Став русалом, я стал сердцеедом

Из телефона донёсся разъяренный голос его старшего брата, Су Цзиньфэна, который эхом разнесся по спальне Чи Сяшэна. -Чи Сяшэн, где ты научился такому высокомерному поведению?! Разве ты не знаешь, что Миан-миан болен? Он лежит на больничной койке! А ты, где ты?! Мало того, что ты не в больнице, так теперь ты даже супа ему не приготовишь? Наша семья Су так долго растила тебя — неужели мы совершили ошибку?! Чи Сяшэн подождал окончания тирады своего брата, прежде чем медленно заговорить. - “Наша семья Су"? Ты прав. В конце концов, это ваш дом. На самом деле это не имеет особого отношения к постороннему человеку вроде меня. Поскольку это дело семьи Су, какое отношение ко мне имеет болезнь Су Чимиана? Неужели это я напугал его? Почему я должен служить ему по рукам и ногам, как смиренный слуга? Чи Сяшэн почувствовал, что к нему возвращаются силы; его голос зазвучал громче, чем раньше, вероятно, из-за жаропонижающего, которое он принял. Он помолчал пару секунд, прежде чем продолжить - Су Цзиньфэн, какое право ты имеешь критиковать меня? Су Цзиньфэн чуть не упал в обморок от гнева. Как старший сын в семье Су, он привык к уважению и лести. Он никогда не встречал человека, который приводил бы его в бешенство так, как Чи Сяшэн! -Чи Сяшэн, тебе обязательно играть в эти словесные игры? Подумай об этом, как семья Су относилась к тебе? Тебе когда-нибудь не хватало еды или одежды?! Миан-миан даже подарил тебе своего любимого плюшевого мишку, и вот так ты ведешь себя как его старший брат? - Брат? Ха. Возможно, ты и хочешь быть братом тому, с кем не состоишь в кровном родстве, но я определенно не хочу. В этот момент голос Чи Сяшэна стал на несколько градусов холоднее. Когда Чи Сяшэн звонил, у него была слабая надежда на Су Цзиньфэна. В конце концов, пока мать Су скрывала правду о том, что Су Чимиан был фальшивым молодым мастером, возможно, его старший брат не знал об этом? Чи Сяшэн никогда не знал, каково это - иметь старшего брата. Каждый раз, когда он видел, как Су Цзиньфэн без ума от Су Чимиана, его сердце разрывалось от зависти. К сожалению, этот восхищенный взгляд предназначался только Су Чимиану. Су Чимиан получит от Су Цзиньфэна пару кроссовок, идеально подходящих ему по вкусу. Чи Сяшэн получит в подарок только футболку, которая прилагалась к покупке. Не то чтобы Су Цзиньфэн никогда не думал о том, чтобы дарить подарки Чи Сяшэну; он просто не мог побеспокоиться о том, чтобы приложить усилия. В конце концов, что бы он ни подарил, Чи Сяшэн был бы счастлив. В конце концов, это произошло потому, что Чи Сяшэн возлагал на них слишком большие надежды. Самой маленькой доброты было достаточно, чтобы удовлетворить его. -Что значит "не связаны кровными узами"? Сяошэн, о чем ты говоришь? Су Цзиньфэн нахмурился и потрогал кончик носа, что было явным признаком его дискомфорта. Услышав слова Су Цзиньфэна, сердце Чи Сяшэна упало. Прожив вместе больше года, Чи Сяшэн слишком хорошо знал, что говорит Су Цзиньфэн. Он* чувствовал себя виноватым. *-Су Цзиньфэн. Су Цзиньфэн всегда был высокомерным и самоуверенным. Он использовал прозвище Чи Сяшэна только тогда, когда был взволнован. Так что это было правдой. Су Цзиньфэн также знал, что его и Су Чимиана поменяли местами при рождении. И все же, он все равно выбрал сторону Су Чимиана. Двадцать лет любви не прошли даром. Выбирая между приемным сыном, к которому они испытывали чувства, и биологическим сыном, с которым они были связаны кровными узами, семья Су без колебаний выбрала первого. Острая боль пронзила сердце Чи Сяшэна. Он сжал кулаки, но потом подумал, что это вполне соответствует характеру семьи Су. В конце концов, они были так добры к Су Чимиану, что из-за небольшой болезни вся семья должна была быть рядом с ним. - Давай оставим все как есть. Ты хорошо заботишься о своем брате. Если маленький юный господин Су хочет супа, наймите кого-нибудь, чтобы его приготовил. Такой свободный работник, как я, не заинтересован в том, чтобы обслуживать такого хрупкого молодого господина. Сегодня Су Цзиньфэн узнал, что, когда Чи Сяшэн хотел, его слова могли быть невероятно злобными. Он так крепко сжал телефон, что побелели костяшки пальцев. Но