5 кошмаров Эдгара

Эдгар не параноик. Но он готов поклясться, что она за ним следит. Ощущение её присутствия не покидает его, даже когда он остаётся совсем один в своём собственном доме. Он не чувствует себя в безопасности нигде. Она везде с ним, как паразит, проникший в организм и не желающий покидать своего хозяина. Она спряталась под кожей. Растворилась в крови. И накопилась в костях, как свинец. Она насильно стала его частью, а он даже не успел оказать сопротивление. Кошмар первый. Глаза Её глаза спрятались в каждом уголке его квартиры, послушно следуя приказу своей хозяйки. Они с жадностью и обожанием следили за каждым действием бледнолицего парня, а после с удовольствием докладывали обо всём ей. Особенно им нравилось, как в моменты отчаяния и нарастающей паники он переворачивал всё вверх дном в поисках её назойливых шпионов. Бил зеркала, пока осколки не впивались в кожу. Рвал обои, проверяя стены. Заглядывал под шкафы, кровати, тумбы, задыхаясь клочьями пыли. Проверял корешки дешёвых комиксов про супергероев и книг, доставшихся от отца. Выбивал одеяла и подушки с такой злостью, пока хлопушка не ломалась напополам. Промывал посуду кипятком, обжигая руки. Смешивал воду в сливе с крысиным ядом. Но все старания шли коту под хвост. Её глаза прятались там, где он никогда бы не нашёл их. Даже не подумал бы искать. Он проснулся в холодном поту той ночью. Опять приснился кошмар с этой больной сукой, и даже после пробуждения Эдгар не смог от неё сбежать. Кроваво-красные глаза с необычным зрачком в виде спирали — что собою напоминал портал в Страну чудес — были везде. Они смотрели на него с больным обожанием. Казалось, ещё чуть-чуть — и из них полетят искры. Медленно моргая, они изучали его с ног до головы и даже не пытались скрыться. Животный страх сковал его тело, не давая парню двинуться с места, и всё, что оставалось бедняге, — поддерживать с ними зрительный контакт, пока сердце в грудной клетке отстукивало бешеный ритм. Кошмар второй. Руки Пальцы девушки, вечно искусанные до крови и с грязью под ногтями, тоже исполняли её не менее важный приказ. Они трогали его при любом удобном случае. В школе на переменах, в магазинах, пока он рассматривал состав энергетика, в забитых дополна автобусах и в мёртвых переулках, где шанс встретить белого кролика выше, чем встретить человека. Прикосновения были противными, навязчивыми, холодными, пошлыми. Эдгара постоянно бросало от них в зверскую дрожь. Она много раз просила свои глупые руки быть нежнее, отчитывала их канцелярским ножом, но, к сожалению, по-другому они не умеют. В этом была и её вина. Сама не научила их быть ласковее. Эдгар, кажется, стал проводить в ванной почти всё своё свободное время. После каждого прикосновения он бегал сюда, пытаясь смыть их с себя. В ход шли все средства гигиены: от зубной пасты до шампуня. Ничего не помогало. Эффект был кратковременным. Ощущение грязи на собственном теле не пропадало. Иногда его начинало тошнить. — Не смывается, чёрт возьми! — отчаянно пробурчал Эдгар себе под нос, натирая руку мочалкой так сильно, что казалось, сейчас вот-вот хлынет кровь. Красные следы становились всё заметнее. От злости и отчаяния он ударил кулаком по кафельной плитке. Его тяжёлое дыхание было единственным звуком в ванной. Краем глаза он заметил в углу моющее средство, которое, по словам продавца, растворяло любую грязь и жир. Эдгар сглотнул, и уголки его губ вдруг превратились в какое-то кривое подобие улыбки. Кошмар третий. Уши Уши были очень полезны. С помощью них она смогла сделать детальный разбор его манеры речи, любимых слов, часто используемых и тех, что он постоянно коверкает. Для хозяйки было очень важно слышать голос любимого объекта. Именно благодаря им она даже завела целую книгу, в которой перечислила все слова, что он когда-либо использовал. А на будильник поставила его гневные вспышки. Они приятно щекотали ей слух, так что в итоге она решила просыпаться на несколько минут раньше, дабы быть готовой услышать обожаемый громкий крик. Ещё ей очень хотелось