Связи, узы, предательство, подстава! (Преданный Изуку)

Первым, что Изуку почувствовал, была не боль. Это был холод. Ледяной, пронизывающий холод, который, казалось, исходил не от стен камеры, а из самой глубины его костей. Он лежал на чём-то твёрдом и шершавом. В воздухе стоял тяжёлый, затхлый запах дезинфекции и чего-то металлического - почти как кровь. Изуку попытался вдохнуть, но грудь отозвалась такой острой, пульсирующей вспышкой боли, что он невольно вскрикнул. Звук получился жалким, тихим хрипом, который эхом отразился от стен. Глаза не открывались. Веки казались свинцовыми, будто их кто-то намертво приклеил. «Где я?..»-мысль ворочалась в голове, словно ржавый механизм. Память начала возвращаться обрывками, как кадры испорченной кинопленки: крик Бакуго, ледяная стена Тодороки, удар Ииды, который должен был стать спасением... и безжизненные, холодные глаза Айзавы-сенсея в лесу. Изуку попытался пошевелить рукой, но запястья дернулись и наткнулись на что-то холодное и тяжёлое. Металл. Он резко распахнул глаза. Сверху на него давил тусклый, раздражающий свет единственной лампы, спрятанной за защитной решёткой. Камера. Это была не обычная комната в UA, это был изолятор Комиссии по безопасности. Стены серого бетона, отсутствие окон, тяжёлая стальная дверь. Мидория дёрнулся, пытаясь сесть, но оковы, прикованные к специальному кольцу в полу, не дали ему этого сделать. Он рухнул обратно, тяжело дыша. Рёбра болели невыносимо. Каждый вдох давался с трудом, в горле стоял привкус меди. "Проснулся?" Голос прозвучал как удар хлыста. Изуку с трудом повернул голову. За бронированным стеклом в двери стоял человек в строгом костюме. Его лицо было бледным, глаза - холодными, как у мертвеца. "Твоё состояние стабилизировали, Мидория."-продолжил следователь, даже не скрывая презрения. "У тебя сломано три ребра и сильное растяжение связок плеча. Не пытайся дёргаться, это только усугубит твои мучения." "Где..."-голос Изуку превратился в сухой, скрипучий шёпот. "Где сенсеи? Где Всемогущий?" Следователь усмехнулся. Эта усмешка была хуже любого удара. "Они больше не твои учителя. Ты - объект. Ты - главная угроза национальной безопасности. И поверь мне, чем быстрее ты расскажешь нам, где находится база Лиги и какой именно приказ дал тебе Все за Одного, тем меньше тебе придётся страдать." "Я... я ничего не делал..."-Изуку чувствовал, как слёзы снова подступают к глазам. Не от страха, а от осознания собственного бессилия. "Пожалуйста... это не я был на видео..." "Хватит!"-мужчина ударил по стеклу. "Видеозапись проанализирована лучшими экспертами страны. Биометрия, причуда, даже твоя ДНК была найдена на месте преступления в архиве. Ты был там. Ты передал им данные." "Это ошибка..."-слёзы всё же пролились, оставляя горячие дорожки на грязных щеках. "Достаточно."-следователь нажал кнопку на пульте. В камере внезапно раздался низкий, вибрирующий гул. Это была звуковая частота, бьющая прямо по барабанным перепонкам. Изуку вскрикнул, закрывая уши руками, но наручники приковывали его к полу, не давая даже свернуться в позу эмбриона. Боль в голове стала невыносимой, казалось, что мозг медленно расплавляется. "Мы будем спрашивать тебя снова и снова."-доносился сквозь гул голос следователя. "До тех пор, пока ты не сломаешься. А ты сломаешься, Мидория. Все вы, «герои», в итоге ломаетесь." Звук внезапно стих, оставляя после себя звенящую тишину. Изуку лежал на холодном полу, свернувшись в дрожащий комок. «Может... может, они правы?»