающий хмык, Нил нахмурился. Этот человек был опасным, раз так просто спустил эти замечания ему с рук. — Интересно. — Рад такой высокой оценке. На этом препирательства стихли, и Нил просто уставился на поредевшую зелень да выглядывающие клочки ночного неба. Когда успело пройти так много времени? Внезпный холодный ветер заставил его поежится и вспомнить что одежда, так то, насквозь мокрая. Запасная должна быть в его сумке, но где она? Огонь ей не страшен, Мэри позаботилась об этом. В какие заросли она могла укатиться? Оставалось надеяться что вода ее не промочила. Хотелось немедленно встать и начать поиски, но руки и ноги были все еще слабы, да и мерцающие звезды всегда завораживали его. Где-то вдалеке завыли волки, напоминая на чьей территории они находятся. А еще через пару мгновений запели птицы и послышалась привычная возня леса. К этому он привык довольно давно, но обычно ночью вокруг все стихало. Когда он снова открыл глаза, яркое солнце слепило и заставляло жмуриться. Кажется, на целую ночь он стал безвольным куском мяса, которое чудом не разорвали оголодавшие звери. К конечностям прилила кровь и он кое как поднялся с земли, более осознанно оглядываясь вокруг. Одежда по большей части высохла, но теперь роса заново пропитывала ее влагой. Оценивая обстановку, Нил заметил все еще лежащего рядом с ним парня. Видимо тот тоже потратил слишком много сил и отключился. Не зная будить его или нет, да и вообще что с ним делать, Нил встал и пошарил в ближайших кустах в поисках сумки. Та нашлась довольно быстро, и через секунду после этого послышался хриплый вздох. С безумными глазами парень оглядел поляну, явно не понимая где находится и почему отключился, но как только чужой взгляд зацепил море зелени и самого Нила, то сразу успокоился. Удивительно, но его не напрягала незнакомая обстановка, лес, или, что более важно, возможный беженец из Вальски. Нил не думал что для кого-то кроме него это было бы нормальным. Он все еще мог попытаться убить его, но парень владел водой, и Нилу почему-то казалось что ножи для него предмет повседневности. В каком-то плане они могли помочь друг другу. Если на них снова нападут волки, то Нил успешно сожжет их, а тот потушит. На помощь лешего можно даже не рассчитывать, после того, как они убили не только лесных обитателей, но и растения в округе, а так справляться с трудностями намного проще. Сделав шаг навстречу, он получил грозный взгляд и застыл. — Что ты от меня хочешь? — как и предполагал Нил, парень очень умело орудовал ножами. Правильный и уверенный хват, который он не разглядел до этого, отличал мага от простого любителя. — Очень просто. — нашелся с ответом он. — до тех пор, пока мы не выберемся из леса, я сжигаю всех на нашем пути, а ты тушишь водой и не допускаешь пожара. Да и к тому же жареная еда лучше сырой. — Ты ошибаешься, если думаешь что мне нужна твоя защита. — Тогда я пойду на юг, а ты на север. — пожал плечами Нил, прикидывая сколько придется топать до моря. Учитывая, что он еще не успел понять своего точного местоположения и сверится с картами Фелиссии, то примерные подсчеты давали довольно хорошие результаты. Дней двадцать, если он правильно понял в какой лес их занесло. Увы, до этого сталкиваться с теплым и влажным климатом ему не доводилось. Парень молчал, по этому Нил достал компас, одно из немногих изобретений, которые создали люди именно в результате исследований, а не зачаровали артефакторы, и сверился с направлениями света. Нисколько не сомневаясь он сделал шаг на встречу густой чаще. Сзади раздалось кряхтение, и Нил с усмешкой повернулся, привалившись к ближайшему стволу дерева. Выгнув бровь и прищурившись, он внимательно разглядывал чужие попытки опереться на явно вывихнутую лодыжку. — Итак, тебя не надо защищать, однако, может быть, я хочу тебя отравить? — спросил он, заранее доставая флакончик с голубоватой жидкостью. Эти изобретения алхимиков никогда ему не нравились. Пахли слишком резко, а боль была в сто раз хуже, чем обычное заживление. Мелкие раны он этим не