my little loon why do you cry

— Гэгэ! — князь демонов влетел в спальню. Вся постель была залита водой, измятый халат свешивался с края кровати. Сам Се Лянь, завернувшись в простыню с головой, трясся у изножья постели. Хуа Чэн осторожно отогнул край куля. Его бог задыхался, пальцы судорожно царапали горло, будто пытаясь избавиться от невидимой верёвки, глаза были полуприкрыты. По щекам вперемешку с водой из компресса текли слёзы. — Гэгэ, твой Сань Лан вернулся. Пожалуйста, посмотри на меня! Князь демонов торопливо перехватил тонкие запястья и отвёл руки наследного принца от исцарапанного горла. Се Лянь попытался вырваться, тонкие пальцы беспомощно заскребли по воздуху. Когда безнадёжная попытка не увенчалась успехом, из его горла вырвался сдавленный жалобный звук, наследный принц затрясся сильнее, отворачивая голову. — Ваше Высочество, это я, прошу, не бойся. На твоей шее ничего нет. Давай проверим вместе. Скажи, где давит? Хуа Чэн ослабил хватку. Его бог снова потянулся к шее. Медленно провёл пальцами по передней стороне, затем по задней, скрытой за волосами. Прохладные руки князя демонов лежали поверх его ладоней направляя и не позволяя снова начать царапать горло. — С-сань Лан? — в затуманенном взгляде мелькнуло понимание. — Да, да, это я, — Хуа Чэн не сдержал облегчённой улыбки. Он осторожно потянулся к щеке его высочества. Рука замерла в нерешительности, а в следующий миг Се Лянь вдруг подался вперёд, сам прижимаясь к ладони. Горячие пальцы вцепились в наруч на запястье. — Прошу, забери меня отсюда! — Ваше Высочество, я... — Пожалуйста! — наследный принц не слушал, он пытался успеть донести свою мысль до того, как его снова затянет в темноту кошмара, из которой Хуа Чэну удалось вытянуть лишь краешек его сознания. — Можешь даже сам использовать меня, только не бросай здесь, не надо! Они снова меня убьют! Князь демонов застыл. Казалось, в голове образовалась звенящая пустота, а грудь пронзило режущей болью. "Можешь даже сам использовать меня." В таком отчаянии был его бог? Что значит снова убьют? Хуа Чэну было тяжело осознать, что даже после удара Эмином Се Лянь доверял ему и звал его на помощь. Особенно в свете того, что князь демонов не смог вовремя прийти. Но то, что он слышал сейчас, было намного хуже. А если бы на его месте оказался изгнавший наследного принца Цзюнь У, или любой другой ничего не стоивший бог со своими гнилыми мотивами, его бог и им был готов отдать себя в пользование? Только за возможность покинуть бордель? Но это можно было обдумать позже, а сейчас Се Ляню нужно помочь оказаться как можно дальше от душной комнаты и залитой водой постели. Хуа Чэн сгрёб наследного принца в охапку, по-прежнему стараясь касаться только простыни. Князь демонов подошёл к окну и прямо через него легко спрыгнул в сад. Призрачный город называли местом над которым никогда не поднимается солнце. Отчасти слухи были правдивы, здесь всегда царил полумрак, но днём лучи касались самой кромки, расцвечивая небо в лавандовые оттенки утренней зари. Часы спустя нежные цвета сменялись насыщенными янтарно-алыми мазками позднего заката, и, лишь когда он догорал, возвращалась вечная ночь. Оказавшись в саду, Хуа Чэн тут же опустил Се Ляня на траву, чтобы не пугать его слишком тесным контактом. Только вновь подложил под щёку наследного принца свою прохладную ладонь. Сейчас небо было чуть розовым, как ранний летний рассвет, когда солнце всё ещё за горизонтом. В низинах лежала дымка тумана, на нежных цветочных бутонах крупными каплями собиралась роса. — Гэгэ, тебе нужно медленно вдохнуть. Пожалуйста, попробуй, вместе со мной. — князь демонов, показывая пример, вдохнул через нос и выдохнул через рот. Се Лянь тщетно пытался заново вспомнить, как дышать, то и дело срываясь на судорожные резкие вдохи, от которых, казалось, только сильнее сжимало горло. — Гэгэ, — вторая ладонь Хуа Чэна переместилась ему на лоб, проверяет температуру и успокаивая. — Пожалуйста, глубоко вдохни и расскажи мне о том, что ты чувствуешь. Наследный принц послушно вдохнул в очередной раз. — Я... Кажется, чувствую запах мокрой земли и травы. — Хорошо. Что-нибудь ещё? Се Лянь постарался как можно медленнее