Сердца четырёх

      — Да где же этот мальчишка? — ворчала гувернантка Роза, прохаживаясь вдоль клеток со зверями, что сейчас наблюдали за незваной гостьей, пришедшей в зверинец на поиски наследника — единственного сына семьи Каттанео, что сейчас скрывался где-то неподалёку вместе с щенком пуделя. Одни звери наблюдали с любопытством, другие смотрели в ожидании и надежде, что им дадут еды, хотя смотритель и кормил их некоторое время назад.       Сам же виновник переполоха вместе с щенком Верном притаился неподалёку от вольера с павлином. Восьмилетний мальчик с тёмными кудрями наблюдал из своего укрытия за гувернанткой. Роза шла, стараясь держаться подальше от клеток с волками, льва и других хищников, зато лисы, рысь и прочие у неё опасений не вызывали. Мальчик старался ничем не выдавать своего присутствия и просто сидел тихо, как будто чего-то выжидая. Верн же, будто понимая задумку маленького хозяина, сидел рядом и даже не тявкал.       ‎ — Федерико! Где же ты? — звала его Роза. ‎       Ответа не было. ‎       — Ну погоди, негодник, дай мне только найти тебя, и тогда я покажу, где раки зимуют.       ‎ Федерико переглянулся с Верном, а потом беззвучно рассмеялся. ‎       Именно в этот самый момент Роза приближалась к вольеру с павлином.       ‎ — Смотри, Верн, — сказал Федерико, — сейчас я её напугаю.       ‎ Предусмотрительно сняв башмаки и оставив ноги в носках, мальчик покинул укрытие, дав знак Верну сидеть и не двигаться. Крадучись, он подошёл к вольеру. Павлин лениво прохаживался по периметру. Хвост был опущен, и поднимать его птица не торопилась. И в этом как раз и был смысл грядущей шалости Федерико. Подождав, когда Роза поравняется с вольером, он мягко сказал павлину: ‎       — Дружочек, покажи, пожалуйста, хвостик.       ‎ Услышав голос Федерико, Роза уже хотела было высказать негодному мальчишке всё, что она думала о его игре в прятки, как вдруг в этот самый миг павлин поднял и раскрыл хвост. При этом зрелище молодая женщина невольно отпрянула, и в глазах её читалось удивление. И удивило её вовсе не то, что павлин раскрыл хвост, а то, что он сделал это потому, что его попросил Федерико. Именно попросил!       ‎ Смех Федерико прозвучал столь звонко, сколько и лай Верна, выскочившего прямо к маленькому хозяину.       ‎ — Как я тебя напугал, Роза! — смеясь, проговорил мальчик, подбегая к гувернантке.       ‎ Роза ответила:       ‎ — Напугать, не напугал, а вот удивил так точно. Но лучше бы ты так рисовать учился или пианино бы играл. Я сколько бьюсь, чтобы ты гаммы правильно запомнил.       ‎ — Ой, Роза, пианино, ну это неинтересно, — проговорил Федерико, — а вот скрипка — это да! ‎       Верн присел рядом с маленьким хозяином и теперь смотрел на Розу, что сейчас переключила на него своё внимание.       ‎ — Кстати, Федерико, хочу напомнить тебе, что собака — лицо хозяина.       ‎ Федерико закатил глаза:       ‎ — Ты сейчас говоришь словами моего дядюшки. Это его реплика.       ‎- Я это к тому, что Верн становится таким же непоседой, как и ты. И раз уж ты заговорил об этом, значит тебе будет интересно узнать, что твой дядя Витторио столько раз жаловался отцу на Верна, что этих жалоб хватит на целые мемуары. Хотя все эти жалобы состоят только в том, что Верн всё время пытается ухватить его за штанину, и вчера это, кстати, у него получилось. Ты ничего об этом не знаешь? — прищурилась гувернантка. ‎       Щенок возмущённо тявкнул, а Федерико опустился на одно колено перед ним и сказал:       ‎ — Роза, Верн с ним просто играл. Правда, Верн? Ты просто играл с этим гадким и противным дядей Витторио, не так ли?       ‎ И мальчик снова залился смехом. Роза даже плечами пожала: ну как тут ругаться на этого маленького непоседу и его щенка, который, казалось, понимал Федерико с полуслова. Гувернантка вздохнула и улыбнулась:       — Ну, хорошо, пусть игра. Но если твой дядя пожалуется в очередной раз, я скажу, что Верн просто хотел проверить, насколько крепки его штаны.       Федерико, всё ещё стоя на колене, почесал Верна за ухом и сказал:       — Вот, слышал? Даже Роза уверена, что ты просто хотел убедиться, что у дяди Витторио штаны не хуже, чем у других.       Щенок радостно тявкнул и лизнул руку мальчика. Роза покачала головой:       — Ох, Федерико… С тобой и твоим псом никогда не соскучишься.       