обрабатывал, но что-то серьезное, как это, явно стоило хотя бы осмотреть лишний раз, не говоря уже о лечении. — Допустим. — сощурились ему в ответ. — Это смертельный яд. Всего три капли вызывают ужасную вонь, а если намазать его на кожу, то человека моментально прожгет нестерпимая боль и он будет корчится в муках, медленно умирая. — Нил кинул в парня этот флакончик, наблюдая за тем как его ловко подхватили и с подозрением осматривают, видимо проверяя на штамп официальной гильдии алхимиков. Через мгновение пробку подцепили кончиком ножа и легко вытащили, а пролив ровно три капли, снова закупорили. На самом деле странно постоянно называть его “парнем”. К лешим или русалкам он так и обращался, но этот “парень” очевидно не лесной дух, и уж точно не один из его друзей. У него должно быть свое имя и место в этом мире. Куда он хотел попасть с помощью стационарного портала? Что с его семьей? Нечисть проще в этом отношении. Она живет своей жизнью в лесах, не ведает ни людских распрей, ни ненужных изобретений, вроде компаса, созданного артефакторами. Она проста и понятна. Не тронь ее — не тронутым будешь. С людьми сложнее. Надо больше говорить, надо узнавать и понимать, надо следить за языком. — Как тебя зовут? — вспоминая нормы приличия, решил поинтересоваться Нил. К сожалению, момент он выбрал неудачный. Парень рухнул на землю, явно не ожидая такой колючей боли во всем теле от использования этой ядреной настойки, но через мгновение того отпустило. — Кстати, — решил прояснить ситуацию Нил. — Ты несешь щит. Он вон какой полезный. Будешь от огня укрываться. Его смерили ненавидящим взглядом. Хорошее начало сотрудничества. — Джозеф. — спустя секундную заминку, сказал он, и Нил не мог не смутиться отсутствию фамилии. Парень явно не из семьи крестьян, а из-за такой конспирации, фамилия точно должна быть на слуху. На секунду задумавшись, он не смог вспомнить ни одного многоуважаемого рува из знатной семьи, с именем Джозеф. Стало быть, это выдумка. Может, ему противно знакомиться с крестьянином? Ох уж эти богатенькие засранцы. Впрочем, это интересное имя. В бегах он сменил много подобной чуши, но про Джозефов слышал впервые. Стоит взять на заметку что ли… — Отлично Джозеф, постарайся не отставать. Нил скрылся в лесу, осматривая растения, по памяти сверяя их со справочником, и прокладывая тропинку, периодически оттягивая ветки, чтобы они ударялись о Джозефа. Может быть хоть от этого он умрет. Спустя небольшой привал, где он достал кипу справочников, собранных сразу по прибытии в Фелисию, его догадки подтвердились. Их занесло в южный лес Друидов. Он получил название благодаря обилию дубов и племени, состоящего из обычных людей, маскирующихся под животных. Наткнуться на них не хотелось, те были не дружелюбны, часто нападали и явно знали лес намного лучше. Они снова отправились в путь, но теперь намного осторожнее. Если Друиды так долго жили в лесу, то явно подружились с местным Лешим и прочими обитателями. Нил не думал что после сожжения стаи волков их тепло примут, по этому стоило опасаться любого контакта с кем бы то ни было. Раскидистые кроны укрывали их от жгучего солнца, но идти не становилось легче. Как Нил и думал, сам лес явно мешал этому, периодически путая тропинки, и им приходилось постоянно сверяться с компасом. Но хотя бы вокруг ничего не происходило. Одна и та же зелень, быстро приевшееся глазу, одни и те же ветки, больно колющие шипами, и один и тот же недовольный попутчик, периодически ругающий его за неосторожность. На самом деле идти с Джозефом было приятно. Периодически препираясь, Нил не чувствовал напряжения и вражды, да и это здорово разбавляло скуку. Перевалило за полдень когда Нил понял что они до сих пор не ели. Вглядываясь в проносящихся чуть ли не под ногами белок и клюющих ягоды птиц, он лишь секунду колебался, прежде чем подхватить камень потяжелее, выбрать цель и приготовится. Оглушив и схватив птицу руками, он резко свернул ей горло, поднялся, собираясь показать добычу Джозефу и объявить привал, как наткнулся