вдохнуть вновь, сердце по-прежнему болезненно часто билось в рёбра. — Далёкий запах дыма и еды. Земля влажная от росы. — Отлично, — Хуа Чэн тепло улыбнулся. — Продолжай. Ещё один вдох. — Я слышу журчание воды, — неуверенно произнёс наследный принц. — Цветы сладко пахнут. Он снова медленно втянул воздух. Горло наконец-то прекратило так болезненно сжиматься. — Я чувствую твои ладони. И ветер. Холодно. Хуа Чэн собирался встать, чтобы принести что-нибудь потеплее, хотя бы сухую простыню вместо этой липнущей к телу мокрой ткани. Но наследный принц только крепче вцепился в его руки. — Не надо. Мне даже нравится, что холодно. Я давно не чувствовал ветер. Знаешь, — он говорил так медленно и неуверенно, будто и сам не осознавал, что ведёт с кем-то диалог. Но по крайней мере, начал понимать, где он находится. — У нас в комнатах были крошечные окна и очень далеко. А там, где я обычно лежал, вообще никаких. Правда, тоже было холодно, но по-другому. Спасибо, что забрал меня оттуда, Сань Лан, спасибо. Я бы не выдержал больше. Се Лянь с трудом подполз к Хуа Чэну и ткнулся головой в его колени. Слабо, едва касаясь, чтобы не вызвать у князя демонов отвращения. К его удивлению и радости, Сань Лан вдруг мягко спросил: — Разве гэгэ не будет удобнее полностью положить голову? — Да, — наследный принц почувствовал, что в его глазах снова стоят слёзы. — Пожалуйста. Хуа Чэна подтянул его поближе, помогая улечься на своих коленях. Се Лянь устроился лицом к саду, чтобы разглядывать диковинные цветы с ближайших клумб. Под щекой теперь была нежная ткань. Одну руку князь демонов вновь положил на лоб его высочеству, а другую на плечо. — Сколько... Сколько раз ты там умер? — наконец решился спросить князь демонов, страшась узнать ответ. — Всего три раза за... Как долго я там пробыл? — Две недели. Этот ничтожный пытался найти тебя раньше, но не смог! — Ты искал..? — Се Лянь неосознанно вцепился в шёлковый подол алого халата, тихо всхлипывая. — В первый раз это случилось когда я только попал туда, — князь демонов ни о чём не спрашивал, но наследному принцу вдруг очень захотелось рассказать обо всём кому-то, кто не станет потешаться над его слабостью. — Так глупо получилось. Я пытался сопротивляться, но клеймо первые дни жгло так сильно, что я не мог даже ясно мыслить. Он начал меня избивать и в какой-то момент, видно, случайно сломал мне шею. Когда я пришёл в себя, руки уже были связаны, а ноги не двигались. Он сказал, что специально оставил мне чувствительность, чтобы я... В горле встал ком и Се Лянь замолчал. Он испугался, что сейчас Хуа Чэн уберёт ладонь с его лба и брезгливо столкнёт его голову с колен. Но князь демонов только чуть крепче сжал плечо наследного принца и негромко спросил: — Кто он? — Трёхглазый демон. — С рыжим лицом и синим глазом? Се Лянь резко вдохнул, каждая клеточка тела напряглась. — Ты его знаешь? Он часто бывает в Призрачном городе? — Теперь он бывает только в моих темницах, — уверенно произнёс Хуа Чэн. — Скоро его не станет, а к твоим ногам вернётся подвижность. Се Лянь не стал ни о чём спрашивать, но вновь расслабился. Они просидели так несколько минут, слушая пение какой-то птицы и глядя, как небо из сланцево-серого становится лиловым. — У меня есть кое-что для тебя. Наследный принц повернулся, глядя на Хуа Чэна снизу вверх. Тот тряхнул рукавом и белая лента выпорхнула наружу. — Жое! Ты её нашёл! — впервые с тех пор как Се Лянь оказался в Доме блаженств, на его губах промелькнула тень искренней улыбки. — Гэгэ, я же говорил, что отыщу. Лента привычно потянулась к шее, чтобы скрыть проклятую кангу, которую наследный принц предпочитал не выставлять напоказ. Но на этот раз Се Лянь испуганно вскинул руки, прикрывая горло, и сделал Жое знак разместиться на своём запястье. — Второй раз ты умер от удушья... Наследный принц застыл на мгновение, и Хуа Чэн понял, что произнёс это вслух. — Гэгэ, прошу, прости этого ничтожного! Я не хотел снова— — Всё в порядке, Сань Лан, — Се Лянь горько улыбнулся. — К тому же ты прав. Он снова повернулся на бок, то ли чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, любуясь садом, то ли чтобы не встречаться со своим спасителем