у него не было ни оснований, ни смелости опровергнуть это. Только одна мысль билась в его голове: "Чи Сяшэн знает!" Но как? Откуда он мог знать? Су Цзиньфэн уставился на завершившийся звонок и в отчаянии провел рукой по волосам. Но Миан-миан все еще был болен. Он не хотел обсуждать это в больничной палате, поэтому решил пока не говорить об этом и разобраться с этим, когда вернется домой. Повесив трубку, Чи Сяшэн глубоко вздохнул. С того момента, как он вернулся, его надежды постепенно таяли. Семья Су, скрывавшая личность Су Чимиана, нанесла ему последний, сокрушительный удар. В прошлом, когда семья относилась к нему отстраненно, Чи Сяшэн говорил себе, что это просто потому, что они еще не были знакомы, и он активно пытался наладить с ними хорошие отношения. Но теперь стало ясно, что они не намерены когда-либо относиться к нему как к члену семьи. Чи Сяшэн оглядел пустую комнату. Темнота из большого зала снаружи просачивалась сквозь щель под дверью. Огромная вилла была темной, тихой и пустой, и только теплый свет из его спальни разгонял мрак. Ветер со свистом врывался в окно гостиной. Чи Сяшэн уставился на телефон на своем столе, в оцепенении размышляя, зачем он вообще позвонил Су Цзиньфэну. О, точно. Именно потому, что он чувствовал себя так ужасно, он хотел, чтобы Су Цзиньфэн отвёз его в больницу. У него закончились жаропонижающие, и он испугался, что может тихо умереть ночью, поэтому позвонил. К сожалению, его брат был занят всю ночь, ухаживая за Су Чимианом, совершенно забыв о том, что еще один из его “братьев” также упал на съемочной площадке и заболел. Завывающий ветер снаружи постепенно стих, когда внезапная гроза наконец миновала. Завернувшись в одеяло, Чи Сяшэн проспал еще несколько часов. Когда он проснулся, то почувствовал, что температура спала. Он встал и выпил несколько стаканов воды, чтобы успокоить пересохшее, хриплое горло. За окном сгустилась ночь, и небо внезапно посветлело. Яркое летнее солнце залило спальню, почти ослепляя. Чи Сяшэн достал чемодан, который он привез с собой, когда впервые приехал к семье Су. Еще до того, как Чи Сяшэн узнал о том, что Су Чимиан был фальшивым молодым мастером, он уже планировал уйти. Он тосковал по семейному теплу, но не хотел унижать себя из-за этого. То, что Су Чимиан натворил за последний год, и отношение семьи к нему уже заставили Чи Сяшэна принять решение о полном разрыве отношений. Некоторые люди, несмотря на то, что в них течет одна кровь, просто не созданы для того, чтобы быть семьей. Он бы списал весь прошедший год как пустую трату времени. Чи Сяшэн резко выдохнул. Одна мысль о лице Су Чимиана вызвала у него отвращение. Он хотел немедленно уйти, пока Су Чимиан не вернулся из больницы и ему не пришлось снова увидеть это лицемерное лицо. Чи Сяшэн был уверен, что если бы он увидел Су Чимиана прямо сейчас, то не смог бы удержаться и не ударить его. Он не взял ни единой вещи из одежды, которую предоставила семья Су, взяв с собой только несколько выцветших футболок, с которыми приехал. Когда-то он переехал в этот дом, полный надежд. Теперь каждый его сантиметр вызывал у него тошноту. Вены на тыльной стороне ладони, сжимавшей ручку чемодана, вздулись, когда он быстро спускался по лестнице. Но удача отвернулась от него. Как раз в тот момент, когда он хотел быстро сбежать, кто-то преградил ему путь. Су Цзиньфэн, который провел ночь в больнице, стоял там с перекинутым через руку черным пиджаком. Когда он увидел Чи Сяшэна с чемоданом, выражение его лица мгновенно стало холодным. -Что за истерику ты сейчас устраиваешь? Делаешь из мухи слона. Что ты пытаешься сделать, сбежать из дома?! Су Цзиньфэн не верил, что Чи Сяшэн действительно уйдет. В конце концов, богатство семьи Су было несравнимо с бедным сиротским приютом. И хотя Чи Сяшэн никогда этого не говорил, его глаза всегда выдавали его тоску по родителям и брату. Теперь, когда у него была семья, в которой он родился, и огромное богатство, Чи Сяшэн должен был быть идиотом, чтобы уйти. Су Цзиньфэн предположил, что Чи Сяшэн, узнав правду, просто использовал этот маленький трюк, чтобы привлечь к себе внимание. -Ты пытаешься использовать это, чтобы заставить маму и папу отказаться от