Пока смерть не разлучит нас

Последний учебный день первого класса наступил в середине июня — жаркий, солнечный, наполненный стрекотом цикад и запахом распускающихся лотосов из школьного пруда. Небо над Ли Юэ было пронзительно-голубым, без единого облачка, словно сама природа решила сделать этот день идеальным. Феофан проснулся рано, ещё до того, как тётя Линь пришла его будить. Он лежал в постели и смотрел в потолок, думая о том, что сегодня всё изменится. Сегодня он в последний раз войдёт в класс как первоклассник. Сегодня он попрощается с партой, за которой просидел целый год, с доской, на которой решал свои первые уравнения, с подоконником, на котором стоял их классный бамбук. Сегодня он скажет «до свидания» господину Лу — не навсегда, но на целое лето. Искорка, почувствовав, что хозяин проснулся, начала бегать по клетке и попискивать. Феофан встал, насыпал ей зерна, погладил по спинке. — Сегодня особенный день, — сказал он ей. — Последний день первого класса. Ты даже не представляешь, как много всего случилось за этот год. Искорка, разумеется, ничего не ответила, но её светящиеся глаза смотрели на него с пониманием. За завтраком тётя Линь, как всегда, суетилась вокруг, подкладывая в тарелку то кашу, то булочку. Но сегодня она была особенно заботливой — видимо, тоже чувствовала важность момента. — Маленький господин, вы сегодня такой задумчивый, — заметила она. — Волнуетесь? — Нет, не волнуюсь, — ответил Феофан. — Просто… странно. Целый год прошёл. А кажется, будто только вчера я шёл в школу первый раз. — Время летит быстро, когда ты счастлив, — сказала тётя Линь. — Это хороший знак. Значит, год был удачным. — Да, — улыбнулся Феофан. — Очень удачным. На перекрёстке его, как всегда, ждал Зандик. Но сегодня он был без книги — впервые за всё время, что Феофан его знал. Он просто стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел на улицу. Его руки были пусты, и это выглядело так необычно, что Феофан на мгновение замер. — Ты без книги? — спросил он, подходя. — Я подумал, что в последний день можно сделать исключение, — ответил Зандик. — Я хотел… просто идти и смотреть. Запоминать. — Ты запоминаешь улицу? — Я запоминаю всё. Этот год. Эту дорогу. Тебя. То, как ты идёшь, немного наклонив голову влево. То, как ты улыбаешься, когда видишь меня. Это важные данные. Феофан почувствовал, как щёки заливает краска. — Ты запоминаешь, как я улыбаюсь? — Разумеется. Твоя улыбка — одна из немногих переменных, которые не требуют анализа. Она просто… хорошая. — Ты делаешь мне комплименты? — Я констатирую факты. — Это одно и то же, когда ты их говоришь. Зандик задумался, а потом кивнул. — Возможно, ты прав. Я не различаю эти категории. Но я учусь. У ворот школы их ждал Скарамучча. Он сидел на скамейке и не рисовал — что тоже было необычно. Его альбом лежал рядом закрытым, а сам он просто смотрел на ворота, на толпящихся учеников, на учителей. — Ты сегодня без альбома? — спросил Феофан, подходя. — Я подумал, что в последний день можно просто… быть, — ответил Скарамучча. — Не рисовать, не писать, не анализировать. Просто быть здесь. — Это на тебя не похоже. — Я знаю. Но я меняюсь. Вы меняете меня. Каэдэ подошёл через несколько минут. Он был без маски — теперь это стало привычным. Его лицо, всё ещё немного бледное, освещала лёгкая улыбка. — Я боялся этого дня, — признался он. — Думал, что будет грустно. Но сейчас… сейчас мне не грустно. Мне хорошо. Потому что я здесь, с вами. — Мы всегда будем здесь, — сказал Феофан. — Даже когда не рядом. Помнишь? Мы — отряд. — Помню, — ответил Каэдэ. — Я запомнил. В классе было необычно тихо. Дети сидели за партами, но не болтали, не смеялись, не бегали между рядами. Все чувствовали: сегодня особенный день. Итто, который обычно был громче всех, сидел на своём месте и задумчиво смотрел в окно. Горо сидел рядом и что-то тихо ему говорил. Аякс вертел в руках амулет, который ему подарила мама. Кокоми перелистывала свой альбом воспоминаний. Чжун Ли сидел с закрытыми глазами — то ли медитировал, то ли просто наслаждался моментом. Хэйдзо что-то записывал в блокнот. Синобу проверяла, всё ли она сложила в портфель. Тома раздавал последние конфеты — «чтобы лето было сладким». Барбара тихо напевала какую-то мелодию. Коломбина, как всегда, загадочно улыбалась, глядя на всех. Господин Лу вошёл в класс в девять часов — как всегда, ровно по звонку. Но сегодня он не сел за учительский стол. Он встал перед классом, обвёл взглядом своих учеников и долго молчал. — Дети, — сказал он наконец, и его голос чуть дрогнул. — Вот и настал этот день. День, когда мы прощаемся с первым классом. