Искры в руках

Воскресенье прошло почти по расписанию. Утром Хлоя, как обычно, позавтракала в пустой квартире, коротко просмотрела новости и привычно поморщилась, услышав очередной восторженный репортаж о Леди Баг и Супер Коте. Журналисты снова рассказывали о спасённом Париже, но ни словом не упомянули людей, которым после нападения предстояло самостоятельно разбираться с последствиями паники, разграбленными магазинами и испорченным имуществом. Телевизор она выключила быстрее обычного. После этого был фитнес-клуб. Уже второй день подряд. Тренер даже удивился тому, насколько серьёзно она взялась за занятия, а сама Хлоя поймала себя на мысли, что начинает получать удовольствие не только от результата, но и от самого процесса. Каждая новая тренировка делала её движения увереннее, дыхание ровнее, а тело — выносливее. Днём она снова отправилась на заброшенный склад. Там, среди пустых бетонных стен и выбитых окон, Хлоя несколько часов тренировалась открывать пространственные разломы и работать с нитями. Получалось всё лучше. Она уже почти не ошибалась с расстоянием при перемещениях, а воздействовать на серые нити предметов становилось всё легче. Хранитель даже нехотя признал, что прогресс оказался быстрее, чем он ожидал. — Не зазнавайся, — тут же добавил он. — Большинство ошибок люди совершают именно тогда, когда начинают считать себя сильными. — Значит, мне ещё рано. — Именно. Вернувшись домой, Хлоя впервые за несколько дней позволила себе просто отдохнуть. Почти два часа они с WeirdPotato исследовали очередной дом в Phasmophobia, спорили о том, кто должен первым заходить в тёмный подвал, и в очередной раз пришли к выводу, что лучшая стратегия выживания — это сделать вид, будто второй игрок идёт впереди добровольно. — Если ты ещё раз закроешь дверь прямо перед моим носом, я перестану с тобой играть. — Не перестанешь. — Почему? — Потому что тебе слишком нравится слушать, как я паникую. — Это правда, ягодка. — Я знаю. Когда игра закончилась, часы показывали начало десятого вечера. Хлоя сняла наушники и некоторое время просто сидела перед выключенным монитором. Комната была тихой. За окном медленно зажигались огни Парижа. Где-то далеко слышался вой полицейской сирены. Она машинально перевела взгляд на манекен, на котором висел почти законченный костюм. Чёрная ткань казалась почти матовой в полумраке комнаты. Золотистые элементы едва заметно поблёскивали в свете настольной лампы, а тёмная маска лежала рядом, словно терпеливо ждала своего часа. Хранитель сидел на подоконнике и тоже смотрел на костюм. — Сегодня? Хлоя молчала несколько секунд. Потом медленно поднялась со стула. — Сегодня. Она произнесла это спокойно. Без пафоса. Без громких обещаний. Просто как человек, который наконец принял решение. Хранитель внимательно посмотрел на неё. — Ты понимаешь, что после этой ночи назад дороги уже не будет? Хлоя подошла к манекену и осторожно провела пальцами по воротнику пальто. — А мне кажется, назад её уже давно нет. Хлоя медленно сняла с вешалки длинное чёрное пальто, аккуратно расправила ткань и начала переодеваться. Привычные движения вдруг показались необычайно важными. Она застегнула ремни, натянула перчатки, убрала волосы под воротник, после чего взяла маску и ненадолго задержала её в руках. — Страшно? — неожиданно спросил Хранитель. Хлоя усмехнулась краешком губ. — Конечно. — Я думал, ты ответишь что-нибудь вроде: «Нет, я ничего не боюсь». — Тогда я бы соврала. Любой нормальный человек нервничал бы перед первым выходом. Хранитель одобрительно кивнул. — Хороший ответ. Страх сам по себе не проблема. Проблема начинается тогда, когда человек либо позволяет страху собой управлять, либо убеждает себя, что вовсе его не испытывает. Хлоя молча надела маску и подошла к большому зеркалу. Из отражения на неё смотрел уже совсем другой человек. Чёрное