Bonds of Steel and Blood | Скованные Сталью и Кровью

Пьяное Столкновение

      Новая команда оказалась не так плоха, как ожидала Рейна. На самом деле, они были на удивление хороши — умелые, сообразительные, быстро приспособившиеся к ее присутствию, как будто она была не проблемой, с которой нужно было бороться, а чем-то, следовало принимать в расчет. Леви почти все время оставлял их наедине, наблюдая со своей непроницаемой невозмутимостью с расстояния, в то время как Элд естественным образом взял на себя роль того, кто вводил ее в строй, сглаживая острые углы с легкостью, ясно давшей понять: он проделывал это не впервые.       Петра же держалась на расстоянии. Не враждебно, просто… сдержанно. И не нужно было быть гением, чтобы понять почему. Каждый раз, когда Леви комментировал ее действия, Рейна огрызалась чем-то достаточно острым, чтобы порезать кожу, а Петра наблюдала за всем этим с напряженным, совладающим с собой выражением лица, какое бывает у человека, пытающегося не оскорбиться за своего капитана.       Тем не менее, в течение недели что-то изменилось. Не сразу, а постепенно, словно напряжение ослабевало шаг за шагом. Рейна обнаружила, что расслабляется в их присутствии, входит в ритм, обменивается репликами и даже иногда смеется. Исключением были только Эрвин и Леви. Каждый раз, когда она видела кого-то из них, что-то сжималось у нее в груди. Поэтому она намерено не обращала на них внимания.       После очередного долгого дня тренировок, с приятной болью в мышцах и почти не растраченным терпением, Рейна шла в столовую в сопровождении Элда и Олуо. Они были на полпути, когда кто-то окликнул ее по имени.       Разумеется, это была Мила.       — Что такое? — Спросила Рейна.       Мила резко остановилась перед ними, уперевшись руками в колени и переводя дыхание. В глазах ее светилось что-то, граничащее с диким возбуждением:       — Завтра мы свободны! — Объявила она так, словно только что выиграла войну.       Рейна моргнула:       — Что?       — У нас выходной! — Мила выпрямилась, практически пританцовывая. — Плановая проверка снаряжения. Ханджи убедила Эрвина не тратить день на тренировки. Так что, — она вскинула руки в воздух. — Сегодня вечером мы собираемся выпить!       Рейна медленно приподняла бровь, скрестив руки на груди, и оглядела ее с ног до головы:       — Не думала, что ты пьешь.       — Ой, да брось, — фыркнула Мила, уже разворачиваясь к столовой. — Я неделями ждала повода напиться. Мне так отчаянно нужен мужик, что это уже становится проблемой.       И Элд, и Олуо поперхнулись — оба закашлялись так, будто легкие их подвели.       Рейна рассмеялась и, оттолкнувшись, последовала дальше:       — А я не возражаю, — затем, оглянувшись через плечо, спросила: — Вы двое идете?       Парни обменялись взглядами.       — Да, черт возьми, — тут же ответил Олуо, уже ухмыляясь, как будто ждал этого.