взглядом. — Скажи мне, кто это сделал. — Нет нужды искать их. Ты и так мне помог, как не помог бы никто другой. — Нет, я найду их всех! — в голосе Хуа Чэна зазвучала сталь. — Только скажи мне, кто тебя убил, чтобы я обошёлся с ними должным образом. Се Лянь вдруг почувствовал прилив благодарности и облегчения от осознания, что в этом мире остался тот, кому он и произошедшее с ним не было безразлично. Наследный принц не знал, хочет ли он попросить Сань Лана не трогать этих людей или, напротив, разобраться с ними как можно быстрее. Бесконечный всепоглощающий страх того, что кто-то из клиентов снова его найдёт, никогда до конца не проходил. Но в итоге наследный принц только честно признался: — Я не знаю, кто это был. — Что ты имеешь в виду? — спросил Хуа Чэн, чувствуя, что ответ ему не понравится. Се Лянь глубоко вдохнул и тихо заговорил: — Дело в том, что многим клиентам нравилось хватать меня за шею. Некоторые даже специально просили для этого верёвку. Кажется, вид моей проклятой канги дополнительно подстёгивал их к тому, чтобы это сделать, — наследный принц непроизвольно потянулся и прикрыл орнамент рукой. — Иногда клиенты хотели так наказать меня за то, что я делал что-то неправильно. Но хуже было, когда им просто нравилось смотреть, как я задыхаюсь. Я часто терял сознание и уверен, что умер по меньшей мере раз. Когда именно? Я не знаю. Он замолчал, чувствуя, что больше не может сдерживать слёзы. Грудь сдавило так, будто боль физически рвалась изнутри. Пальцы ещё глубже зарылись в мягкий халат Хуа Чэна. Туда же хотелось спрятать лицо, но наследный принц не мог себе позволить испачкать прекрасные одежды слезами и соплями. Его опять трясло и Се Лянь не знал от холода это, или от слёз. А в голове билась единственная ясная мысль: Только бы Сань Лан не ушёл! Пожалуйста, пусть он не уходит! Хуа Чэн вдруг действительно убрал руки с его лба и плеча. А в следующий миг на наследного принца набросили что-то большое и тёмное. Он даже не успел испугаться, понял, что это всего лишь тонкое одеяло. Укрыв принца, князь демонов стал вытаскивать из-под сухой ткани ледяную, впитавшую росу простыню. Се Ляню было страшно, но он не сопротивлялся, позволяя Сань Лану делать всё то, что он сочтёт нужным. Когда мокрый куль оказался отброшен в сторону, Хуа Чэн вернул свою ладонь на плечо принца и начал медленно поглаживать. Сквозь ткань одеяла прикосновение казалось особенно мягким и нежным, невероятно бережным. Он выбрал правильное место. Руки наследного принца обычно были связаны, клиенты не использовали их, так что прикосновения к ним теперь не приносили столько страха и отвращения, как к другим частям тела. Если б Хуа Чэн положил ладонь наследному принцу на бок, Се Лянь не удержался бы от дрожи, а то и попытался уползти. — Тш-ш, прошу, не плачьте, Ваше Высочество. Что ещё этот ничтожный может сделать, чтобы тебе стало легче? Се Лянь вдруг почувствовал, что вместе с рыданиями его охватывает безудержный нервный смех. — Т-ты, ты уже столько... Такому, как я... И всё ещё... — он не мог выговорить ничего связного, он и сам толком не знал, что именно хочет сказать. Только продолжал смеяться, свободной рукой размазывая по лицу слёзы. — Гэгэ, если ты снова хочешь заговорить о долге, то не нужно. Ты ничего мне не должен, слышишь? Никакой платы. Его высочество смеялся до боли в рёбрах, не в силах остановиться. А потом снова заговорил хриплым надломленным голосом. — Князь демонов, потрясающий "непревзойдённый" обращается со мной так, будто он мой слуга. Посмешища всех трёх миров! Знаешь, что бы сделал небесный чиновник, если б нашёл меня? Даже самый низший? Он бы счёл это забавным! Рассказал всем, какой же я слабый безвольный дурак, что такое допустил! Будто я сам этого хотел! Возможно, кто-то из них даже спустился бы посмотреть, — его голос сорвался. — Я так боялся, что они придут смотреть! А пришёл ты, и забрал меня, сразу же, без условий. И сейчас ты так добр ко мне, держишь меня на коленях, хотя у меня наверняка уродливое опухшее лицо. — Гэгэ никогда не сможет стать уродливым для меня, — тихо пробормотал Хуа Чэн. — Я не знаю что я сделал такого прекрасного в жизни, чтобы заслужить тебя, Сань Лан.