пальто делало силуэт выше и строже, высокий воротник скрывал шею, а тёмная маска почти полностью меняла лицо. Если не знать, кого искать, узнать дочь мэра Парижа было бы практически невозможно. Она несколько секунд рассматривала себя, после чего негромко произнесла: — Ну... получилось неплохо. — Неплохо? — фыркнул Хранитель. — Я ожидал хотя бы: «Великолепно». — Великолепно говорят люди, которые потом спотыкаются на первой же лестнице. — Очень разумная позиция. Хлоя слегка улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Она подошла к окну и посмотрела вниз. Париж жил своей привычной вечерней жизнью. Машины медленно двигались по улицам, в кафе ещё сидели люди, где-то играла музыка, прохожие спешили домой, совершенно не подозревая, что одна богатая шестнадцатилетняя девушка сейчас всерьёз собирается выйти на свою первую ночную прогулку в качестве неизвестного защитника города. — Последний шанс отказаться, — тихо сказал Хранитель. — Ты ведь знаешь, что я не откажусь. — Знаю. Просто обязан был предложить. Хлоя глубоко вдохнула. Сердце билось заметно быстрее обычного, и даже Пустотное Сердце под кожей ладоней словно отзывалось на её волнение лёгким, едва уловимым теплом. — Тогда с чего начать? Хранитель подошёл к окну и посмотрел на город. — Не ищи драку. — Это совет? — Это правило. Многие новички совершают одну и ту же ошибку. Им кажется, что герой обязательно должен кого-нибудь победить в первую же ночь. В итоге они лезут туда, где ещё не способны справиться. — А что делать мне? — Смотреть. Слушать. Учиться. Если появится возможность помочь без серьёзного риска — помоги. Если столкнёшься с чем-то, что тебе пока не по силам, уходи. Поверь, иногда правильно отступить гораздо труднее, чем безрассудно броситься вперёд. Хлоя задумчиво кивнула. — Знаешь... ты иногда разговариваешь совсем как отец. Хранитель тихо рассмеялся. — Это лучший комплимент, который я сегодня слышал. — Вообще-то я ещё не решила, был ли это комплимент. — Тогда буду считать, что был. Она закатила глаза. — Самоуверенный. — Мне несколько тысяч лет. На моём месте ты тоже была бы самоуверенной. — Сомневаюсь. — Проверить не получится. Хлоя подошла ближе к окну, мысленно потянулась к пространству и привычно почувствовала знакомое сопротивление мира. Воздух перед ней едва заметно дрогнул, словно по стеклу пробежала тонкая трещина. Через мгновение небольшой пространственный разлом раскрылся ровно настолько, чтобы человек мог пройти внутрь. Она шагнула вперёд, и пространственная трещина бесшумно сомкнулась за её спиной, оставив комнату пустой. Париж ночью оказался совсем не таким, каким Хлоя привыкла видеть его днём. Город словно сменил лицо. Исчезла утренняя суета, стихли бесконечные автомобильные сигналы, туристов почти не осталось, а яркие витрины магазинов теперь освещали мокрые после недавнего дождя улицы. Где-то ещё работали небольшие кафе, на мостах стояли редкие прохожие, а над крышами старых домов лениво клубился холодный ноябрьский туман. Хлоя вышла из разлома на крыше пятиэтажного дома и на несколько секунд просто замерла, позволяя себе осмотреться. — Красиво... — тихо произнесла она. Хранитель появился рядом, привычно сложив руки за спиной. — Большинство людей никогда не видят Париж таким. Для них ночь — это всего лишь время, когда они спят. — А для кого не так? — Для тех, кто работает, для тех, кто не может уснуть... и для тех, кто предпочитает, чтобы их никто не видел. Хлоя усмехнулась. — Надеюсь, сегодня я отношусь к первой категории. — Очень хотелось бы. Она осторожно подошла к самому краю крыши. Сердце колотилось гораздо сильнее, чем ей хотелось бы признать. Отсюда улица казалась ужасно далёкой, а соседний дом — наоборот, слишком близким. — Мне обязательно прыгать? — Нет. — Правда? — Конечно нет. Можешь спуститься по лестнице, выйти через