-пронеслось в воспалённом сознании. «Может, я действительно был там? Может, я монстр, о котором ничего не помню? Всемогущий ведь называл меня злодеем... был ли его приказ для побега ловушкой?... Мама сказала, что я выходил... Если даже они верят в это... значит, это правда?» Он лежал в темноте своей камеры, а внутри него медленно умирала последняя искра надежды. Он был один. Он был виновен в глазах тех, кого любил больше всего на свете. Впервые в жизни он не просто хотел быть спасённым - он хотел исчезнуть. Он не был героем. Он был никем. И эта мысль, как яд, начала медленно разъедать его изнутри, превращая его волю в пепел. ... Дни в изоляторе превратились в бесконечное, тягучее марево, лишенное всякого смысла. Изуку окончательно потерял счёт времени. В этой бетонной коробке не было ни окон, ни смены циклов - искусственный свет, холодный и мертвенно-белый, горел двадцать четыре часа в сутки, выжигая сетчатку и не давая понять, когда наступает утро, а когда ночь. Допросы стали невыносимым ритуалом. Следователь по фамилии Кано - мужчина с вечно сжатыми в тонкую линию губами и глазами цвета битого льда - приходил стабильно трижды в день. Он никогда не кричал. Он методично, с какой-то извращённой аккуратностью, препарировал жизнь Изуку, разбирая её на детали, выворачивая наизнанку и превращая каждое светлое воспоминание в уродливое доказательство вины. «Ты ведь понимаешь, Мидория, что твой альтруизм - это просто прикрытие? Ты с самого начала искал путь к Лиге. Все твои геройские подвиги были лишь для того, чтобы войти в доверие и получить доступ к секретам UA.» Изуку слушал этот монотонный голос, и внутри него, как тонкая струна, дрожала отчаянная потребность понять, что происходит. Он невиновен... Наверное? Этот вопрос стал его единственным собеседником. «Я ведь не злодей.»-думал он, в очередной раз сжимая ноющие запястья. «Я помню, как хотел спасать людей. Я помню запах озона от причуды. Я помню...» Но воспоминания стали предательски мутными. А вдруг их подменили? А вдруг он - спящий агент, о котором даже не подозревал? «Нет.»-одергивал он себя, чувствуя, как внутри закипает глухой протест. «Меня бы не посадили сюда, если бы у них не было доказательств. Это же UA. Это же правительство. Они не могут ошибаться... Но если они правы, то кто я тогда такой?» Изуку был на грани. Рассудок, привыкший к аналитике и логике, сейчас захлебывался в противоречиях. Ему отчаянно нужно было объяснение. Ошибка в системе, хакерская атака, подстава - что угодно, лишь бы вернуть его мир в привычную колею. Грохот тяжёлой стальной двери прервал его размышления. Это был не Кано. В камеру вошел другой следователь. Изуку почувствовал, как воздух в помещении стал плотным, почти осязаемым от напряжения. Новый человек был крупнее, с тяжелой челюстью и широкими плечами, которые, казалось, давили на пространство вокруг. Его походка была хищной - уверенной и безжалостной. Человек подошел к столу, небрежно бросил на него толстую папку и посмотрел на Изуку так, словно тот был даже не человеком, а грязным пятном на его ботинках. В его взгляде не было той «аккуратности», что у Кано. В нём была лишь неприкрытая жажда уничтожить. "Кано слишком мягкий."-пророкотал новый следователь, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался болью в уже гудящей голове Изуку. "Он пытается найти в тебе логику. Но ты, Мидория, логики не имеешь. Ты - ошибка, которую нужно выжечь." Следователь наклонился к самому лицу парня, обдав его запахом дорогого табака. "Меня зовут Сато. И я здесь не для того, чтобы обсуждать твои «геройские» мечты. Ты сказал Кано, что ничего не помнишь о той ночи?" Сато вдруг резко схватил Изуку за подбородок, заставляя поднять голову. Изуку дернулся, но наручники больно впились в кожу. "Что ж."-прошипел Сато, глядя прямо в расширенные от страха глаза парня. "Давай-ка проверим, как быстро ты «вспомнишь», когда я начну задавать правильные вопросы. Например, сколько именно ты получил за предательство?: "Я... я ничего не получал."-прохрипел Изуку, сглатывая ком в горле. "Это ложь. Я не предатель." Сато ухмыльнулся, и эта улыбка была по-настоящему пугающей. Он медленно достал из папки несколько распечатанных фотографий и бросил их на стол перед Изуку. На них был запечатлен Всемогущий в своей слабой форме, явно подавленный и постаревший за одну ночь. "Посмотри на него."