Пока смерть не разлучит нас

Май в Ли Юэ — время, когда город окончательно просыпается от зимней спячки и начинает жить в полную силу. Улицы наполняются ароматами цветущих магнолий и жасмина, смешивающимися с вездесущим запахом морской соли, которую ветер приносит из порта. Торговцы раскладывают на прилавках первые летние фрукты — абрикосы, персики, ранние арбузы, — и воздух звенит от птичьих трелей и людских голосов. Для учеников «Небесного нефрита» май был особенным месяцем: с одной стороны, впереди маячили итоговые контрольные и конец учебного года, с другой — уже чувствовалось приближение лета, каникул, свободы. Феофан шёл в школу по привычному маршруту и думал о том, как быстро пролетел этот год. Казалось, только вчера он стоял перед воротами «Небесного нефрита» с колотящимся сердцем, боясь насмешек и презрения. А теперь он шёл по улице с высоко поднятой головой, зная, что за углом его ждёт Зандик, а у ворот школы — Скарамучча и остальные. Теперь он был не один. На перекрёстке, как всегда, стоял Зандик. Сегодня он читал книгу в синем переплёте — что-то по органической химии, судя по формулам на обложке. Его тёмные волосы, как обычно, были взъерошены, а шарф завязан кое-как. Но при виде Феофана он отложил книгу, и в его глазах промелькнуло то самое тепло, которое Феофан научился замечать. — Доброе утро, — сказал Зандик. — Ты сегодня на минуту раньше обычного. — Ты всё ещё считаешь минуты? — Я считаю всё. Это привычка. От неё трудно избавиться. — Может, и не нужно, — улыбнулся Феофан. — Мне нравится, что ты такой. Зандик задумался, а потом кивнул — коротко, но с каким-то особым выражением, которое означало, что он оценил сказанное. У ворот школы их ждал Скарамучча. Он сидел на скамейке и рисовал в своём альбоме. Его светлые волосы были убраны в аккуратный хвост, а новое весеннее пальто сидело безупречно. Рядом с ним, чуть поодаль, сидел Каэдэ. Он всё ещё носил маску, но теперь она не казалась такой пугающей, как в первый день. Скорее, она стала частью его — как шарф Зандика или альбом Скарамуччи. — Доброе утро, — сказал Феофан, подходя. — Доброе, — ответил Скарамучча, не отрываясь от рисунка. — Ты сегодня рано. Обычно ты приходишь на две минуты позже. — Ты тоже считаешь минуты? — Я научился у Зандика. Это заразно. Каэдэ ничего не сказал, но его глаза — единственное, что было видно из-под маски, — потеплели. Феофан сел рядом с ним. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — ответил Каэдэ. — Вчера долго не мог уснуть. Думал. — О чём? — О разном. О том, что было раньше. О том, что будет потом. Феофан не стал спрашивать дальше. Он знал: когда Каэдэ будет готов, он расскажет сам. А пока — достаточно просто быть рядом. В классе было шумно. Итто, который всегда приходил раньше всех, стоял на подоконнике и что-то громко рассказывал Горо. Увидев Феофана, он замахал руками. — Феофан! Ты не представляешь! Я вчера видел настоящего орла! Он летел над горой, и я попытался его догнать! — И как, догнал? — спросил Феофан, заранее зная ответ. — Почти! — ответил Итто. — Если бы гора была чуть-чуть ниже, я бы его точно догнал! — Горы не становятся ниже, Итто, — заметил Горо. — Эта станет! Если я её попрошу! Господин Лу вошёл в класс ровно в девять. Он выглядел немного уставшим — конец учебного года сказывался и на учителях, — но улыбался. — Доброе утро, дети. Сегодня у нас важный день. Я хочу обсудить с вами итоговые контрольные, которые начнутся через две недели. Но перед этим — у меня есть объявление. Класс затих. — Каждый год, в конце мая, наша школа проводит День открытых дверей. В этот день к нам приходят будущие первоклассники — те, кто в сентябре займёт ваши места. Мы показываем им школу, рассказываем, чему они научатся. И в этом году, — господин Лу сделал паузу, — я хочу, чтобы вы сами провели экскурсию для новых учеников. По классу прокатился удивлённый гул. — Мы? — переспросила Кокоми. — Но мы же ещё маленькие! — Именно поэтому вы справитесь, — ответил господин Лу. — Вы лучше всех знаете, что чувствует ребёнок, который первый раз переступает порог этой школы. Вы помните свои страхи, свои сомнения. Вы сможете рассказать им то, что не сможет рассказать ни один взрослый. — А что именно мы должны делать? — спросил Хэйдзо, который уже достал блокнот для