𑁍𑁍𑁍

Истерика Се Ляня продолжалась долго, но в какой-то момент он вымотался настолько, что обмяк и заснул прямо у Хуа Чэна на коленях. Князь демонов взял его на руки и бережно отнёс обратно в спальню. За время их отсутствия постель успели перестелить, глава Призрачного города мягко опустил свою ношу на чистые сухие простыни, а сам устроился в резном деревянном кресле рядом с кроватью. Ему было очень больно видеть своего бога таким. Кто-то снова сломал его, ранил так глубоко, что наследный принц отчасти был не в себе. Да, сейчас в нём не плескалось той жестокости и жажды мести, как было после ста ударов мечом. Но вместо этого таился постоянный страх и отвращение к себе. Неизвестно, сколько времени уйдёт на то, чтобы Се Лянь стал прежним, да и возможно ли это? Хуа Чэну хотелось встать на колени и вымаливать у своего бога прощение за то, что он так долго искал его и не смог предотвратить произошедшего кошмара. Но князь демонов не стал, потому что знал — такое не прощают, ничего уже не сможет исправить того, что было. А ещё потому, что чувствовал — вопреки логике, справедливости и здравому смыслу наследный принц всё равно его простит и это сделает ситуацию ещё хуже. Князь демонов всё-таки опустился на колени у кровати, взял Се Ляня за руку и запечатлел на тыльной стороне ладони поцелуй. — Гэгэ, через что бы ты ни прошёл, что бы о себе ни думал, для меня ты всегда останешься самым прекрасным, самым чистым и светлым из созданий, самым любимым, — последнее Хуа Чэн произнёс почти шёпотом. — Я клянусь, что никому больше не позволю так обращаться с тобой, и вечно буду стоять за твоим левым плечом до тех пор, пока ты сам не захочешь уйти. Но и тогда я останусь к твоим услугам до скончания дней. Ваше высочество, знай, ничто в этом подлунном мире или на Небесах не заставит меня отказаться от тебя, никогда, моё сокровище. Князь демонов отпустил руку наследного принца, а затем извлёк из складок своего халата кольцо на серебряной цепочке и осторожно надел его Се Ляню на шею.

𑁍𑁍𑁍

Про темницы главы Призрачного города ходило множество слухов, один причудливей другого. Но почти все почему-то сходились в мысли, что находятся они под его резиденцией. Полнейший вздор! Хуа Чэн не мог позволить всякому сброду находится так близко к своему богу. Конечно, князь демонов не надеялся, что однажды наследный принц действительно будет жить с ним под одной крышей. Но Дом Блаженств он возводил и обставлял, движимый именно этой мечтой, о чём говорили многочисленные ковры, устилавшие пол, или оружейная, наполненная вещицами, которые самого главу города нисколь не интересовали. Пленники содержались в казематах в трёх сторонах Призрачного города. Хуа Чэн чувствовал, что сейчас ему бы не помешало пройтись и проветрить голову. Но он не мог заставить себя покинуть его высочество даже на лишнюю минуту, а потому снова воспользовался игральными костями. Трёхглазый демон сидел на полу, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрировал, как же он возмущён сложившейся ситуацией. Хуа Чэн удовлетворённо отметил, что раны, нанесённые Эмином даже не начали восстанавливаться, только кровь перестала идти. Но произошло это, очевидно, недавно, поскольку весь пол был покрыт уродливыми багровыми разводами, а в воздухе стоял резкий запах, горчащий на языке. При виде князя демонов владелец борделя оскалился, демонстрируя неровные жёлтые зубы. — Как тебя зовут, падаль? — без лишних предисловий начал Хуа Чэн. — О, у меня много имён, — демон приосанился. — Рад, что ты наконец-то решил их узнать. — Тогда поторопись. Времени у меня не так много. — в голосе звучали угрожающие нотки. — Меня зовут Вей Хао, — он сказал это таким тоном, словно ожидал, что глава Призрачного города узнает имя и отпрянет в ужасе. Но тот лишь скривился. — Ну надо же. Сам придумал? Давай следующие. Хуа Чэн пока не решился изучить весь свиток с именами тех, кто был причастен к насилию над его богом. Но