подъезд, дождаться зелёного сигнала светофора, перейти дорогу... — Очень смешно. — Эй, я стараюсь поддерживать атмосферу! Хлоя вздохнула, посмотрела на расстояние до соседнего здания и мысленно сосредоточилась. Пространство перед ней привычно отозвалось лёгкой дрожью. Тонкая чёрная трещина раскрылась всего на мгновение, и уже через секунду она оказалась на соседней крыше. Посадка получилась не такой красивой, как в воображении. Она поскользнулась на мокрой черепице, нелепо взмахнула руками и чудом удержала равновесие. Хранитель громко хмыкнул. — Не смейся. — Я ещё ничего не сказал. — Но собирался! — Собирался. — Это считается! — Разумеется. Были бы у меня нормальные глаза, то я бы их закатил. Просто знай. Несколько следующих минут они просто перемещались с крыши на крышу. Хлоя постепенно привыкала к новой высоте, училась выбирать безопасные точки для перемещения и всё увереннее открывала короткие пространственные разломы. Иногда она всё же предпочитала перепрыгнуть небольшой промежуток самостоятельно, проверяя собственные силы. — Неплохо, — наконец сказал Хранитель. — Но ты слишком часто смотришь себе под ноги. — Это плохо? — Для обычного человека — нет. Для героя — да. Опасность редко приходит снизу. Хлоя хотела что-то ответить, но вдруг замерла. Перед глазами неожиданно вспыхнули десятки тонких серых нитей. Они тянулись вниз, к улице. Среди них мелькали золотые, зелёные и красные линии, переплетаясь в сложный, постоянно меняющийся узор. — Ты тоже это видишь? — спросила она почти шёпотом. — Нет. Только ты. — Их сегодня гораздо больше. — Потому что ты перестала пытаться увидеть нити. Теперь ты просто их замечаешь. Хлоя медленно перевела взгляд вдоль одной из красных нитей. Она нахмурилась. — Красная. — Да. — Очень яркая. — Значит, кто-то сейчас испытывает сильные эмоции. — Не обязательно плохие? — Не обязательно. Зависит от формы нити. Хлоя ещё несколько секунд наблюдала за нитью. Она дрожала и выглядела как колючая проволока с... очень длинными колючками. Интуиция подсказывала, что что-то не так. — Пойдём посмотрим? Хранитель внимательно посмотрел сначала на неё, потом на нить. — А если это просто семейная ссора? — Тогда уйдём. — А если драка? — Тогда посмотрим, смогу ли я помочь. — А если вооружённые преступники? Хлоя ненадолго задумалась. — Тогда... сначала оценю ситуацию. Хранитель едва заметно улыбнулся. — Уже лучше. Неделю назад ты бы сказала: «Тогда я их остановлю». — Неделю назад я была значительно глупее. — Не спорю. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Хлоя закатила глаза. — Когда-нибудь я перестану понимать, ты меня хвалишь или издеваешься. — Иногда я сам не понимаю. Она тихо рассмеялась. Странно, но рядом с Хранителем смеяться было удивительно легко. Он не пытался казаться мудрым наставником каждую минуту, не говорил загадками и не читал бесконечных нравоучений. Иногда он просто шутил, и это делало происходящее... нормальным. Почти обычным. Настолько, насколько вообще может быть обычной прогулка по ночным крышам Парижа с древним хранителем артефакта. Хлоя открыла разлом, после чего вышла из него на край старой кирпичной крыши и сразу же инстинктивно пригнулась. В лицо ударил холодный ветер, пахнущий мокрым камнем, дымом из печных труб и сыростью Сены. Внизу жил своей жизнью город: где-то смеялись люди, хлопнула дверь бара, проехал последний автобус, а вдали, смешиваясь с шумом дождевых стоков, завыла полицейская сирена. Несколько секунд она просто стояла, позволяя сердцу успокоиться. — Знаешь... — тихо сказала она, не отрывая взгляда от улиц. — Всё оказалось... обычнее, чем я представляла. Хранитель сел на край дымовой трубы. — Так всегда. — Всегда? — Люди ждут, что ночь окажется другой. Более таинственной. Более красивой. Более страшной. Но ночь ничего не меняет. Она просто выключает свет. Всё остальное уже