записей. — Разбиться на пары. Каждая пара возьмёт одного или двух будущих учеников и проведёт их по школе. Покажет классы, библиотеку, столовую, сад. Расскажет, как проходят уроки, чем занимаются на переменах. Ответит на вопросы. Вы будете их наставниками на один день. Дети зашептались. Идея была неожиданной, но захватывающей. Быть наставником — это звучало почти как быть учителем. — Я хочу! — немедленно закричал Итто. — Я покажу им, как надо правильно залезать на подоконник! — Лучше покажи им, как правильно сидеть за партой, — поправил Горо. — Это скучно! — Зато безопасно. Господин Лу улыбнулся и продолжил: — Разбиться на пары вы можете сами. Выберите того, с кем вам комфортно работать. Завтра я дам вам список будущих учеников и распределю, кто с кем будет. Феофан повернулся к Зандику, но прежде чем он успел что-то сказать, к нему подошёл Каэдэ. — Можно с тобой? — спросил он тихо. — Я… я не очень хорошо общаюсь с незнакомыми. Но с тобой мне будет легче. Феофан посмотрел на него. Каэдэ всё ещё носил маску, всё ещё говорил тихо, всё ещё боялся. Но он сам подошёл. Сам попросил. Это был огромный шаг. — Конечно, — ответил Феофан. — Мы будем в паре. — А как же я? — раздался голос Скарамуччи. Он стоял рядом, скрестив руки, и выглядел недовольным. — Мы всегда были втроём. Теперь ты бросаешь нас ради новенького? — Я не бросаю, — возразил Феофан. — Просто Каэдэ нужна помощь. А ты и так отлично справляешься. — Отлично справляюсь? — переспросил Скарамучча, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на удивление. — Да. Ты стал гораздо увереннее за этот год. Ты можешь провести экскурсию сам. Или с Зандиком. Скарамучча перевёл взгляд на Зандика. Тот сидел за партой и читал книгу, не обращая внимания на их разговор. — Зандик, — позвал Скарамучча. — Ты будешь со мной в паре? — Если ты не будешь мешать мне читать, — ответил тот, не поднимая головы. — Я никогда тебе не мешаю. — Мешаешь. Но я терплю. Скарамучча фыркнул, но Феофан заметил, что уголки его губ дрогнули вверх. Он был рад. Просто не хотел этого показывать. Вечером, после уроков, Каэдэ попросил Феофана задержаться. Они сидели в опустевшем классе, и за окнами медленно садилось солнце, окрашивая парты в золотистые тона. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал Каэдэ. — Вернее, спросить. — Спрашивай. — Моё имя. «Странник». Это не имя. Это прозвище, которое мне дали в приюте. Потому что я нигде не задерживался. Всегда уходил. Всегда был чужаком. Но теперь… теперь я не хочу быть чужаком. Я хочу быть… собой. Феофан слушал, не перебивая. — Я придумал себе новое имя, — продолжил Каэдэ. — Каэдэ. Это значит «кленовый лист». Я видел однажды, как кленовый лист падает с дерева. Он кружится в воздухе, и кажется, что он сейчас упадёт и разобьётся. Но он не разбивается. Он просто ложится на землю и становится частью чего-то большего. Я хочу быть таким листом. Не разбиться. А стать частью чего-то. — Каэдэ, — повторил Феофан, пробуя имя на вкус. — Мне нравится. Очень нравится. — Правда? — Правда. — Феофан взял его за руку. — Теперь ты — Каэдэ. И ты — часть нашего отряда. Навсегда. Каэдэ снял маску — впервые за долгое время просто так, без причины. Его лицо было открытым, уязвимым, но в глазах светилась решимость. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты есть. — Это ты есть, — ответил Феофан. — И это самое важное. На следующий день, когда Феофан и Каэдэ вошли в класс, их встретил Скарамучча. Он стоял у двери с таким видом, будто ждал именно их. — Ну что, — сказал он, обращаясь к Каэдэ, — говорят, у тебя новое имя? — Да. Каэдэ. Скарамучча помолчал, а потом неожиданно протянул руку. — Приятно познакомиться, Каэдэ. Я Скарамучча. Будем знакомы заново. Каэдэ посмотрел на протянутую руку, потом на лицо Скарамуччи. Медленно, неуверенно, он пожал её. — Приятно познакомиться, — ответил он. Феофан смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Ещё год назад Скарамучча ни за что бы не протянул руку новенькому. Ещё год назад Каэдэ ни за что бы не снял маску. А теперь они стояли здесь — два человека, которые когда-то были чужими, а теперь становились чем-то большим. — Отряд, — тихо сказал Зандик, который наблюдал за этой сценой со своей парты. — Расширяется. — Ты ведёшь учёт? — спросил Феофан. — Разумеется. Сейчас