просмотрел первые несколько строк, и имени Вей Хао там не значилось. А ведь, по словам наследного принца, трёхглазая тварь была первой, кто... Князь демонов постарался отогнать от себя все мысли и сосредоточиться на именах. Вей Хао назвал ещё несколько прозвищ, самое тривиальное из которой наверняка было его именем при жизни. Но никаких совпадений со свитком вновь не нашлось. Значит, владелец себя не вносил. Хуа Чэн достал бумагу из-за пазухи и протянул её демону, второй рукой извлекая из ножен ятаган. — А теперь, если ты хочешь потерять поменьше пальцев, тебе лучше сказать где здесь будет правильно вписать твоё имя. Демон стушевался, разрываясь между желанием как можно сильнее уязвить своего обидчика и страхом обречь себя на ещё большие мучения. — В самое начало, — наконец пролепетал он. — Я в-всегда начинаю с новыми работниками, но после... — Лжец! Ятаган блеснул и остановился в волоске от синего глаза. — Я приходил раз в пару дней! — испуганно вскричал демон. — Вместо клиентов? — В перерывах! В его каморку! — Хорошо, — низкий утробный рук, вырвавшийся из пасти главы Призрачного города не предвещал ничего хорошего. — Знаешь, мои бабочки могут запоминать то, что видят и рассказывать мне. Или кому-то ещё, — тон Хуа Чэна вдруг стал пугающе ласковым. — Теперь подумай хорошенько и ответь, есть ли что-то такое у тебя? На деле это означало: "Есть ли что-то, что запомнило наследного принца в неподобающем виде и могло передать это другим. Демон скосил глаза на лезвие Эмина и с неохотой пробормотал: — Да, есть кое-что, — Вей Хао засунул руку за пазуху и извлёк из внутренних карманов своего одеяния горсть крупных рыжеватых ракушек. Улиток в них не было, но внутри каждой клубился густой жёлтый дым. — Они лепятся на стены и потолок, а затем я их собираю. Ну или сами приползают. Хуа Чэн провёл когтем по краю раковины. Вещица представляла из себя что-то среднее между артефактом и самым низшим одушевлённым демоном. Но если бабочки главы Призрачного города никогда бы не подчинились чужаку, то это создание по первому намёку развернуло перед незнакомцем калейдоскоп хранившихся в памяти образов. На многих из них были незнакомые люди, но повсюду мелькал и образ его высочества. Хуа Чэн потянулся к одному из изображений, не замечая, что у него дрожат руки. Наследный принц лежал на полу, том самом земляном и холодном. Руки снова были связаны, но он всё равно пытался сопротивляться, извиваясь всем телом. На его бёдрах сидел трёхглазый демон и удовлетворённо скалился. — Что, не рад меня видеть? Зря, я вот тебе очень рад, — нижняя пара рук грубо сдавила талию наследного принца, а верхняя схватила его за подбородок и плечо — П-пожалуйста, не надо, — пробормотал Се Лянь, обречённо зажмуриваясь. Вей Хао впился когтями, оставляя на плече наследного принца глубокие порезы. — Я просил смотреть мне в глаза! Иначе придётся тебе их выколоть, — рука, лежавшая на подбородке переместилась выше, когти застыли на уровне одного из глаз. Се Лянь подчинился, теперь он с ужасом смотрел на своего мучителя, стараясь даже моргать как можно реже. — Неплохо, — скупо похвалил демон, убирая когти от лица. Он начал двигаться и наследный принц тоненько заскулил от унижения и боли. Он плакал, судорожно хватал ртом воздух, трясся, но больше не смел закрывать глаз. Хуа Чэну хотелось смахнуть это воспоминание и никогда больше его не видеть, но он заставлял себя смотреть. Это была его вина, его нерасторопность. Он должен был видеть последствия. Трёхглазый демон так сильно впился в Се Ляня когтями, что из-под них потекли струйки крови. Он ускорился, и наследный принц потерял контроль над собой. Бог несчастий зарыдал в голос, мотая головой. Снова закрыл глаза. Руки так дёргались, что, казалось, сейчас сломаются хрупкие запястья. — Сань Лан, Сань Лан, помоги мне! Пожалуйста, помоги мне, Сань Лан! Забери меня отсюда! Вей Хао наотмашь ударил наследного принца по лицу, ладонью