было здесь днём. Хлоя задумчиво посмотрела вниз. — Значит, монстров не существует? Хранитель перевёл взгляд на неё. — Существуют. Она вопросительно подняла бровь. — Просто большинство из них выглядят как обычные люди. После этих слов почему-то стало холоднее. Они медленно двинулись по крышам. Хлоя уже не торопилась. Вчера ей казалось, что герой обязательно должен куда-то бежать, кого-то спасать, постоянно двигаться. Сейчас же она впервые начала понимать слова Хранителя. Хлоя снова взглянула на сами нити, а не сквозь них: Серые связывали каждый предмет с окружающим пространством. Они были спокойными, неподвижными, похожими на бесконечную паутину, удерживающую мир в едином целом. Между людьми переплетались зелёные. В окнах домов вспыхивали золотые. Где-то чуть-чуть алели красные. Изредка появлялись тяжёлые фиолетовые. Раньше всё это казалось хаосом. Теперь — картой. Она уже начала различать закономерности. Влюблённые держались ближе друг к другу не только в жизни, но и в нитях. Люди, которые ссорились, буквально натягивали между собой красные линии. Одинокие старики почти всегда окружались длинными, тонкими зелёными нитями, уходящими куда-то очень далеко, к детям или родственникам, которые давно перестали приезжать. Хлоя неожиданно остановилась. Она молча смотрела на жилой дом через дорогу: обычная пятиэтажка, тёплый свет в окнах, цветы на балконе. Ничего необычного. Но нити... Они были неправильными. Почти у всех жильцов золотые, красные и зелёные линии плавно переплетались друг с другом. А в одной квартире... Хлоя почувствовала неприятное давление где-то под рёбрами. Из окна тянулась толстая фиолетовая нить. Очень толстая. Она буквально дрожала. И вот! Рядом с ней бешено пульсировала та самая красная! Хранитель проследил за её взглядом. И впервые за весь вечер перестал улыбаться. — Видишь квартиру? — Да. — Не смотри на стены. Смотри на людей. Хлоя сосредоточилась. Через несколько секунд силуэты внутри стали различимее. Женщина, мужчина и маленький ребёнок. Обычная семья. Она уже собиралась отвернуться, как вдруг мужчина резко поднял руку. Женщина вздрогнула ещё до удара. Не после, а до него, словно знала, что сейчас произойдёт. Красная нить вспыхнула почти чёрным оттенком. Фиолетовая дрогнула так сильно, что казалось, сейчас лопнет. Из-за стены не было слышно ни единого звука. С улицы всё выглядело спокойно. Мужчина что-то говорил. По губам невозможно было разобрать. Женщина молчала. Ребёнок сидел в углу комнаты, крепко прижимая к себе плюшевого медведя. От него тоже тянулась фиолетовая нить, совсем тонкая, но уже существующая. Хлоя почувствовала, как ладони сами собой сжались в кулаки. — Нет... Это слово сорвалось почти беззвучно. Она вдруг поняла одну простую вещь: новости никогда не рассказывают о таких людях. Леди Баг сюда не прилетит. Супер Кот тоже. Не потому, что им всё равно, а потому, что они никогда об этом не узнают. Потому что нет никакой акумы, никаких взрывов, никаких гигантских монстров. Просто одна квартира. Один закрытый вечер. Одна семья. И тысячи таких же по всему Парижу. — Теперь понимаешь? — тихо спросил Хранитель. Хлоя долго молчала. — Это... происходит постоянно? Он не ответил сразу, лишь перевёл взгляд на бесконечный город. — Если ты продолжишь пользоваться Пустотным Сердцем, тебе придётся привыкнуть к одной мысли. — Какой? — Мир не становится жестоким, когда ты получаешь силу. Он всегда был таким. Просто теперь ты больше не можешь этого не видеть. Эти слова прозвучали спокойным голосом, без угрозы или пафоса. И именно поэтому оказались страшнее всего, что Хлоя слышала за последние недели. Она снова посмотрела на дом, впервые с того дня, как нашла Пустотное Сердце, почувствовала не страх перед собственными способностями. Она почувствовала страх перед тем, сколько ещё подобных нитей скрывает этот город. Она