в отряде десять основных членов и несколько вспомогательных. Это оптимальный размер для эффективного функционирования. — Ты даже отряд оптимизируешь, — вздохнул Скарамучча. — Я всё оптимизирую. Это моя функция. День открытых дверей состоялся в последнюю пятницу мая. Школа преобразилась: в коридорах висели разноцветные флажки, на стенах — рисунки учеников, в холле — стенды с фотографиями и грамотами. Будущие первоклассники — маленькие, испуганные, с широко раскрытыми глазами — жались к родителям и оглядывались по сторонам, как зверьки, попавшие в незнакомый лес. Феофан и Каэдэ взяли под свою опеку двоих: мальчика и девочку. Мальчика звали Лиан, он был альфой с сильным запахом хвои и мёда, и он всё время дёргал сестру за рукав, пытаясь куда-то убежать. Девочку звали Мэйлин, она была омегой с тихим голосом и испуганными глазами, и она пряталась за спину брата, когда к ней обращались. — Не бойтесь, — сказал Феофан, присаживаясь перед ними на корточки. — Здесь не страшно. Здесь хорошо. Пойдёмте, я покажу вам наш класс. Они провели малышей по всей школе. Показали классную комнату — светлую, просторную, с цветами на подоконниках и картами на стенах. Показали библиотеку — огромный зал с тысячами книг, где пахло старой бумагой и временем. Показали столовую — где по четвергам давали сладкие булочки. Показали сад — с прудом, золотыми карпами и старой скамейкой под сосной. Каэдэ, к удивлению Феофана, говорил больше обычного. Он рассказывал не о том, как проходят уроки — для этого у него не хватало терпения, — а о том, что чувствуешь, когда первый раз заходишь в класс. О том, как страшно, и как этот страх проходит. О том, что здесь можно найти друзей. О том, что он сам нашёл. — А это кто? — спросила Мэйлин, указывая на маску, которую Каэдэ держал в руках, а не на лице. — Это… это моя старая маска, — ответил Каэдэ. — Я носил её, когда боялся. Но теперь я меньше боюсь. Поэтому маска здесь, а я — здесь. Мэйлин посмотрела на него огромными глазами, а потом вдруг улыбнулась. — Ты смелый, — сказала она. Каэдэ замер. Ему никогда не говорили, что он смелый. Наоборот — всю жизнь его считали странным, пугающим, чужим. А эта маленькая девочка, которая сама боялась всего на свете, назвала его смелым. — Спасибо, — тихо ответил он. — Ты тоже смелая. Раз пришла сюда. После экскурсии, когда будущие первоклассники ушли, господин Лу собрал класс. — Вы все отлично справились, — сказал он. — Я видел, как вы общались с малышами. Вы были терпеливы, заботливы, внимательны. Вы были настоящими наставниками. Я горжусь вами. — А мы гордимся собой! — заявил Итто. — Особенно я! Я показал им, как правильно залезать на турник! — Ты показал им, как упасть с турника, — поправил Горо. — Это тоже важный навык! Надо уметь падать! Господин Лу рассмеялся. Класс поддержал его. И в этом смехе было что-то удивительное — чувство единства, общности, семьи. После уроков Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ сидели на скамейке у пруда. Солнце клонилось к закату, и вода в пруду казалась расплавленным золотом. — Знаете, — сказал Феофан, — я думаю о том, что сказала та девочка. Мэйлин. Она назвала Каэдэ смелым. — И что? — спросил Скарамучча. — Она права. Каэдэ — смелый. Он пришёл сюда, когда никто его не знал. Он носил маску, но нашёл в себе силы её снять. Он сменил имя. Это требует смелости. — Я не чувствую себя смелым, — сказал Каэдэ. — Я просто делаю то, что должен. — Именно это и есть смелость, — заметил Зандик. — Делать то, что должен, даже когда страшно. Я читал об этом. — Ты читал о смелости? — удивился Скарамучча. — Я читал обо всём, — ответил Зандик. — Смелость — это не отсутствие страха. Это действие вопреки страху. Каэдэ действует. Значит, он смелый. Каэдэ посмотрел на Зандика. Что-то промелькнуло в его глазах — может быть, благодарность, может быть, удивление. — Спасибо, — сказал он. — Это констатация факта, — ответил Зандик. — Не за что благодарить. — Ты невозможен, — сказал Скарамучча. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Дни шли, и первый класс неумолимо приближался к концу. Впереди были последние уроки, последние контрольные, последние перемены. А потом — долгие летние каникулы, полные обещаний и приключений. Но пока — пока они были здесь. Вместе. И это было самое главное.