-сказал Сато, и в его голосе прозвучало неприкрытое издевательство. "Он смотрит на тебя как на грязь. Даже твой кумир тебя вычеркнул. Ты теперь просто кусок мусора, который мы утилизируем. Так что, Мидория... начнем с начала. Или мне сразу перейти к методам, от которых ты уже никогда не сможешь стать героем?" Сато не стал дожидаться ответа. Он медленно подошел к стене камеры, где висела массивная металлическая панель, скрывающая механизмы управления, и нажал несколько клавиш. По камере разлился низкочастотный гул - еще более агрессивный, чем раньше. Изуку закричал, пытаясь прижаться к полу, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь плотно сжатые челюсти, вибрируя в самом черепе. Это не было просто шумом; это была пытка, настроенная на частоты, которые заставляли вестибулярный аппарат сходить с ума. Мир вокруг начал расплываться в серых пятнах. «Нет, нет, нет... Нельзя терять сознание... Если я отключусь, он сделает что-то еще хуже!»-Изуку судорожно вцепился ногтями в ладони, до крови, пытаясь сфокусироваться на боли в руках. Звук внезапно оборвался, сменившись оглушительной тишиной. Изуку лежал, тяжело втягивая рваный, горячий воздух, его трясло от остаточных спазмов. "Видишь?"-Сато подошел ближе и сел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лицом Изуку. Его лицо было спокойным, почти участливым, и от этого становилось в десять раз страшнее. "Кано просто щекотал твои нервы. Я же предлагаю тебе сделку." Следователь выдержал театральную паузу, внимательно наблюдая за тем, как судорожно вздрагивают плечи парня. "У меня есть информация, что твой подельник из Лиги Злодеев готовит операцию по твоему «освобождению»."-Сато понизил голос до вкрадчивого шепота. "Мы знаем, что ты не работаешь один. Просто назови имя того, кто пришел за тобой, и я гарантирую тебе жизнь в одиночной камере без... вот этого звукового сопровождения." Изуку поднял голову. В его глазах, налитых кровью от перенапряжения, сейчас читалось не только страдание, но и внезапно вспыхнувшая, холодная ясность. "Вы..."-голос Мидории был тихим, но в нем прорезался стальной стержень. "Вы не ищете правду. Вы даже не пытаетесь понять, что произошло. Вы просто хотите закрыть дело, повесить всё на меня... потому что так проще. Потому что Комиссии нужно «лицо» для вашего провала в Камино!" Сато на секунду замер. Его глаза сузились в узкие щелочки. Затем он издал короткий, сухой смешок и поднялся в полный рост. "Ты прав, Мидория. Нам нужен виновный. Но ты ошибаешься в одном: мне абсолютно плевать, что произошло на самом деле. Мне нужно лишь твое признание, подписанное кровью. А если ты не дашь его добровольно..." Он жестом подозвал охрану, стоявшую за дверью. "Мы начнем «очистку» твоей памяти."-бросил Сато через плечо, направляясь к выходу. "Посмотрим, что останется от твоего «геройства», когда мои специалисты выжгут тебе кору головного мозга электрическими разрядами. Увидимся через час, «предатель»." ​Дверь с лязгом захлопнулась, оставив Изуку в давящей тишине. Сердце колотилось в горле, в ушах всё ещё звенело от недавней пытки. Слова Сато отдавались в сознании холодным, липким ужасом. Изуку задрожал, сжимая кулаки до побеления костяшек. В голове всё путалось: образы мамы, Всемогущего, класса 1-А... Но вдруг, посреди этого хаоса, он вспомнил нечто важное. Перед тем как его ударили, перед тем как он оказался в этой бетонной коробке, он увидел жест Тодороки. «Беги». А потом жест Тсую. А потом - тот самый взгляд Ииды, когда он понял, что перед ним не злодей, а его друг. Они знали. Они сомневались. Значит, надежда есть. Изуку прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Всякая мысль о «стать тем, кем они хотят меня видеть» исчезла, как туман. Нет. Он не станет злодеем. Если он сдастся, если хоть на секунду поверит их лжи, он предаст всё, за что боролся. Он предаст ту искру, которую в него вложил Всемогущий. «Они хотят меня сломать, чтобы я стал удобным инструментом в их деле.»