на недоуменный взгляд. — Извини, тебе так жалко эту птичку из-за красивых перьев? Не волнуйся, можешь забрать себе парочку. — с ухмылкой протянул он, привычным движением начиная ощипывать тушку и кидать перья в Джозефа. В детстве, когда они еще жили у Натана, если его не пытали огнем или раскаленным металлом, то заставляли помогать поварихе на кухне. Ощипывать перья он умел хорошо, но слишком боялся ножей и огня, заливаясь слезами как только кто-то пытался хотя бы упомянуть это. Сейчас же даже не смотря на оставшийся клокочущий страх, он доверял Мэри и ее зачарованиям. Этот странный Джозеф был явно из приличной семьи, раз с таким удивлением смотрел на него, не зная куда себя деть. Хотел бы и Нил родится в богатой семье с любящими родителями, но судьба решила иначе. После того, как несколько перьев стали украшать чужую голову, тот наконец пришел в себя и помог устроить привал, заранее обезопасив место с огнем. Воды у них хоть отбавляй, так что хотя бы жажда не мучила. Однако Нила заинтересовали местные ягоды. Некоторые были слишком сладкими, что с удовольствием поглащал Джозеф, а некоторые пришлись и ему по вкусу. Кислинка и мелкие семечки приятно оседали на языке. Ножи, до этого так грозно направленные в его сторону, идеально подошли для разделки тушки, с чем Джозеф справился с трудом. Нил не преминул бы его подколоть, если бы не хотел так сильно есть. Вкусными обедами удавалось полакомиться редко и он с удовольствием смаковал каждый кусочек птицы, наслаждаясь поджаренной, чуть обуглившейся, корочкой. Наверное жизнь в лесах он любил именно за это. Постоянная ходьба утомляла, и не было ничего прекраснее вечером усесться и насладится дичью, ягодами и родниковой водой. Особенно если тропинки выводили его к захватывающим дух местам, вроде крутых обрывов или гремящих водопадов. — Как ты на людей собрался нападать? — в конце концов лениво поинтересовался он, наблюдая как птицу раздербанивали на мелкие кусочки, и только после этого отправляли в рот. — Моя задача убить тебя, а не разделать. — спокойно бросили ему в ответ, возясь с разделкой мяса. — Да брось, когда я свернул ей шею, ты выглядел так, будто вот вот упадешь. — Я отчаянно желал чтобы на месте этой бедной птицы оказался ты. — Будь серьезнее, что мне могут сделать ножи? Ты владеешь чертовой водой, у вас разве нет каких-нибудь способов заставить человека задыхаться? Или что-то в этом роде? Нил, за тот недолгий промежуток времени что он наблюдал за чужой магией, успел увидеть довольно примитивный вызов воды без должного контроля. Не водяная сфера, не какие-нибудь щупальца, просто поток сверху вниз. Он не сильно разбирался в магии воды, но так быть не должно, верно? Те, кто не скрывают свои силы с самого детства, обязаны вставать на общий учет магов и учится контролировать свои силы. А после добровольно принудительно поступить в одну из множества магических академий. Не смотря на то, что пройти курс контроля своими силами должны были все маги до единого, далеко не все академии были бесплатными, и далеко не в каждую академию брали таких неумех. Обычно предполагалось уже некое владение стихиями и прочими дарами, что пройти конкурсный отбор. В общем все эти места вызывали у Нила лишь ненависть и отвращение. — А ты чертовым огнем, но почему-то я не вижу должного мастерства. Ты сбежал из своего дома, чтобы похищать людей в леса? — Может быть и так, — проигнорировав фразу про беженца, отозвался Нил. — как думаешь, что я с ними делаю, после того, как они мне больше не нужны? — Очевидно задалбываешь тупыми вопросами. Худшая смерть из возможных. Нил не знал сколько времени они препирались, но огонь окончательно потух, птица была съедена и пришло время снова отправляться в путь. До самой ночи ничего не происходило. Они то тут то там бросались оскорблениями, но ничего серьезного. Обычные склоки не создавали враждебной атмосферы, и им удавалось существовать в сотрудничестве и каком-никаком согласии. Проснуться от того, что ногу грызет волк не очень хотелось, и они договорились на