…

      Джаспера и Эйдена не нужно было уговаривать.       Эйден выглядел так, будто молился о чем-то подобном. По его словам, Ханджи была ходячей катастрофой для человечества, и нахождение под ее командованием было постоянным психологическим и физическим насилием. Рейна не стала спорить — она видела это по тому, как дергался его глаз, пока он говорил о ней.       Они собрались у Шарлотты, в пабе, расположенном в Тросте, который Рейна знала достаточно хорошо, чтобы ориентироваться там с завязанными глазами. Она бывала здесь, когда тайком выбиралась из Подземного города, а иногда, если дела шли наперекосяк, пряталась тут. Когда они вошли, заведение уже было набито битком — солдаты из всех корпусов наполняли пространство шумом, смехом, музыкой, а запах алкоголя стоял настолько густой, что им пропитывалась одежда. Даже Ханджи и Мик были здесь, устроившись в углу с кружками в руках.       Одного пугающего взгляда Эйдена хватило, чтобы целый стол внезапно освободился для него, Рейны, Джаспера и Милы. Они устроились; стулья заскрежетали по полу, но не успели они толком рассесться, как к столу уже приблизилась знакомая фигура — покачивая бедрами, подпрыгивая кудряшками, с теми самыми глазами как у лани, от которых таяло каждое сердце.       — Ну и ну, — протянула Шарлотта, уперев руки в бока. — Глаза мне не врут? Рей Агнар, восставшая из мертвых.       Лицо Рейны просияло, и не успел никто и слова вставить, как она уже была на ногах, заключая женщину в короткое объятие:        — Так и есть, Лотти.       — Ты оставила меня совсем одну, — пожаловалась Шарлотта, хотя и улыбалась.       — Трудно вырваться из тисков смерти, — с усмешкой парировала Рейна.       Шарлотта хихикнула.       — Ты знаешь Шарлотту? — Спросила Мила, переводя взгляд с одной на другую.       — Вдоль и поперек, — мило подмигнув, ответила Рейна.       — Не ты одна, — вставил Эйден с нахальной ухмылкой, подтаскивая стул от соседнего стола.       — Фу, — тут же скривилась рейна. — Мне не обязательно знать, что мы спали с одним человеком.       — Спала?! — Голос Милы стал громче.       За столом раздался взрыв смеха.       — А ты стал еще выше, — обратилась Шарлотта к Эйдену, окидывая его взглядом. — И еще симпатичнее.       — Принеси нам выпить, пока у тебя слюнки не потекли, — добавила Рейна с притворным отвращением, отмахиваясь от нее.       Шарлотта рассмеялась и направилась к бару.       — Вы не перестаете меня удивлять, — покачала головой Мила.       — О, мы даже не приступали к самому интересному, — рассмеялся Джаспер.       К четвертому стакану шум в пабе удвоился. К шестому их стол разросся: стулья подтаскивали от соседних столов, разговоры накладывались один на другой, превращаясь в хаос. Рейна не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой легкой, свободной, смеющейся без того, чтобы что-то не терзало ее в глубине души.       Она ловила взгляды знакомых лиц в разных концах зала — Военная Полиция, бывшие любовнички, бывшие преследователи. Некоторые узнавали ее. Никто не подходил. Видимо, у сидения рядом с Ханджи и Миком были свои преимущества.       К тому времени, как прибыли Элд и Олуо, она уже откинулась на спинку стула со стаканом в руке и улыбалась свободно и непринужденно.       — А вот и вы! — Воскликнула она, поднимая свой бокал.        Элд рассмеялся, присоединяясь к ним:       — Ты уже пьяная? Еще и девяти нет.       — Пожалуйста, — усмехнулась Рейна, допивая остатки виски. — Называть меня пьяной до двенадцатого стакана оскорбительно.       Это стало вызовом.       И очень опасным.       Стол заполнился, затем и переполнился. В какой-то момент Джаспер погрузился в спор с Ханджи и Миком, Эйден бесстыдно флиртовал с девушкой из Военной Полиции, а Мила и Гюнтер с ужасом и завороженным восхищением наблюдали, как Рейна безжалостно разносила Элда и Олуо в игре в ножички.       Лезвие мелькало между ее пальцами с пугающей скоростью, отбивая по столу точными, ритмичными ударами, прежде чем остановиться.       Она пошевелила пальцами — все целы.       Олуо посмотрел на свою забинтованную руку, затем на девушку.       -… Я совершил чудовищную ошибку, — торжественно произнес он, прежде чем схватить свой бокал и выпить его залпом.       Элд рассмеялся:       — Может, перестанешь провоцировать его, Рей? Он скоро сознание потеряет.       — Перестану, когда он перестанет утверждать, что способен меня победить, — парировала Рейна.       — Я признаю свое поражение, — произнес Олуо, наставив на нее палец. — Публично.       — Вот и хорошо, — самодовольно сказала она.       — О, а вот и убийца настроения, — буркнул Эйден, и взгляд его скользнул ко входу.       Рейна повернула голову и увидела, как входит Эрвин, а рядом с ним — мужчина, которого она знала как Командира Нила Дока: та еще заноза в заднице из Военной Полиции.       Несмотря на все ее усилия забыть Эрвина и свою обиду, его присутствие разрушило хрупкую атмосферу спокойствия, которую она создала вокруг себя. Теплота исчезла с ее лица, сменившись чем-то более кислым. Она одним движением допила остатки своего напитка и, не глядя, протянула руку к Шарлотте, уже прося добавки.       По крайней мере, Леви не было. То малое подобие терпимости, что существовало между ними, за прошедшую неделю окончательно рухнуло. Он был неумолим со своими наказаниями, твердо решив обратить на это внимание — на нее. Каждое резкое замечание оборачивалось чем-то в ответ: либо уборкой, либо бесконечными повторениями упражнений, либо вычищением конского дерьма из конюшен.       И все же этого было мало. Это лишь подливало масла в огонь. Потому что если капитан действительно вознамерился добраться до нее, ему придется придумать что-то пожестче.              Рейна внезапно почувствовала на себе взгляд. Она слегка повернула голову и заметила мужчину, стоявшего у края комнаты: короткие каштановые волосы, серьга в ухе, слишком напряженная поза, чтобы вписаться в эту непринужденную атмосферу.       Она выдохнула через нос.       Не говоря ни слова, она стала и выскользнула на улицу, шум паба стих у нее за спиной. Холодный воздух коснулся ее кожи, отрезвляя. Мгновение спустя он вышел за ней.       Они отошли подальше, в тень.       — Есть новости? — Спросила она, прислонившись спиной к каменной стене.              — Все здесь, — ответил он, протягивая ей сложенный лист бумаги. — Но они держатся.       — Хорошо.       Она убрала лист подальше.       — А это передал Виктор, — он протянул ей маленький мешочек.       Она снова улыбнулась:       — Это то, о чем я думаю?       Он кивнул.       — О, он хорошо меня знает, — сказала Рейна, ухмыляясь. — Скажи ему спасибо.       Он не стал ждать продолжения и растворился в темноте, как будто его там никогда и не было.       Рейна задержалась еще на мгновение, пока гул паба звучал за спиной отдаленным эхом. Она развязала мешочек и с привычной легкостью принялась скручивать содержимое в сигарету.       Запах ударил в нос — землистый, знакомый. Подземный.       Дом.       Она поднесла ее к губам, язык скользнул по бумаге…       Ее взгляд упал на фигуру, приближавшуюся к пабу.