-подумал Изуку, и его мысли стали удивительно холодными и четкими. «Хотят превратить меня в признательного преступника, чтобы прикрыть свои ошибки в Камино. Но я не признаюсь. Не потому что я упрямый, а потому что я - герой. А герои не лгут о том, чего не совершали.» В нём проснулся тот самый аналитик, который всегда находил выход из безвыходных ситуаций на поле боя. «Сато сказал, что у них есть "доказательства". Биометрия, ДНК... Значит, кто-то либо имитировал мою причуду, либо у меня есть двойник. Но в архиве я был в маске. Они не могли видеть мое лицо... кроме того момента, когда капюшон спал. Именно тогда камера зафиксировала меня. Это было срежиссировано.» Изуку начал медленно, по миллиметру, менять свое отношение к происходящему. Каждая минута в камере - это не время для отчаяния. Это время для подготовки. «Если они собираются "очищать память", значит, они боятся того, что я могу вспомнить или рассказать. Они боятся меня настоящего. Значит, я всё ещё опасен для их лжи.» Он поднял голову. Взгляд Изуку больше не был полным слёз. Он стал сосредоточенным, пронизывающим. Он знал, что его друзья сейчас где-то там, снаружи, и, возможно, тоже ищут ответы. Он не имел права позволить себе сломаться, потому что его слабость станет их поражением. Когда через час дверь снова открылась и в камеру вошли Сато с группой специалистов, они ожидали увидеть раздавленного мальчишку, готового умолять о пощаде. Но вместо этого они увидели Изуку, который сидел на полу, выпрямив спину. Его лицо было бледным, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил Всемогущего выбрать его своим преемником. "Ну что."-голос Изуку был хриплым, но спокойным. "Вы сказали, что у вас есть специалисты. Давайте начнем. Но предупреждаю: я ни в чем не виноват. И пока я жив, я буду помнить правду. И однажды... однажды вы сами расскажете мне, кто на самом деле подставил меня." Сато замер, не скрывая раздражения. Он чувствовал, что этот парень, которого они должны были превратить в послушную марионетку, только что бросил им вызов. Изуку смотрел на них, не отводя глаз. Внутри него теплилась вера: «Я выстою. Ради мамы. Ради Всемогущего. Ради тех, кто даже сейчас верит мне, несмотря ни на что. Я найду способ доказать свою невиновность.» Сато медленно выдохнул, и этот выдох был полон яда. Он кивнул своим помощникам, которые тащили за собой массивное кресло с множеством датчиков и электродов. "Ты называешь это мужеством, Мидория?"-Сато подошел вплотную, его тень накрыла Изуку. "Я называю это последними судорогами обреченного. Тебе не нужно помнить правду. Тебе нужно помнить то, что мы запишем в твой отчет." Специалисты, не говоря ни слова, подхватили Изуку. Несмотря на сломанные ребра, он не издал ни звука, лишь стиснул зубы. Его пристегнули к креслу, жесткие ремни впились в плечи. Холод металла, прижатого к вискам, пробирал до дрожи, но Изуку смотрел в одну точку на стене, прокручивая в голове одну единственную мысль: «Сосредоточься. Держись за то, что реально. Вспоминай тренировки. Вспоминай голос Всемогущего. Это - твоя броня.» "Начали."-коротко бросил Сато. По телу Изуку пронесся электрический разряд. Это было не просто больно - это было чувство, будто само его сознание пытаются разорвать на части. Перед глазами вспыхнули яркие белые молнии, реальность начала рассыпаться. «Я не там... Я дома... Мама готовит кацудон... Запах еды...»-Изуку отчаянно цеплялся за эти образы. Но специалисты Комиссии работали профессионально. Они не просто пытали - они «сканировали». На мониторах перед Сато мелькали графики нейронной активности. "Он сопротивляется."-пробормотал один из техников, нахмурившись. "Его мозг выстраивает защитные блоки. Он не просто терпит, он... анализирует процесс." Сато подошел к мониторам, его глаза сузились. "Увеличьте напряжение. Мне нужно добраться до того дня после Камино. Он скрывает что-то именно там." Разряд стал мощнее. Изуку выгнулся в кресле, его крик захлебнулся в горле. Боль стала всеобъемлющей, она затопила всё - память, чувства, личность. И в этот момент, когда сознание уже было готово капитулировать, Изуку вдруг почувствовал что-то странное. Вместо того чтобы просто гаснуть под ударами тока, его разум, словно привыкший к работе с «Один за всех», начал