зажимая ему рот. — Если б этому Сань Лану было до тебя хоть какое-то дело, он бы наверняка уже пришёл. С чего бы ему вдруг появляться теперь? Да и подумай сам, если он — да хоть кто-нибудь — узнает правду о том, что было, ему захочется тебя видеть?? Шлюха, только и можешь делать, что ныть! Как же мне надоели твои вопли! Демон продолжал бить Се Ляня, пока у того не потекла кровь из носа, заливая лицо. А затем достал откуда-то маленький кинжал. Через плечо он махнул висевший на потолке "улитке", что запись можно прекращать. Картинка расплылась и исчезала. И без того бледное лицо Хуа Чэна от злости стало серой мертвенной маской. Он ничего не сказал, но ятаган, зажатый в его руке, нацелился Вей Хао между ног. — Эй, т-ты что делаешь!? — заголосил пленник. — Не надо, я сниму с него заклятье паралича! Князь демона молча посмотрел на него чёрным глазом. Тот сделал несколько пассов руками, забормотал что-то, безумно вращая синим глазом посередине лба, а затем резко развёл ладони в стороны. — Готово! Всё г-готово! Правда, на восстановление подвижности потребуется время, но я его больше не держу, клянусь! Хуа Чэн смерил его оценивающим взглядом — не врёт. Хорошо. Эмин резко опустился вниз. Жуткий вопль отразился от каменных стен темницы. Трёхглазый демон катался по земле, всеми четырьмя руками сжимая пах, где на месте его достоинства осталась только кровоточащая рана. От боли он не мог выдавить из себя ни слова. Хуа Чэн смотрел на него отсутствующим взглядом и чувствовал, что этого недостаточно. Перед глазами у него стоял его хрупкий принц, рыдающий от прикосновений этого чудовища. Где-то далеко, за сотни ли отсюда, покинутый всеми после вчерашнего переполоха бордель вспыхнул как спичка и сгорел дотла раньше, чем зеваки начали пытаться его потушить. "Падаль, мразь, тварь! Ты это допустил! Столько столетий, а ты так и не научился защищать то, что дорого!" Лезвие ятагана нацелилось в его собственную грудь, рука не дрожала, но сам Эмин подрагивал с серебряным звоном, не желая ранить хозяина. Нет, так нельзя, пока нельзя. Вдруг сейчас Се Лянь позовёт его, а Хуа Чэн, поддавшись эмоциям, окажется в неподобающем виде и не сможет сразу прийти на помощь. Рука с лезвием опустилась. Вей Хао продолжал метаться на полу, скребя о камни, но князь демонов, больше не обращая на него внимания, бросил игральные кости и покинул темницу. Его бог спал спокойно, грудь ровно вздымалась, простыня даже не успела сбиться. Тонкие пальцы крепко сжимали кольцо на серебряной цепочке.

𑁍𑁍𑁍

Цзюнь У посмотрелся в зеркало, поправляя складки на своём безупречном одеянии. Прошло уже достаточно времени, пора бы герою выйти на сцену. Всё шло удачнее, чем он предполагал. Сяньлэ успел так отчаяться за эти несколько дней, что даже вознёс ему пару молитв. Таких искренних, что это грело душу, а губы сами собой расплывались в улыбке. Цзюнь У вновь посмотрел в зеркало. Нет, это не подходит. Улыбка должна быть более приветливой и кроткой. Этакий отец, с готовностью принимающий назад блудного сына. Ох, как он, должно быть, обрадуется, как будет благодарен! Небесный император вновь улыбнулся слишком хищно, представляя, как Сяньлэ бросится к нему и прижмётся в поисках защиты. А он, благородное божество, спасёт его от очередного клиента и заберёт в свои чертоги. Разумеется, на своих условиях. Это должно крепко привязать к нему Се Ляня, наконец-то, после стольких лет. Ах, бедный Сяньлэ. Будь он немного более покорным и покладистым, Цзюнь У бы не пришлось идти на такие меры. Но что поделать. В очередной раз поправив сияющую броню и поймав своё прекрасное отражение в сверкающем до зеркального блеска наплечнике, Цзюнь У сошёл с небес. Он шёл по улицам города в предвкушении, мысленно потирая руки от нетерпения. Но за очередным поворотом вдруг наткнулся на пепелище. От борделя остался только повисший в воздухе тяжёлый запах гари, да горы золы. Наследного принца Сяньлэ здесь больше не было.​