Нечто

*Промежуток: Узумаки Наруто проходит «экзамен» на генина Яркий день под раскалённым пустынным солнцем. На границе Нации Ветра и Огня, где пески встречаются с лесами, внезапно образовалась идеальная чёрная пустошь — более двухсот метров в каждую сторону. Деревья со стороны Страны Огня почернели и окаменели, словно их выжгли изнутри. Пески пустыни превратились в чёрный, стеклянистый порошок, хрустящий под ногами, как перемолотые кости. Патрульные шиноби, которые оказались в эпицентре, остались стоять — превращённые в статуи из чёрного иния, от кожи до самых костей. Их лица застыли в гримасах предсмертного ужаса. Место было настолько жутким не столько своим видом, сколько ощущением. Здесь не было ни единого дуновения ветра. Ни звука. Ни чувства времени. Словно сама реальность прогнила. В будущем эту проклятую землю назовут Долиной Стоящих Трупов. --- **Два дня назад.** Группа чунинов из Деревни Скрытой в Песке медленно обходила границу. Дело было рутинное, скучное, пыльное. Чтобы скрасить тоску, трое из них прихватили с собой бутылку дешёвого саке. Капитан, строгий мужчина со шрамами, шёл чуть впереди и хмурился. — Хей, не напивайтесь вы так. Мы всё-таки на миссии, — проворчал он, поправляя повязку с символом Суны. — Ой, да ладно, капитан-Ик! — заржал один из подчинённых, уже слегка заплетающимся языком. — Тебе кеп! Мы ведь всего-то ходим туда-сюда. Никто не нападёт на границу в такое время. — И всё же будьте начеку... — начал капитан, но его слова прервал яркий, ослепительный всполох света, похожий на миномётный разрыв. Он вспыхнул всего в нескольких метрах над землёй, чуть дальше по маршруту. Не договорив, капитан рванул вперёд. Двое пьяных подчинённых мгновенно протрезвели, прогнав чакру по телу, и бросились следом. Когда они прибыли, то увидели отряд чунинов из Конохи — те стояли в полной боевой готовности, кунаи наготове, пальцы уже складывали печати. Все взгляды были прикованы к странной фигуре в центре небольшой воронки. «Это... ребёнок?»— мелькнула мысль у капитана песчаников. Ростом как Темари-сама. Может, техника превращения? Но что-то было не так. Совсем не так. — Капитан, я не чувствую от него никакой чакры, — прошептал один из его людей. — Не расслабляйся. Ни один обычный ребёнок не может обладать таким телом. Это был парень лет тринадцати-четырнадцати на вид. Короткие, неестественно белые волосы, будто выжженные светом. Кожа — смертельно бледная, мраморная, без единого изъяна: ни пор, ни волосков, ни шрамов, ни родинок. Тело выглядело так, словно его выковали в кузнице богов — идеальные пропорции, рельефные, но не перекачанные мышцы, каждая линия которых излучала тяжёлую, подавляющую силу. Даже на расстоянии в десять метров чувствовалась их плотность, словно под кожей скрывались стальные тросы. Он медленно поднимался с земли. Каждое движение было исполнено такой хищной грации, что все шиноби невольно проверили себя на гендзюцу. Когда он поднял голову в сторону коноховцев, один из них, не выдержав, закричал от первобытного ужаса и метнул огромный огненный шар. Песчаники уже хотели броситься на помощь «мальчику», но тот резко повернул голову в их сторону. И они увидели глаза. Роговица — абсолютная, бездонная чёрная пустота. Зрачки — ярко-жёлтые, как расплавленный топаз, пронизанные алыми, кровавыми пигментами, словно рубиновые трещины в кристалле. В эти глаза невозможно было смотреть дольше секунды. В них читалось нечто древнее, голодное и абсолютно чужое. Коноховец, выпустивший огонь, действовал из чистого, животного страха — страха перед тем, чего не должно существовать в этом мире. Тело одного из шиноби Суны дёрнулось само по себе. Он начал складывать печати, выпуская «Ветряной Разрез». Другие метнули кунаи с взрывными печатями. Взрывы прогремели по всей границе, распугивая живность и привлекая внимание других патрулей. Когда чёрный дым рассеялся, на месте парня стояла лишь нижняя половина тела — от ног до таза. Выше — только окровавленный, блестящий позвоночник, торчащий из развороченной плоти, как сломанная колонна. Кровь хлестала толчками, пачкая чёрный песок. Но потом началось то что живым лучше не видеть. Туловище начало восстанавливаться. Сначала раздался влажный, чавкающий звук — словно кто-то месил сырое мясо в огромной бочке. Из обрубка позвоночника полезли красные, пульсирующие нити — сухожилия и мышцы, извивающиеся, как черви. Они ползли вверх, обвивая кости с мерзким, липким шорохом. Запах горелой плоти смешался с тяжёлым, сладковатым ароматом свежей крови и чего-то гнилостного, металлического. Кожа нарастала кусками — сначала розовая, сырая, блестящая от сукровицы, затем бледнела до мраморной белизны. Позвонки щёлкали и вставали на место с отвратительным хрустом. Рёбра вылезали наружу, как пальцы из могилы, обтягиваясь мясом. Лёгкие, сердце, кишечник — всё формировалось заново, пульсируя, сокращаясь, иногда вываливаясь наружу прежде, чем успевало обрасти оболочкой. Один из шиноби не выдержал и его вырвало прямо на песок. Парень — нет, уже явно **Нечто** — наконец отрастил голову. Череп сначала был голым, с пустыми глазницами, в которых копошились белые нити. Затем наросли глазные яблоки, веки, брови. Последними вернулись волосы — короткие, белые, идеальные. Точно такие какими и были, он поставил ладонь на землю, и за его спиной вспыхнуло маленькое, ослепительно-белое солнце и его потустароний голос произнёс слова что человеку понять не дано -ᛖᛏᛖᚱᚾᚨᛚ ᛗᛖᚱᛉᛚᛟᛏᚨ Солнце засияло, но вместо тепла от него хлынул дьявольский, пронизывающий холод. Ноги всех присутствующих мгновенно онемели, все вокруг начало покрываться инеем, трескаться. Воздух стал густым, вязким. А перед глазами осталась лишь тьма.