Миан-миана? Позволь мне сказать тебе, что это невозможно. В семье Су всегда найдется место для Миан-миана! Чи Сяшэн холодно ответил - О... Тогда я желаю вашей семье счастья. Су Цзиньфэн был застигнут врасплох, остальная часть лекции застряла у него в горле. -Миан-миан все еще в больнице. Не мог бы ты быть немного более внимательным? Несмотря на то, что Миан-миан не является нашим кровным родственником, он прожил с нами более двадцати лет. Это ничего не меняет. Су Цзиньфэн примчался сюда ранним утром специально для того, чтобы разобраться с Чи Сяшэном. Хотя то, что он знал правду, было головной болью, они не могли просто выгнать Миан-миана спустя двадцать лет из-за него, не так ли? В сердцах членов семьи Су, Су Чимиан действительно значил больше. -Ты прав, это ничего не меняет, - сказал Чи Сяшэн твердым тоном. Услышав это, Су Цзиньфэн подумал, что Чи Сяшэн отступает. Он медленно выдохнул с облегчением и уже собирался сказать несколько утешительных слов, чтобы заставить его прекратить устраивать сцену. -Ваша семья из четырех человек может продолжать жить своей замечательной жизнью, а я буду жить своей. С этого момента давайте не будем мешать друг другу. Чи Сяшэн был решительным человеком. Приняв решение, он никогда не оглядывался назад. Обман и душевная боль прошлого года оставили его в полном оцепенении и разочаровании. Поскольку вся семья Су выбрала Су Чимиана, почему он должен был цепляться за них? У Чи Сяшэна была гордость. Он не хотел оставаться здесь и продолжать подвергаться унижениям. Услышав жесткий тон Чи Сяшэна, Су Цзиньфэн почувствовал что-то нехорошее. Он прищурился. -Что ты хочешь этим сказать? Чи Сяшэн повторил ясным, ледяным голосом - С этого момента у меня нет никаких отношений с семьей Су. Если мы встретимся, мы будем чужими. Су Цзиньфэн посмотрел на холодную, стройную фигуру Чи Сяшэна, и ему показалось, что он видит его впервые. Скромный, послушный мальчик, которого он встретил впервые, казалось, растворился в воздухе. Он знал, что правильнее всего было бы успокоить Чи Сяшэна, но гнев, кипевший в его груди, заставил его слова прозвучать с едва сдерживаемой яростью. - Хорошо. Иди. Как только выйдешь за эту дверь, никогда больше не говори, что ты член семьи Су. Тебе здесь будут не рады! Чи Сяшэн издал короткий насмешливый смешок. -Это было бы к лучшему. Я не могу позволить себе иметь таких родственников, как семья Су. Ты можешь баловать своего фальшивого молодого господина сколько угодно, но я не желаю иметь фальшивого брата, который является кукушкой в гнезде! Меня от этого только тошнит. Слова Чи Сяшэна попали в цель, и на лице Су Цзиньфэна промелькнуло чувство вины. Это правда, что Су Чимиан двадцать лет наслаждался роскошной жизнью, которая принадлежала Чи Сяшэну. Назвать его кукушкой в гнезде не было ошибкой. Но Су Цзиньфэн был предан Су Чимиану, поэтому он упрямо выпятил шею и возразил - Фальшивый брат? Позвольте мне сказать вам, что Су Чимиан всегда будет частью семьи Су. Я счастлив, что люблю его. Он мой биологический брат! Су Цзиньфэн всегда любил сыпать соль на рану. Зная, что Чи Сяшэн мечтает о семье, которой у него не может быть, он намеренно заговорил об этом. К несчастью для него, Чи Сяшэн уже был глубоко разочарован. У него не осталось никаких ожиданий, и он просто бросил на Су Цзиньфэн отстраненный взгляд. -Как скажешь. Поступай как знаешь. Услышав бесстрастный тон Чи Сяшэна, сердце Су Цзиньфэна замерло. Он посмотрел в его спокойные глаза и понял, что Чи Сяшэну действительно больше все равно. Но как это было возможно? Взгляд, которым Чи Сяшэн обычно смотрел на него, был полон тоски и надежды. Как он мог быть таким спокойным? Су Цзиньфэн безучастно смотрел, как Чи Сяшэн уводит свой чемодан. Он упрямо крикнул ему вслед - Если ты уходишь, то не бери ничего из того, что принадлежит семье Су! И не возвращайся, чтобы соревноваться с Миан-Мианом! Голос Чи Сяшэна был таким же холодным и спокойным, как и всегда. -Я этого не делал. И у меня нет желания возвращаться. Веко Су Цзиньфэна дернулось. Наблюдая за удаляющейся спиной Чи Сяшэна, на которой не было и намека на нерешительность, он почувствовал волну потери и паники. Его брат… казалось, он действительно уходит.