Сам же Федерико ласково потрепал щенка по макушке, а затем взял его на руки и поднялся с колена. Верн лизнул щёку своего маленького хозяина. Друзья не разлей вода, говорили о них окружающие. Даже Роза видела это. Ведь в самом деле, куда Федерико, туда и Верн. И слушался щенок только мальчика, других он не признавал. За исключением, пожалуй, соседской девочки Джованины, чьи родители были частыми гостями семьи Каттанео.       ‎ Каттанео и Боннадео были старинными друзьями, и нельзя было погрешить против истины, если сказать, что оба семейства надеялись ещё и породниться семьями. И ставка была сделана как раз на Федерико и Джованину. Но вот сами дети, сами того зная, порывов родственников не разделяли. Да и их отношения были очень странными.       ‎ Джованина, рыженькая веснушчатая девочка, могла быть милой, а могла в следующую секунду стать капризной, чем отбивала всякое желание с ней общаться. Федерико же она нравилась, что впрочем это не мешало ему, улучив момент, подойти к ней сзади и дёрнуть её за косичку, а потом быстро отбежать подальше, чтобы не нарваться на удар детского кулачка. А вот Верн тянулся к Джованине, несмотря на то, что девочка старалась держаться от щенка подальше, ввиду того, что она не очень любила собак, но мирилась с существованием Верна только ради Федерико. А, кроме того, Джованина откровенно скучала, когда Федерико начинал учить Верна каким-то своим трюкам. И это были не только команды «сидеть!», «лежать!», «принеси!». Это были ещё и такие трюки, как, например, «испанский шаг» или «движение зигзагом», которые на первых порах выглядели весьма потешно. Для самого Федерико, для Розы, для всех, кроме Джованины.       ‎ — Не понимаю, — говорила девочка, — зачем ты учишь Верна этим трюкам?       ‎ — Ну а что? — недоумевал мальчик, — знаешь, как это весело и интересно. ‎       Джованина только губу выпячивала.       ‎ Наблюдавшая за детьми Роза только глаза закатывала, недоумевая, кому она такая достанется. Лучше бы было, если бы Бог отвёл её подопечного от Джованины.       ‎ Сейчас же в зверинце Федерико даже и не думал о Джованине, пока Роза не напомнила.       ‎ — Кстати, ты не забыл? Твой отец пригласил семью Боннадео к нам на ужин.       ‎ — Помню, конечно, — ответил Федерико, — и Джованина тоже там будет.       ‎ Последнее он произнёс как-то отстранённо, и Роза это уловила. ‎       — Так, я смотрю, тебя это не радует. Обычно вы с синьориной Джованиной всегда общаетесь, играете.       ‎ Федерико сказал:       ‎ — Да в том-то и дело, что всегда. То играем, всё хорошо, а потом она становится какой-то букой, с которой не то, что играть, но и разговаривать не хочется. ‎       Роза поняла, что между детьми пробежала чёрная кошка. Она участливо спросила: ‎       — Что на этот раз? ‎       Федерико ответил:       ‎ — Она три дня назад потребовала от меня, чтобы я вынес на улицу из дома одну из маминых фарфоровых кукол. Я пытался ей объяснить, что матушка никому не разрешает их брать, даже мне. Но Джованина не слушала. Она стала капризничать, требовать, мол, если я тебе нравлюсь, то ты принесёшь. А я не стал этого делать. Вот она на меня и обиделась, сказала, что я жадный, и что больше никогда не будет со мной играть, — мальчик поднял глаза на гувернантку и тихо спросил: — Роза, я, правда, жадный?       ‎ Роза произнесла:       ‎ — Нет, Федерико, ты поступил правильно.       ‎ Но мальчик тяжело вздохнул. Ему было всё ещё обидно, что они с Джованиной разругались из-за пустяка. Но мамина коллекция кукол — далеко не пустяк. Роза, видя, что её подопечный расстроился, доверительно сказала:       ‎ — Послушай, я сейчас открою тебе одну тайну. Настоящий друг не станет требовать от тебя нарушить обещание или сделать что-то неправильное. И настоящая дружба строится не на том, что ты можешь дать другому, а на взаимном уважении. ‎       Федерико внимательно слушал Розу, а потом сказал: ‎       — Выходит, я, действительно, поступил правильно? Не нарушил запрета даже ради дружбы?       ‎ Роза произнесла: ‎       — Рада, что ты это понял. А Джованина просто ещё не научилась быть хорошей подругой. Остаётся надеяться, что она с возрастом это поймёт. ‎       Федерико стало легче, а Верн снова лизнул его в щёку.       ‎ — Ну а теперь, — сказала Роза, — раз уж мы всё выяснили, то нам пора. Напомни, на чём мы остановились?       ‎ Федерико понял намёк: урок музыки. Пианино. Гаммы.       ‎ — Как, опять?!       ‎ Не опять, а снова, могла бы сказать Роза, но промолчала, а просто хитро улыбнулась.