продолжала смотреть в окно квартиры напротив, чувствуя, как Пустотное Сердце под кожей ладоней начинает пульсировать всё сильнее. Мужчина что-то говорил, всё громче и резче. Слов не было слышно, но иногда язык тела говорит гораздо больше. Женщина не спорила. Она лишь немного сгорбилась, словно заранее старалась стать меньше. Ребёнок сидел в углу, обняв игрушку так крепко, будто та могла защитить его от происходящего. Хранитель нарушил молчание первым. — Не смотри слишком долго. — Почему? — Потому что ты уже начинаешь злиться. — А разве не должна? Он покачал головой. — Должна. Но злость — плохой советчик. Ты сейчас видишь только то, что происходит в комнате. А что будет через пять минут? Через час? Через неделю? Ты этого не знаешь. Хлоя не отрывала взгляда от окна. — Тогда скажи мне, что делать. Хранитель ответил не сразу. — Сначала ответь на один вопрос. Только честно. — Какой? — Ты хочешь его остановить... или наказать? Она открыла рот, но слова не появились. Странно. Ей казалось, что ответ очевиден. Но почему тогда она молчит? Перед глазами возникло лицо Жюля. Потом отца. Потом матери. Последнее воспоминание задержалось дольше остальных. Одно-единственное предложение, одно из многих, сказанное много лет назад. « Перестань реветь! Это выглядит жалко. » Хлоя сжала зубы. — Я... Она неожиданно осеклась. Она хотела услышать приказ. Хотела, чтобы кто-нибудь сказал: «Делай так». Тогда ответственность можно было бы разделить. Но Хранитель молчал. Потому что это была её ответственность. Хлоя закрыла глаза всего на мгновение, а потом шагнула в пространственную трещину, которую открыла, даже не заметив этого. _____________ Квартира встретила её запахом дешёвого алкоголя, табачного дыма и чего-то кислого, въевшегося в стены за долгие годы. Она бесшумно появилась в узком коридоре. Пустотное Сердце словно само приглушило звук её появления. Из комнаты доносился мужской голос. — ...ты вообще понимаешь, сколько из-за тебя проблем?! Женщина ничего не отвечала. Хлоя осторожно выглянула из-за стены: мужчина стоял к ней спиной, а в руке — тяжёлый кожаный ремень. Ребёнок сидел в углу, прижав колени к груди. Он не плакал. Наверное, уже разучился. Хлоя почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Не вмешивайся сгоряча, — едва слышно сказал Хранитель. — Ты слабее. — Зато быстрее. — Не переоценивай себя. Она медленно вдохнула. Перед глазами мгновенно вспыхнули нити. Красная. Фиолетовая. Зелёная, натянутая до предела между матерью и ребёнком. И серая нить самого ремня. Хлоя мысленно потянула её и ремень резко дёрнулся в сторону. Мужчина вздрогнул. — Что за... Он машинально отпустил руку. Ремень с глухим стуком упал на пол. Наступила тишина, всего на одну секунду, и потом мужчина резко развернулся. — Кто здесь?! Он увидел тёмную фигуру в дверном проёме. — Ты ещё кто такая? Хлоя не ответила. Она уже поняла свою ошибку. Она рассчитывала, что он испугается, но некоторые люди, столкнувшись с неизвестным, не бегут. Они нападают. Он рванулся вперёд неожиданно быстро. — Осторожно! — крикнул Хранитель. Хлоя успела открыть короткую пространственную трещину и сместиться в сторону буквально на пару метров, однако мужчина всё равно задел её плечо. Она сильно ударилась о стену, на мгновение потеряла равновесие, и в глазах вспыхнули белые пятна. «Слишком медленно», — пронеслось у неё в голове. Он уже снова сокращал расстояние. Не думая, не оценивая, просто ломясь вперёд всей массой. Хлоя успела выставить руку и ухватилась за серую нить тяжёлого обеденного стола. Хлоя резко потянула её и стол опрокинулся поперёк комнаты. Мужчина споткнулся. Этого хватило. Она мгновенно открыла ещё один пространственный разлом, оказавшись возле ребёнка. — Ко мне, быстро! Мальчик даже не спросил почему. Он вскочил и прижался к её спине. — Закрой глаза. — Почему? — Просто