искать лазейку. Он привык к перегрузкам. Его тело привыкло выживать на пределе. «Это похоже на... использование причуды»-пронеслось в голове. «Я не должен бороться с электричеством. Я должен... пропустить его сквозь себя.» Изуку инстинктивно направил энергию своей воли вглубь себя, туда, где тлел «Один за всех». Не для атаки, а для защиты. Слой за слоем, его сознание начало укрываться ментальным коконом. Он перестал пытаться «запомнить» всё сразу, он сфокусировался на одной единственной точке: «Я - Изуку Мидория. Я - герой. И я здесь, чтобы доказать свою невиновность.» Техник у монитора вдруг вскочил со стула, его лицо побелело. "Сэр! Показатели... они аномальные! Он не ломается, он... он перенаправляет энергию разряда! Если мы продолжим, мы сожжем ему кору головного мозга, но он не выдаст того, что вы хотите!" Сато выругался, глядя на экран, где линия пульса Изуку оставалась пугающе ровной. Мальчишка, избитый, измученный, прикованный к креслу, превратился в непробиваемую крепость. "Хватит!"-Сато яростно вырвал кабель из панели управления. Изуку обмяк. Его голова упала на грудь, из носа потекла тонкая струйка крови. Он тяжело, хрипло дышал, но его губы слегка дрожали в подобии улыбки. Он прошел через это. Он выстоял. Сато подошел к нему, схватил за волосы и резко дернул вверх, заставляя смотреть на себя. Его лицо исказилось от бессильной ярости. "Ты думаешь, ты победил?"-прошипел он. "Ты просто выиграл себе немного времени. Если ты не хочешь «вспоминать» сам... мы найдем способ заставить тебя «увидеть» то, что нужно." Следователь отшвырнул его голову и вышел из камеры, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Изуку остался один в тишине, окутанный запахом озона и собственной крови. Он был разбит, он едва мог дышать, но внутри него разливалось странное, холодное спокойствие. Они только что показали свою главную слабость: они не могли сломать его силой. Значит, он всё ещё был игроком в этой партии. «Друзья.»-подумал он, чувствуя, как сознание медленно уплывает в темноту сна. «Держитесь. Я что-нибудь придумаю. Я обязательно что-нибудь придумаю.» ... Когда Изуку проснулся, то понял, что... он не в изоляторе. Он был... во тьме. Но тьма не была пустой. Она была густой, как смола, и пропитанной странным, пульсирующим ветром - словно он находился внутри гигантского, дремлющего организма. Изуку попытался поднять руку, чтобы коснуться лица, и замер. Вместо привычной плоти и крови его тело было соткано из клубящейся черной субстанции, напоминающей ту самую дыру Курогири, только более плотную и спокойную. Лишь правый кулак - сжатый, решительный - и верхняя часть головы, где пробивались его растрёпанные зеленые волосы, оставались прежними, человеческими. «Где я? Это... это сон? Кома?» Он обернулся. Его сердце, если оно у него здесь было, пропустило удар. В нескольких шагах от него стояла женщина. Чёрные волосы, изящная линия плеч, та самая знакомая прическа... она была пугающе похожа на маму. Изуку открыл рот, чтобы позвать её, чтобы спросить, почему она здесь, но у него просто не было рта. Рядом с ней выстроились еще пятеро. Люди разных эпох, каждый с отпечатком невероятной силы на лицах. А позади них, словно вырезанный из самого яркого солнечного света, возвышался силуэт. Он был нечетким, как помехи на старом телевизоре, но Изуку узнал бы эти плечи, эту осанку из тысячи. Всемогущий. «Это Один за Всех.»-пронеслось в сознании. «Я внутри причуды. Это... это связь носителей». Мир вокруг снова вздрогнул, пространство пошло рябью, как водная гладь, в которую бросили камень. Изуку оказался словно в театре теней. Напротив них, в центре этого призрачного пространства, стоял мужчина с неестественно белыми волосами. Его аура была тяжелой, подавляющей, от неё веяло древним страхом. Он говорил с другим беловолосым юношей, чье лицо было обращено к Изуку. "Почему ты упорствуешь, мой глупый младший брат?"-голос Все за Одного звучал не как речь, а как удар колокола, проникающий прямо в кости. "Почему ты так цепляешься за эти жалкие крохи справедливости? Присоединяйся ко мне. Мы могли бы создать мир, где причуды..." "Никогда."