дежурство. Костер приятно грел замерзшие кончики пальцев, и Нил ощущал себя в полной безопасности, пускай природа и не была на его стороне, а рядом лежал совершенно незнакомый человек. Огонь стирал большинство преград, и даже не смотря на всю причинившую ему боль, он давал спокойствие и уверенность. Удивительно, но на них никто не напал за то недолгое время, пока луна красовалась на небосводе. Утром они подкрепились остатками ягод и снова отправились в путь. На этот раз ближе к концу дня они наткнулись на огромное озеро. Сначала Нил подумал что это ответвление реки, так как вода была кристально чистой, а край уходил куда-то в лесную чащу, скрытую небольшим туманным занавесом. Однако никакого течения видно не было. Впрочем, ловля рыбы стала ещё проще, и совсем скоро они сидели возле огня, вертя тушки на деревянных веточках. Полакомившись парочкой карасей, они задержались чтобы освежиться. И если у него была пара сменной одежды, то Эндрю явно не предполагал длительных походов. Это решилось так же довольно просто. Они примерно одного роста, и отличались лишь в обхвате груди, так что услужливо Нил “позволил” воспользоваться своим гардеробом, в ответ получив пару колкостей о том, насколько же скуден выбор. У него и впрямь имелись лишь черные и коричневые рубахи, несколько накидок для сокрытия глаз и волос, да пара портков, но это же лучше, чем ничего? Отмахнувшись от остальных препирательств, Нил начал скидывать с себя остальную одежду и заходить в воду, чтобы ее простирать, как снова наткнулся на недоуменный взгляд. Он был долгий, внимательный, изучающий то, что видит перед собой, и Нилу захотелось поежиться. Сперва он подумал что это причуда его богатенького попутчика, тот явно не имел удовольствия купаться в озерах да стирать одежду, но когда Нил понял, что взгляд сосредоточен именно на нем, а кулон, висящий на груди со спины виден не был, то все сразу стало ясно. Шрамы. Он забыл об этой маленькой детали, когда снова начал препираться с Джозефом по пустяку. Он просто… выставил частичку правды, показывающей больше, чем ему бы хотелось. Нил привык что лесные обитатели никогда не спрашивали у него про шрамы, и… немного расслабился. Моментально отвернувшись, стараясь спасти свое и так уже плачевное положение, он зашел в воду по шею и прекратил свой монолог про то, какой же Джозеф идиот. Проведя рукой по телу он ощупал шрамы, словно не до конца верил что те на месте, и вздрогнул. Как от них избавится раз и навсегда? По большей части на нем красовались ожоги, но если и встречались шрамы от ножа, то это были только уродливые росчерки, слишком длинные и заметные, обвивающие все тело, точно лоза. Настроение испортилось, и он попытался завершить все как можно быстрее. Пару раз нырнув, и для приличия протерев одежду небольшим кусочком мыла, украденным из постоялого двора, Нил вернулся на сушу, желая немного обсохнуть на солнце, но и тут Джозеф умудрился удивить его. Чужая спина встретила его повисшим в воздухе молчанием. Смутившись такой торжественности, Нил подошел к услужливо кинутой в сторону воды сумке и достал оттуда свежую одежду. Немного стряхнув воду, он облачился в еще один невзрачный наряд и подошел ближе к Джозефу. Тот обернулся, внимательно посмотрел на новый прикид и в мгновение ока оказался на расстояние вытянутой руки. — У меня тоже есть шрамы, — сказал он так, будто это должно что-то объяснить, но Нил еще больше запутался, упрямо пытаясь разглядеть подсказку в чужих глазах. В итоге именно Джозеф проиграл битву в гляделки и со вздохом, не предвещающим ничего хорошего, направился к озеру. Проследив взглядом его спину и отвернувшись только тогда, когда чужая рубаха свисала с локтей, Нил с увлечением стал рассматривать огонь и ковырять остатки рыбы. Тактичность обычно была ему не свойственна, но сейчас ощущалась правильной. Джозефа небыло довольно долго, и Нил даже начал переживать что русалки, если они вообще тут обитали, могли утащить его на дно. Посланные лешим, те явно не стали бы щадить их. К счастью на него эти проклятья