закрой! В этот момент раздался треск. Мужчина, рыча от злости, почти перелез через перевёрнутый стол. В руке у него уже блеснул кухонный нож, схваченный со столешницы. — Ты думаешь, я тебя боюсь?! — Нет, — неожиданно спокойно ответила Хлоя. — Именно поэтому ты сейчас опасен. Он бросился вперёд, а Хлоя открыла разлом, но в этот раз опоздала буквально на долю секунды. Лезвие полоснуло по её левому предплечью. Резкая боль обожгла руку, а пальцы мгновенно ослабли. На чёрный рукав медленно проступило тёмное пятно. Хлоя стиснула зубы, но не издала ни звука. «Не сейчас. Потом». Она схватила ребёнка за руку, а в мужчину запустила снова стол, прижав ненадолго к стене. Пространственная трещина раскрылась прямо перед ними. Ещё шаг — и они исчезли бы, но Хлоя не двигалась. Она посмотрела на женщину. Та тоже взглянула на неё. В её глазах не было паники. Не было надежды. Только усталость, такая глубокая, что казалось, будто она длится уже много лет. — Заберите его... — едва слышно произнесла женщина. Хлоя нахмурилась. — Что? — Пожалуйста... только его... — Нет. Женщина вздрогнула. — Послушайте... — Нет! Хлоя сказала это неожиданно жёстко. — Либо уходите оба, либо не уйдёт никто. Мужчина уже откинул стол. От ярости его лицо исказилось до неузнаваемости. — Ты никуда их не заберёшь! Он бросился вперёд. Хранитель резко крикнул: — Слева! Хлоя инстинктивно открыла короткий разлом, сместившись на несколько метров. Нож просвистел совсем рядом, задев край её другого плеча. Ох, симметрично. Хлоя опять придавила мужика столом к стене, успела схватить ребёнка за плечо и буквально толкнуть его к матери. — Возьмите сына! Женщина словно очнулась. Она крепко прижала мальчика к себе, но двигаться всё ещё не могла, будто ноги приросли к полу. Хлоя заметила её фиолетовую нить. Она не просто дрожала, а была затянута в узел. Страх. Многолетний. Привычный. Он стал частью её самой. «Она не боится уйти, — внезапно поняла Хлоя. — Она разучилась верить, что уйти вообще возможно». — Посмотри на меня! — резко сказала Хлоя. Женщина подняла голову. — Он ударит тебя снова. И завтра. И через неделю. Женщина опустила глаза. — Он убьёт тебя. Тишина. — А потом вырастет твой сын и будет всю жизнь думать, что не смог тебя защитить. Эти слова словно прорезали воздух. Мальчик всхлипнул. Женщина медленно повернулась к нему и только сейчас впервые за всё время заплакала. Не громко. Без рыданий. Просто по щекам потекли слёзы. Мужчина уже пинал стол, смог сломать его, и уже почти добежал до них. Хлоя резко дёрнула серую нить старого шкафа. Тяжёлый шкаф с грохотом рухнул поперёк комнаты, перегородив путь. Этого хватило всего на пару секунд, но иногда этих двух секунд достаточно. — Сейчас! — крикнула Хлоя. Женщина наконец сдвинулась с места. Она почти силой потащила сына к разлому, но мужчина, не сбавляя скорости, буквально перелетел через упавший шкаф. Он был уже совсем рядом. Хлоя поняла, что не успевает. В голове промелькнула только одна мысль. «Нужно задержать». Она впервые осознанно использовала приём, который ещё давно показал ей Хранитель Самое слабое место предмета. Самая уязвимая точка. На полу рядом с мужчиной лежала старая чугунная батарея, давно снятая во время ремонта. Хлоя увидела небольшой скол и вместе с ним в её сознании вспыхнуло понимание. Она ударила по нему. Раздался резкий металлический треск и батарея буквально раскололась надвое. Одна половина тяжело рухнула мужчине под ноги. Он потерял равновесие, но в падении всё же успел взмахнуть ножом. Лезвие скользнуло по боку Хлои. Резкая боль заставила её судорожно вдохнуть, а под пальто сразу стало горячо. Она пошатнулась, едва удержав разлом открытым. — Хлоя! — впервые за всю ночь Хранитель назвал её настоящим именем. Она стиснула зубы. — Потом... Женщина с ребёнком уже оказались рядом. — Идите! Они шагнули в пространственную