-ответил младший брат. Его голос был слаб, но полон такой несокрушимой воли, что тьма вокруг него отступила. "Всё, что ты делаешь - это лишь накопление боли. Я не присоединюсь к твоей лжи." Изуку наблюдал за этим, как завороженный. Перед его глазами разворачивалась история самого начала - исток всего того, что привело его в эту камеру. Он понял, что это воспоминание, переданное через поколения. Внезапно сцена снова изменилась. Лица прошлых носителей растворились в дымке, и теперь, когда тьма начала рассеиваться, Изуку оказался один на один с ним. Первый носитель. Тот самый, что отказался склониться перед братом. Он стоял прямо перед Изуку, высокий, с пронзительным взглядом, в котором светилась мудрость веков и глубокая, бесконечная печаль. Он медленно приближался к Изуку, и с каждым его шагом черная субстанция на теле Мидории начинала светиться мягким, пульсирующим зеленым светом. Первый остановился, протянул руку и - вопреки законам этого странного места - коснулся того самого места, где у Изуку должен был быть лоб. «Ты слышишь?»-голос раздался не в ушах, а прямо в сознании Изуку, отчетливый, как горный ручей. «Нас пытались стереть из истории. Нас пытались выжечь из твоей памяти. Но Один за Всех - это не просто причуда, это эхо наших сердец. И ты, юный носитель, сейчас находишься в самой глубокой тьме, которую мы когда-либо знали.» Изуку хотел крикнуть, что он не виноват, что он запутался, но Первый лишь покачал головой. «Они украли твоё лицо. Они украли твоё имя. Но они не могут украсть то, что у тебя внутри. Посмотри глубже, Мидория. Посмотри, что они на самом деле сделали с архивом. Мы не просто храним силу - мы храним правду.» В этот момент Изуку почувствовал, как его сознание начинает просачиваться сквозь стены его собственной «черной субстанции». Он увидел не просто тьму, он увидел поток. Тысячи образов, тысячи лиц, и среди них - одна картинка, которая заставила его вздрогнуть. Архив. Тот самый момент из видео. Но теперь он видел его изнутри. Он видел того, кто был в маске. Это был не он. Это был человек, чья причуда позволяла ему идеально имитировать внешность, а молнии и сила были лишь спосоьностями приборов под бинтами «Изуку», но Первый носитель держал Изуку за руку, не давая ему сорваться в панику. «Проснись, Девятый. Проснись и не дай им победить своим безразличием.» Толчок был таким сильным, что мир вокруг Изуку взорвался ярким светом. ... Яркая вспышка белого света ослепила, заставив Изуку резко распахнуть глаза. Мышцы свело короткой, болезненной судорогой, и он хрипло, испуганно глотнул воздух. Мир вокруг перевернулся. Больше не было ни густой смоляной тьмы, ни призрачных силуэтов прошлых носителей «Один за Всех». Лишь холодный, давящий потолок камеры и мерзкий, въедливый запах дезинфекции. Изуку тяжело дышал, чувствуя, как по виску стекает капля холодного пота. Это было странно. И даже жутко. Граница между кошмаром наяву и призрачным видением внутри причуды истончилась настолько, что он уже не понимал, где заканчивается реальность. Разодранный разрядами тока разум отчаянно цеплялся за слова Первого. «Они украли твоё лицо... Мы храним правду.» Вдруг тяжёлый засов на железной двери изолятора оглушительно лязгнул. Изуку инстинктивно сжался, ожидая, что в камеру снова ворвётся Сато со своими палачами и дымящимися проводами. Он зажмурился, вжавшись спиной в шершавую стену, и приготовился терпеть. Но шаги вошедшего были другими. Тяжёлыми, шаркающими, до боли знакомыми. Мидория медленно открыл глаза и замер. Перед ним стоял Всемогущий. Тошинори Яги выглядел ужасно. В тусклом свете тюремной лампы его исхудавшее лицо казалось серой, безжизненной маской, а глубокие глазницы полностью утонули во тьме. Он стоял, сгорбившись, тяжело опираясь на трость. Но страшнее всего был его взгляд. Напряжённый, леденящий, полный глухой, неприкрытой злости. Он смотрел на своего преемника так же, как в кабинете Незу перед арестом. Внутри у Изуку всё похолодело, а сердце сделало панический, болезненный кувырок. В голову тут же вонзилась страшная, удушающая мысль. «Неужели... те слова про побег? Незу... Всемогущий... Это всё с самого начала было ловушкой?! Они просто хотели, чтобы я побежал, чтобы Комиссия получила повод запереть меня здесь и уничтожить?» Отчаяние, копившееся днями, прорвало плотину. Изуку, не помня себя от ужаса и разбитого доверия, рванулся вперёд, насколько позволяли тяжёлые цепи. "Всемогущий! Пожалуйста!"