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Год назад вы пришли сюда маленькими, испуганными, ничего не знающими. Вы не умели читать, не умели считать, не умели дружить. Вы боялись. А теперь посмотрите на себя. Вы читаете книги. Вы решаете задачи. Вы пишете стихи. Вы защищаете друг друга. Вы стали семьёй. В классе было тихо. Даже Итто не шевелился. — Я помню каждого из вас, — продолжил господин Лу. — Помню, как Итто в первый день залез на подоконник и чуть не упал. Помню, как Кокоми принесла в класс аквариум с рыбками. Помню, как Хэйдзо расследовал дело о пропавшем печенье. Помню, как Феофан рассказывал легенду о Нефритовом драконе, и как Скарамучча спел свою песню, и как Каэдэ впервые снял маску. Я помню всё. И я горжусь вами. Каждым из вас. Он достал платок и вытер глаза. — Я не хочу, чтобы вы грустили, — сказал он. — Потому что это не конец. Это только начало. Вы вернётесь сюда через три месяца — уже второклассниками. Вы будете старше, умнее, сильнее. Вы узнаете много нового. Но я надеюсь, что вы сохраните то, что у вас есть сейчас. Вашу дружбу. Вашу доброту. Вашу смелость. Это самое ценное. Он взял со стола стопку грамот. — А теперь — давайте отметим ваши достижения. Каждый из вас получит грамоту. Не за оценки. За что-то более важное. Он начал вызывать учеников по одному. Итто получил грамоту «За неукротимую энергию и умение поднимать настроение». Горо — «За терпение и заботу о друзьях». Кокоми — «За любовь к знаниям и красоту души». Чжун Ли — «За мудрость и глубокие познания». Хэйдзо — «За аналитический ум и стремление к истине». Синобу — «За справедливость и соблюдение правил». Аякс — «За боевой дух и верность друзьям». Тома — «За щедрость и умение делиться». Барбара — «За музыкальный талант и доброе сердце». Коломбина — «За загадочность и умение видеть суть». Когда очередь дошла до Скарамуччи, господин Лу сказал: — Скарамучча, ты получаешь грамоту «За смелость быть собой». Ты пришёл к нам с высоко поднятой головой, но внутри был одинок. Ты нашёл в себе силы измениться. Ты открылся людям. Это требует огромной смелости. Я горжусь тобой. Скарамучча взял грамоту. Его руки дрожали. — Спасибо, — тихо сказал он. — Я… я не ожидал. — Именно поэтому ты её заслужил. Каэдэ получил грамоту «За умение доверять». Он взял её и долго смотрел на золотые буквы. — Это самая важная грамота в моей жизни, — сказал он. — Потому что раньше я не умел доверять. Теперь умею. Зандик получил грамоту «За выдающиеся аналитические способности и умение быть рядом». Он взял её, прочитал и сказал: — «Умение быть рядом» — это не то, что можно измерить. Но я ценю это признание. Спасибо. А Феофан получил грамоту «За доброту, которая объединяет сердца». Когда он вышел получать её, класс взорвался аплодисментами. Итто кричал громче всех: «Феофан — наше сердце!» Аякс вторил ему: «Командир!» Скарамучча хлопал молча, но его глаза сияли. Зандик смотрел на Феофана с тем особенным выражением, которое бывало у него только в самые важные моменты. Каэдэ улыбался. Феофан взял грамоту и прижал её к груди. — Спасибо, — сказал он. — Это… это не только моя заслуга. Это заслуга всех. Потому что без вас я бы не стал тем, кем стал. — Именно поэтому ты — сердце, — сказал господин Лу. — Потому что ты понимаешь это. После вручения грамот была ещё одна церемония. Господин Лу попросил каждого ученика подойти к классному бамбуку — тому самому, что стоял на подоконнике с середины года, — и сказать ему