трещину. Хлоя вошла последней. Разлом захлопнулся буквально в тот момент, когда мужчина протянул к ним руку. _____________ Они оказались на пустой крыше соседнего дома. Женщина сразу опустилась на колени, крепко прижимая сына к себе. Она дрожала всем телом, словно только сейчас позволила себе осознать, что действительно выбралась. Хлоя сделала несколько шагов назад, прислонилась к кирпичной трубе и только теперь почувствовала, насколько сильно ноет бок. Она осторожно коснулась ткани. Перчатка стала тёмной. — Ты ранена, — тихо сказал Хранитель. — Вижу. — Больно? Хлоя коротко усмехнулась. — Если честно... очень. Хранитель ничего не ответил. Он посмотрел на женщину, которая, не отпуская сына, всё повторяла ему одну и ту же фразу: — Всё хорошо... Всё хорошо... Всё хорошо... Но голос выдавал её. Она сама в эти слова ещё не верила. Хлоя медленно опустилась на край крыши. Тяжело дыша, она посмотрела на бесконечные огни Парижа. И вдруг подумала о словах Хранителя. « Мир не становится жестоким, когда ты получаешь силу. Он всегда был таким. » Теперь она понимала ещё одну вещь. Самое страшное — не люди, способные причинять зло. Самое страшное — сколько времени зло может жить рядом с другими людьми, оставаясь почти незаметным. _____________ Хлоя ещё несколько секунд не могла заставить себя пошевелиться. Адреналин постепенно уходил, уступая место тяжёлой, выматывающей усталости. Раненый бок пульсировал тупой болью, а порезы на предплечье и плече неприятно жгли при каждом движении. Женщина всё ещё сидела на холодной крыше, крепко обнимая сына. Мальчик не плакал — просто уткнулся лицом ей в плечо, словно боялся, что если посмотрит по сторонам, то снова окажется в той квартире. Первым нарушил молчание Хранитель. — Они в безопасности. Теперь вызови полицию. Хлоя кивнула и достала телефон. Конечно, со своего номера звонить было нельзя. Она быстро набрала экстренную службу, намеренно изменив голос. — На улице *** — она назвала адрес дома. — В квартире мужчина напал на свою семью. Женщина и ребёнок успели сбежать, но он вооружён ножом. Пожалуйста, поторопитесь. — Мадам, представьтесь- Хлоя уже сбросила вызов. Она прекрасно понимала, что французская полиция обязана реагировать на сообщения о домашнем насилии, особенно если речь идёт о применении оружия и угрозе жизни. Сегодня в квартире остались следы борьбы: перевёрнутая мебель, разбитые вещи, нож, а главное — показания самой женщины. Этого было достаточно, чтобы мужчину задержали, а дальше дело перешло бы к следователям. Если женщина согласится дать показания, ему грозило уголовное преследование. Всё зависело теперь уже не от Хлои, а от закона. Вдалеке почти сразу послышался нарастающий вой сирен. — Быстро приехали... — тихо сказала она. — Кто-то из соседей, скорее всего, тоже вызвал полицию после шума. Ты лишь дала им точный адрес. Женщина наконец подняла голову. — Вы... кто вы? Хлоя на секунду задумалась. Она ведь даже не подумала об этом. Не может же герой говорить: «Здравствуйте, я Хлоя Буржуа.» Это было бы... крайне неосмотрительно. Она улыбнулась уголком губ. — Моё имя... Астра. Женщина тихо повторила, будто боялась забыть: — Астра... — Да. И запомните одну вещь. Хлоя присела рядом, стараясь не морщиться от боли. — Сегодня вы ничего не проиграли. Понимаете? Женщина молчала. — Он годами пытался убедить вас, что вы слабая. Что без него не справитесь. Что никто вам не поможет. Сегодня оказалось, что всё это ложь. Женщина вдруг всхлипнула. — Мне страшно... — Я знаю. — А если он вернётся? — Тогда он встретится уже не только с вами. Против него будут полиция, суд... и люди, которые знают, что произошло. Хлоя ненадолго посмотрела на мальчика. Он всё ещё не отпускал руку матери. — Позаботьтесь друг о друге. Сейчас это самое важное. Мальчик неожиданно поднял голову. — Мы... ещё увидимся? Этот