и привороты не распространялись, а вот за спутника Нил начал ненашутку тревожиться. Русалки, особенно обитающие в озерах, любят молодую кровь, любят долго играться с жертвой и только потом утаскивать на дно, смотря как она задыхается. Они кровожадны до жути, и не скупятся на пустые слова и обещания, чтобы заполучить желаемое. Нил никогда не понимал, почему все ведуться на это, и игнорировал все, что они могли ему предложить. Один раз они напрямую его спросили, почему он отвергает изящные изгибы тела и сладкий голос, но ответа кроме “мне это не интересно” он так и не нашел. Тогда русалки стали больше говорить про наивных путников в поисках приключений, забредших в чащу одиноких рыцарях, пускай про их подвиги уже давно не слагали легенды, они все еще бродили по свету в поисках славы, и охотниках на русалок. Нил слушал эти истории с упоением, и это было намного привлекательнее жеманности. Несмотря на его опасения, Джозеф вернулся в целостности и раздобыл гроздь кислых ягод, чему Нил был признателен. Он его взора не укрылось, что Джозеф тоже предпочитал длинные рукава у рубашек и выбрал именно такую, чтобы была чуть-чуть велика. Возможно, это было связано с чужими шрамами, но Нил не собирался спрашивать об этом, тем более когда вопросы про его ожоги так и не были заданы. Еще немного поковыряв остатки рыбы, на этот раз с кислой добавкой, они уставились на завораживающий пейзаж перед глазами. Нил не стал отрицать отрицать что подобную картину видел не раз. Природа вдали от человеческих разрушений всегда поражала его по особенному. Грацией зверей, тишиной озер, ночным небом и беспрерывно протекающей вокруг жизнью. Замерев и наслаждаясь легкий ветром, что трепал волосы, Нил снова вспомнил почему так сильно любил леса и царящую вокруг гармонию. Шумная кричащая аристократия, постоянные балы светского общества и постоянно принижение рабочих крестьян, кому, увы, не достались деньги или способности к колдовству, море людей, полные алчности и корысти — всë это только отталкивало Нила. Здесь проще и честнее. Здесь он мог быть самим собой, без нужды лгать каждому о том, кем он не являлся. Но сейчас рядом с ним сидел Джозеф и это портило общее впечатление от юга. Городской богатенький зазнайка явно не понимал свободу, которую давала природа. Но хотя бы тихо сидел рядом не находя им проблем, и на том спасибо. — Куда ты бежишь? — разрушив царящее спокойствие вокруг поинтересовался Джозеф спустя секунду после того, как Нил мысленно похвалил его. — На юг, к своей возлюбленной, с который мы разлучены с детства. — Ты не умеешь лгать. — Нилу не понравилось к чему он клонит. — А ты предлагать что-то достойное, взамен на правду. — он отвернулся и развалился на траве, смотря в бескрайнюю даль неба и полагая что разговор закончен. Но не тут то было. Упрямство, с которым Джозеф продолжил гнуть свою линию, и которое мешало ему наслаждаться мирной обстановкой, заставляло насторожиться. — Разумеется ты будешь мудаком. — послышался приглушенный вздох, и откуда то из вещей Джозеф выудил небольшую, напоминающую монетку, подвеску. Она была медной и явно потрепанной, но чистой. С интересом Нил наклонился поближе, рассматривая закручивающиеся узоры, оплетающие медальон. Внутри показалось довольно вольное изображение взрослого парня со смуглой кожей и ямочками на щеках от добродушной улыбки. Художник постарался, передавая неугасающее веселье, исходящее от парня. — Ники Клозе. Знаешь, сейчас он должен быть в порту Заводи, контролируя экспорт товаров, но совсем скоро отправится за море. Возможно, он мог бы прихватить одного беглеца. Нил замер, с неверием уставившись на покачивающийся на цепочке медальон. Дыханье сперло. Глупая улыбка грозилась вот вот вырваться вместе с истеричным смешком. Сердце забилось в два раза чаще, и он опустил глаза, руками сжимая края рубахи, пытаясь прийти в себя. Казалось бы, всего-то одно имя. Но это могло решить его будущее. Он мог сбежать из страны, уплыть за море, где его больше никто не найдет, навсегда забыть про отца и его