несколько слов. — Бамбук — символ роста, — объяснил он. — Он рос вместе с вами. Он впитывал вашу энергию, ваши эмоции, вашу дружбу. Я хочу, чтобы вы попрощались с ним. Дети подходили по очереди. Итто сказал: «Ты крутой! Расти дальше!» Горо сказал: «Спасибо, что стоял здесь и делал класс красивее». Кокоми прочитала короткое стихотворение. Чжун Ли произнёс цитату из древнего философа о быстротечности времени. Аякс пообещал научить бамбук боевым приёмам. Когда очередь дошла до Феофана, он подошёл к ростку и тихо сказал: — Ты видел, как мы менялись. Ты видел наши слёзы и наши улыбки. Ты был с нами всё это время. Спасибо тебе. Расти дальше. А мы будем расти вместе с тобой. Последний час прошёл в разговорах и объятиях. Дети обменивались адресами, обещали писать друг другу письма, строили планы на лето. Итто и Аякс договорились встретиться и устроить «великую тренировку». Кокоми и Чжун Ли обещали привезти из поездок сувениры. Хэйдзо и Синобу планировали продолжить расследования. А Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ сидели за своей партой — той самой, за которой просидели весь год, — и молчали. Им не нужны были слова. Они просто были вместе. Когда прозвенел последний звонок, господин Лу сказал: — Дети, первый класс окончен. Вы свободны. Идите и будьте счастливы. Я буду ждать вас в сентябре. Никто не побежал к выходу. Все сидели, не в силах двинуться с места. А потом Итто вдруг встал и громко сказал: — Спасибо, господин Лу! Вы лучший учитель в мире! — Лучший! — поддержал его Аякс. — Лучший! — хором закричал весь класс. Господин Лу отвернулся к доске и сделал вид, что поправляет мел. Но Феофан заметил, как он украдкой вытирает глаза. Вечером, когда солнце уже начало клониться к закату, Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ сидели на скамейке у пруда. Той самой, которая стала их местом. Золотые карпы лениво кружили в тёмной воде. Ветви старой сосны тихо шелестели над головой. — Первый класс закончился, — сказал Феофан. — Даже не верится. — Год прошёл быстро, — заметил Зандик. — Но я подсчитал: мы провели вместе примерно тысячу двести часов. Это значительное время. — Ты подсчитал часы? — спросил Скарамучча. — Разумеется. Тысяча двести часов — это пятьдесят дней непрерывного общения. Это больше, чем я проводил с кем-либо за всю предыдущую жизнь. — И как тебе? — спросил Каэдэ. Зандик задумался. Его лоб прорезала знакомая морщинка. — Это лучшее время в моей жизни, — сказал он наконец. — Хотя я не могу измерить его quantitatively. Но qualitatively — да. — Ты сказал «лучшее»? — уточнил Скарамучча. — Ты, который всегда говорит «приемлемо» или «оптимально»? — Я сказал «лучшее», — подтвердил Зандик. — Потому что это правда. Скарамучча улыбнулся. Каэдэ посмотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды. Феофан взял Зандика за руку — просто так, без причины. — Впереди лето, — сказал он. — Лагерь, каникулы, приключения. А потом — второй класс. Мы вернёмся сюда. Мы снова будем вместе. — Мы всегда будем вместе, — ответил Зандик. — Я рассчитал вероятность. Она составляет около девяноста восьми процентов. — А оставшиеся два? — Оставлены на случай форс-мажора. Но я подготовил план на все возможные форс-мажоры. — Ты подготовил план? — Разумеется. У меня есть план А, план Б и план В. План В включает экстренную эвакуацию и использование запасного штаба. Все рассмеялись. Даже Каэдэ, который обычно только улыбался. Солнце село. Небо окрасилось в розовые и золотые тона. Где-то вдалеке шумел порт. Где-то пели цикады. А здесь, у пруда, четыре друга сидели на старой скамейке и смотрели, как заканчивается день. Завтра начнутся каникулы. А через несколько дней Феофан, Зандик и Скарамучча поедут в лагерь. Но это будет уже другая история. А пока — они были здесь. Вместе. И это было самое главное. — С первым классом покончено, — сказал Скарамучча. — Даже не верится. — Мы справились, — ответил Феофан. — Все вместе. И он улыбнулся. Потому что знал: что бы ни ждало их впереди, они встретят это вместе. Конец первого класса.