услышать его стоны или крики от боли. Чокнутую бросало в эйфорию от одной мысли об этом. — Что? 3458 раз? Что ты вообще несёшь? — Эдгар с заметным раздражением в голосе держался от неё на расстоянии трёх шагов. Казалось, подпусти он её ближе, она бы полностью его проглотила. — Это правда! По моим личным подсчётам ты произнёс слово «скучно» 3458 раз за последний месяц! — Она сделала шаг ближе, держа в руках блокнот с подсчётами. — Откуда, чёрт возьми, ты это можешь знать? Ты, блять, следишь за мной, что ли? — И пусть он выглядел злым, за всем этим гневом прятался страх. Его бросило в холодный пот. Внизу его живота образовался неприятный узел. — Прекрати это. Или я тебя когда-нибудь задушу. Он сказал это, чтобы отпугнуть её, заставить оставить его в покое хотя бы под угрозой смерти. Но она только улыбнулась. — Я не против, если ты меня убьёшь. Особенно если своими собственными руками. И Эдгар наконец-то понял. Понял то, что так сильно пытался отрицать. Она никогда не оставит его. Кошмар четвёртый. Губы Эдгар пытался оттолкнуть её от себя, но она вцепилась в кожу его лопаток своими ногтями, оставляя кровавые следы. — Отпусти, сука! — прохрипел он ей, силой хватая девушку за белые, сожжённые некачественными красками волосы. Но ей было плевать на боль. Она продолжала покрывать его ключицы скользкими поцелуями. Сухие, потрескавшиеся губы неприятно царапались о бледную кожу. Чтобы смягчить дискомфорт, она смачивала их слюной. Но от этого становилось только противнее. Она отстранилась от него, чтобы взглянуть ему в глаза. И, чёрт возьми, по её телу пробежался электрический заряд, когда она увидела его запаникованное лицо. Тревога сделала Эдгара ещё красивее, если это вообще было возможно. Сбитое дыхание, трясущаяся нижняя губа и учащённое сердцебиение, как у мыши, которая оказалась в пасти голодного кота. k0λΞτ! мягко улыбнулась и аккуратно провела ладонью по холодной щеке парня. Действие должно было нести ласковый, заботливый характер, но на деле ощущалось как бездарная копия. Другой рукой она резко вонзила шприц в вену на его шее. — Тебе это нравится? Эдгар почувствовал, как его глаза слипаются против его воли. Всё вокруг вдруг начало расплываться, теряя фокус, а её лицо разделилось на три точные копии. — Да. Это было последнее, что он успел сказать, прежде чем отключиться. Кошмар пятый. Колетт Колетт не была отдельным живым организмом. Она не была муравьём, подобно другим людям, что составляли муравейник с утешающим названием «общество». Она была всем его миром. Он не мог существовать за пределами её организма. Она проглотила его, создав в себе симуляцию реальной жизни. Никто и ничто здесь не было настоящим. Иногда случались сбои, и он мог видеть, как глючит соседний дом, показывая свой настоящий скользкий облик её кишок. И как бы он ни пытался выбраться отсюда, ничего бы всё равно не вышло. Его душе некуда возвращаться. Единственное место, где он реален, — её организм. И это сводило его с ума. Он пытался себя отравить, зарезать, задушить, расчленить, застрелить. Но смерть — это благословение, дающееся Богом только один раз. Дважды Эдгар себя убить не мог. Колетт крепко прижимала холодное тело парня к себе, зарываясь носом в изгиб шеи. В комнате стоял запах гнилой плоти. На полу были следы засохшей крови, а рядом с ними ползали тараканы. — Ты от них так и не избавился... — с тоской прошептала она, краем глаза наблюдая за пробегающим мимо насекомым. — Чего ты боялся больше? Их или моих глаз? Скажи, что моих глаз... Пожалуйста... Но мертвецы не отвечают на вопросы. Они вообще говорят немного. Её это огорчало. Ей хотелось слышать его голос. — Ты, наверное, думаешь, что сейчас выглядишь уродливо... — В зеркале было видно, как в его глазницах ползали опарыши, но это ничуть не убавило его привлекательности. Может, даже в каком-то больном смысле сделало их более выразительными. — Это неправда. Ты всё такой же желчно красивый. И даже если ты станешь просто скелетом, я тебя никогда не брошу, потому что очень сильно люблю. Очень сильно люблю.