людей, что не оставляли попыток охотиться за ним даже в Фелисии. У богатенького мальчика имелись полезные связи. Побег, раньше постоянно ускользающий от них, из-за промедления матери, теперь был до боли осязаем. Нил почти мог почувствовать спасительную веревку, так неожиданно попавшую ему в руки, и он не собирался упускать этот шанс. Но ничто никогда не дается просто так. — Чего ты хочешь? — Ты должен отвести меня к ближайшему крупному городу. — нагло заявил Джозеф. Впрочем, это была совсем маленькая плата за шанс убраться из Фелисии навсегда. — Там, где будет академия для магов. — чуть тише добавил он. Нил насторожился. Это уточнение явно имело за собой подтекст, но спрашивать сейчас, когда на него смотрели упрямым злым взглядом, он не решался. Явно ведь предупреждают. Если сунется — плакал его путь по морю. Под наблюдением достав карты, и еще раз осматривая те места, в которые он поклялся никогда не соваться, из-за большого скопления людей, он нашел единственное место на всем приморском побережье, в котором была подходящая академия. Лигарис — почти единственный крупный город рядом с морем. Несмотря на парадоксальность этого утверждения, оно имело вполне логичное объяснение. Горные массивы, проходящие по всему востоку Фелисии, закруглялись ближе к морю и тянулись по всему побережью, отделяя их от моря на многие километры. Изначально он собирался вывести их ближе к небольшой деревушке. На западе был еще один городок — Заводь. Менее крупный, но также совершающий экспорт по морю. Именно через него Нил хотел оказаться за десятки километров от Фелисии. Отец вряд ли сунется туда, из-за того, насколько город далек, и Нил уповал на его лень. Но если держать путь к Лигарису, чтобы доставить этого болвана в сохранности, то шансов выжить становилось намного меньше. И вместе с этим больше. Обратный путь в Заводь по протоптанным дорогам, с помощью лошадей, должен обойтись ему в дня два беспрерывного пути галопом. Но первая его цель — Лигарис. — Путь займет дней десять. — прикидывая расстояние, ответил Нил, высматривая академию среди маленьких обозначений на карте города. Место было перечеркнуто его матерью еще в самом начале их побега, и Нил пожалел что не запомнил объяснения, почему на карте есть несколько красных крестов, в которые ему никогда не стоит соваться. Из мыслей его вырвало удивительно отчаянное требование. Нил даже невольно вздрогнул, уставившись на Джозефа. Неужто богатенький мальчик сейчас начнет капризничать и требовать невозможного? — Нам нужно туда добраться за три дня. Действительно, чего он еще ожидал? — Может быть тебя на ручках понести? — не сдерживая сарказма в голосе спросил Нил. — Хрын тебя дери, ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь. Они сверлили друг друга взглядами, пока чужое отчаяние повисло в воздухе, и внезапно стало неуютно. Его собственный медальон с портретом матери начал покалывать сильнее обычного. Он и так собирается чуть ли не на эшафот. Если там он встретит свою смерть, то ему хотелось напоследок насладится лесами и жизнь чуть больше времени. Впрочем мнение Джозефа по этому поводу поменялось так же резко, как и возник приказной тон. Он быстро стушевался. Напряженный плечи опустились, а лицо разгладилось, приобретая ровную маску, которая уже начинала подбешивать. — Забудь об этом. И Нил хотел задать вопрос. Много вопросов. Но сейчас отчего то не решался. То ли в нем с опозданием проснулась тактичность, то ли чужой вид все еще продолжал источать угрозу, но слова никак не хотели сорваться с кончика языка, и он проглотил последнее оскорбление, прежде чем успел нарушить тишину. Если Джозеф хотел пространства, он мог подавится им. Успело стемнеть. За неимением лучшего плана, Нил отошел на приличное расстояние, притворяясь что собирает ветки для костра, и нашел куст с ежевикой, что была слишком сладкой, но для кое-кого вполне могла сгодиться. Со вздохом он приготовился к тому, что испачкает себе все руки, но все равно методично срывал по ягоде, причитая про себя какой же Джозеф идиот.