вопрос застал её врасплох. Она несколько секунд молчала, а потом мягко улыбнулась. — Надеюсь, что нет. Он удивлённо нахмурился. — Почему? — Потому что если мы встретимся снова, значит, вам опять понадобится помощь. А я очень хочу, чтобы она вам больше никогда не понадобилась. Мальчик долго смотрел на неё, а затем впервые за весь вечер несмело улыбнулся. — Спасибо... Астра. Хлоя слегка кивнула. Сирены были уже совсем близко. На соседней улице вспыхнули синие проблесковые маячки. — Мне пора. Она сделала шаг назад. Женщина вдруг окликнула её: — Подождите! Почему вы вообще решили нам помочь? Вопрос оказался неожиданно трудным. Она могла бы сказать что-нибудь красивое: про справедливость, долг, героизм, но вместо этого честно ответила: — Потому что никто не должен жить в страхе у себя дома. Это прозвучало очень просто и почему-то именно поэтому весомо. Через мгновение пространство рядом с ней треснуло тонкой чёрной линией. Женщина успела лишь моргнуть. Астра исчезла. _____________ Хлоя появилась у себя в комнате так резко, что едва удержалась на ногах. Понятно, слишком большие расстояния тратят очень много сил. Пространственный разлом закрылся за её спиной, и в квартире снова стало тихо. Настолько тихо, что собственное дыхание казалось оглушительным. Она сделала несколько шагов к кровати, но ноги вдруг стали ватными. Мир перестал быть чётким. Всё, что удерживало её последние полчаса, исчезло вместе с необходимостью действовать. Она медленно опустилась на пол. Руки начали дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее. Так, что она уже не могла сжать пальцы. — Хлоя... — тихо позвал Хранитель. Она не ответила. Перед глазами снова вспыхивали короткие, рваные образы: Мальчик, вжавшийся в стену. Женщина, которая заранее знала, что сейчас её ударят. Блеск ножа. Глухой треск расколовшейся батареи. Запах алкоголя в тесной квартире. И собственная мысль: «Я могу не успеть.» Только теперь она по-настоящему испугалась. Не тогда, а сейчас. Она закрыла лицо ладонями и неожиданно для самой себя заплакала. Слёзы сами катились по щекам, а дыхание постоянно сбивалось. Она пыталась успокоиться, но чем сильнее старалась, тем сильнее дрожали руки. Хранитель не говорил ни слова, он просто сел рядом и обнял, ласково гладя по голове, как это сделал бы человек, который понимает: сейчас никакие советы не помогут. Прошло несколько минут, прежде чем Хлоя смогла глубоко вдохнуть. — Я... испугалась... — Понимаю. — Мне казалось... что я справлюсь спокойно. — Это была твоя первая ночь. Она нервно усмехнулась сквозь слёзы. — Какая же я всё-таки... глупая! Насмотрелась фильмов, думала, что герои после драки красиво уходят в закат! Хранитель покачал головой. — Нет. После первой драки большинство приходит домой и долго пытается понять, почему у него трясутся руки. Она посмотрела на свои ладони. Дрожь действительно не прекращалась. — Это пройдёт? — Да. — А в следующий раз будет легче? Он немного помолчал. — ...Нет. Хлоя удивлённо подняла голову. — Правда? — Ты просто научишься жить с этим, звёздочка. Она долго смотрела на него, потом медленно кивнула и, наконец, заставила себя подняться. Аптечка лежала в ванной. Снять пальто оказалось неожиданно трудно: ткань присохла к порезу на боку. Хлоя болезненно поморщилась, аккуратно промыла обе раны антисептиком и наложила повязки. Они были неглубокими и, скорее всего, заживут без осложнений, но каждое движение ещё долго напоминало о том, что сегодняшний бой был настоящим. Когда всё было закончено, она подошла к окну. Париж по-прежнему сиял тысячами огней. Где-то там полицейские уже поднимались в ту квартиру. А сама "Астра" стояла у окна своей комнаты, прижимая руку к груди, и впервые понимала, какой тяжёлой может быть цена чужой безопасности. Именно в этот момент она перестала играть в героя — и начала им становиться.