-закричал он, и его голос сорвался на испуганный, захлёбывающийся плач. "Я невиновен! Я клянусь вам, я не предатель! Это был не я! Тот человек на видео... Это какая-то ошибка, подстава! Пожалуйста, поверьте мне! Не отказывайтесь от меня!.." Тошинори не ответил. Вместо этого он медленно, демонстративно обернулся к бронированному стеклу двери. Он бросил быстрый, цепкий взгляд по сторонам, словно досконально проверял наличие скрытых камер, жучков или лишних ушей за пределами камеры. Каждое его движение было выверенным и неестественно скрытным. А затем он снова повернулся к Изуку. И прямо на глазах мальчика этот жуткий, зловещий образ Символа Мира начал осыпаться, как сухая штукатурка. Напряжение покинуло плечи Тошинори, уступив место привычной, мягкой сутулости. Впалые глаза блеснули прежним, родным теплом, но в них отразилась такая глубокая, разрывающая сердце грусть, что Изуку осекся на полуслове. Бывший номер один сделал шаг вперёд и опустился на одно колено прямо на грязный бетонный пол, чтобы их лица оказались на одном уровне. "Ш-ш-ш, тише, юный Мидория..."-раздался его настоящий голос. Хриплый, тихий шёпот, в котором не было и капли той театральной ярости. "Говори как можно тише. У меня почти нет времени." Изуку застыл, разевая рот как рыба, выброшенная на берег. Его взгляд мгновенно изменился - паника сменилась оглушающим, диким непониманием. "Всемогущий?.."-едва слышно выдохнул он. "Слушай меня внимательно, мальчик мой..."-Тошинори протянул свою исхудавшую руку и аккуратно, стараясь не задеть свежие кровоподтёки от наручников, сжал плечо Изуку. "Комиссия думает, что я пришёл сюда, чтобы в последний раз надавить на тебя и выбить «признание». Они свято верят, что у меня это выйдет, ведь для тебя я был всем. Они позволили мне войти только ради этого. Они слушают нас, но микрофоны здесь настроены на обычную речь, а не на такой шёпот." Тошинори сглотнул, и Изуку заметил, как задрожали его тонкие губы. "Я пришёл сказать тебе главное: не сдавайся, Изуку. Слышишь меня? Ни за что не сдавайся. Я верю тебе. Я знаю, что ты этого не делал." Эти слова ударили по Изуку сильнее, чем любой электрический разряд Сато. Внутри, где ещё секунду назад тлел холодный пепел безысходности, вдруг вспыхнуло яростное, спасительное пламя. Он не один. Его наставник, его кумир не отвернулся от него. "Как ты, мальчик мой? Что они с тобой сделали?"-в глазах Тошинори промелькнула яростная искра, когда он осмотрел избитое тело преемника, следы от тока на висках и порванную форму. "Прости, что нам пришлось разыграть этот спектакль. Прости, что заставили тебя пройти через этот ад..." "Я... я держусь."-с трудом выдавил Изуку, сглатывая подступившие слёзы благодарности. "Они пытались очистить мне память, стереть те дни... Но причуда помогла, я выстоял. Но Всемогущий... Зачем был нужен тот побег?" Тошинори тяжело вздохнул, и на его лице отразилась тень вины. "Тот приказ бежать... Это была отчаянная проверка Незу. Правительство давило на нас, улики Комиссии казались неопровержимыми. Директор должен был убедиться, что ты - это ты. Расчётливый шпион ВЗО никогда бы не побежал, рискуя раскрыть себя, он бы остался играть роль жертвы до суда. Но ты... ты просто доверился нам и побежал. Ты прошёл эту проверку, Изуку. И с той самой секунды мы с Незу ни на миг не прекращали работу." Тошинори пододвинулся чуть ближе, его шёпот стал ещё тише и стремительнее. "Мы официально ведём тайное расследование. Незу привлёк к делу наших доверенных людей из-за границы - Дэвида Шилда и его дочь Мелиссу." При упоминании Мелиссы сердце Изуку болезненно кольнуло, но в то же время из груди вырвался вздох облегчения. Талантливая девушка-изобретатель с Ай-Острова и её гениальный отец... Если кто-то и мог разобраться в технологиях и обмане, то только они. "Они сейчас покадрово изучают ту видеозапись."-продолжал Всемогущий. "Ищут любые цифровые следы, ошибки, несостыковки в биометрических данных и вспышках причуды. Мы докажем, что это была идеальная, спланированная подмена. Мы вытащим тебя, обещаю." Изуку слушал, и весь тот ужас, что Сато пытался внушить ему, начал стремительно рушиться. Логика возвращалась к нему. Слова Первого носителя из сна идеально сходились с тем, что сейчас говорил Тошинори. Это была подстава. И его друзья на свободе уже ищут ключи к разгадке. Но тут в голове Изуку всплыл самый главный, самый болезненный образ. Мама. Её заплаканное лицо, её слова, которые Комиссия использовала как главный козырь. "Всемогущий..."-Изуку судорожно вцепился пальцами в рукав пиджака Тошинори. "Моя мама... Как она? Почему она сказала, что я выходил той ночью? Что с ней?" Лицо Яги потемнело. Он опустил взгляд, и этот тяжёлый, полный скорби вздох заставил Изуку внутренне сжаться. "Юный Мидория... Твоя мама... Она очень тяжело перенесла новость о твоём задержании. Для неё это стало сокрушительным ударом." Тошинори сделал паузу, подбирая слова, и Изуку почувствовал, как внутри всё переворачивается от дурного предчувствия. "К сожалению, Комиссия сделала дело публичным среди определённых кругов. Репутация Инко... как матери «злодея и предателя», сильно упала. Люди жестоки, Изуку. Её... её уволили с работы. Ей начали поступать угрозы." "Нет..."-выдохнул Мидория, чувствуя, как его собственное сердце разрывается на части. Мама. Его добрая, ни в чём не виноватая мама страдала из-за лжи, направленной против него. "За что её..." "Эй, посмотри на меня."-Тошинори сильнее сжал его плечо, возвращая к реальности. "Посмотри на меня, мальчик мой. Тебе не нужно об этом переживать. Мы с директором Незу сразу же вмешались. Мы не оставили её одну. Мы полностью взяли её под свою защиту и переселили в охраняемый дом прямо рядом с академией UA. Она в безопасности, сыта, и мы постоянно держим её в курсе нашего расследования. С ней всё будет хорошо, я даю тебе слово бывшего Символа Мира." Изуку судорожно кивнул, уткнувшись лбом в свои колени. Гора, давившая на его плечи, стала чуточку легче. "Более того."-шёпотом добавил Тошинори, и в его голосе промелькнула слабая, гордая улыбка. "Твои одноклассники... Они не дураки. Кое-кто из них уже начал задавать правильные вопросы. Юный Тодороки, юный Иида, Урарака, Тсую... Я планирую официально, но в строжайшей тайне, включить твоих друзей в наше расследование. Они помогут нам раскопать правду внутри академии. Ты не один, Изуку. Весь твой класс, твои друзья и твои учителя - мы все боремся за тебя." Тошинори медленно поднялся, опираясь на трость. Время вышло. Его лицо снова начало принимать то самое суровое, напускное выражение для камер Комиссии, скрытых где-то под потолком. "Держись, мальчик мой."-бросил он напоследок самый тихий, финальный шёпот. "Мы скоро вернёмся за тобой." Дверь изолятора снова с тяжёлым грохотом захлопнулась, погружая камеру в привычную тишину. Изуку остался сидеть на полу, прикованный цепями к бетону. Но теперь это была совсем другая тишина. Из его глаз безудержным, горячим потоком хлынули слёзы. Но это больше не были слёзы слабости, боли или отчаяния. Ему безумно, до судорог в горле хотелось плакать - от облегчения, от щемящей любви к своей маме, от безграничной благодарности к Всемогущему, Незу, Мелиссе и ребятам из 1-А. Они верили ему. Они рисковали всем, чтобы спасти его. Изуку поднял голову, размазывая грязные слёзы по щекам, и посмотрел на тусклую лампу. В его зелёных глазах больше не было сломленного ребёнка. В них горел чистый, несгибаемый огонь героя, готового выдержать любые пытки ради тех, кто ждёт его на свободе.