Баффер

Начали мы с самых низов. Проходили подземелья частями, зачищали пещеры, залы, коридоры и поднимали по несколько уровней за раз. Все ресурсы, которые находили внутри, после зачистки уносили сборщики с Земли. Часть отдавали местным по договору, часть отправлялась домой. Все были в выигрыше. Ну, кроме монстров. Но их мнение, честно говоря, никто не спрашивал. После нас к Столпам прошли ещё несколько групп из Кореи и Японии и получили классы. После зачистки первого подземелья наш уровень поднялся до пятого. Босса мы убили со странной лёгкостью. Не потому что были невероятно сильными, нет. Просто мы уже умели работать слаженно. На пятом уровне Система дала возможность выбрать подкласс или даже сменить основной. Мне тоже предложили. Перед глазами всплыло несколько вариантов. Меня никогда не тянуло записаться в герои. Мои навыки работали, ребятам их хватало, а всё остальное закрывали зелья. Лечебных зелий у нас было немало. Местные варили их из трав, кристальной пыли и ещё пары ингредиентов, о которых я предпочитал не спрашивать. Так что я отказался от смены класса и остался Баффером. Зачем менять то, что и так слаженно работает? Тэджун выбрал подкласс “Праведный паладин”. Вторым вариантом был “Паладин-отступник”, но, честно говоря, я даже не сомневался, что он выберет первый. Теперь, вступив на правый путь, он мог вливать святую силу в меч и щит. Клинок начинал светиться мягким золотым светом и наносил больше урона, особенно тварям из заражённых подземелий. Сохи стала “Арбалетчиком”. Ара выбрала подкласс “Ловкий стрелок”. Юрим получила подкласс “Маг свирепого огня”. Хёнджин стал “Мастером тяжёлого оружия”. Роун выбрал “Рунного заклинателя”. Иджун остался верен себе и стал “Ассасином”. Мы поднимали уровень за уровнем, чистили подземелья, таскали ресурсы, спорили, ругались с начальством и отмечали каждый новый этап так, будто эта победа едва не стоила нам жизни. Я и не заметил, как прикипел к каждому из них. К Тэджуну, который всегда проверял, все ли на месте. К Сохи, которая молчала, но замечала перемены в настроении каждого. К Аре, которая могла одной улыбкой поднять настроение всей группе. К Юрим, которая ворчала, но не раз умиляла меня искренней заботой. К Хёнджину, которого я не раз хотел закопать где-нибудь в стенах подземелья за его шутки. К Роуну, который нервничал по каждому пустяку, но при этом был учтив и бдителен. К Иджуну, который делал вид, что ему всё равно, хотя всегда шёл последним и проверял, не отстал ли я. Они стали для меня семьёй. И, наверное, именно это пугало сильнее всего. Потому что к семье привыкаешь быстро. А терять её потом невыносимо больно. С тех пор прошло пять лет, и знаете, мы не постарели ни на день. Как мы узнали позже, жизнь героев продлевается в несколько раз, поэтому стареем мы медленнее обычных людей. Хоть какой-то плюс нашёлся и для меня. За это время мы поднялись до сорок пятого уровня и закрыли больше пятидесяти подземелий. Постепенно “Бета” стала одной из самых передовых групп. Экипировку пришлось сменить. Земные кузнецы, перенимавшие мастерство у оружейников по ту сторону Врат, со временем научились создавать достойную броню. Процесс был сложным и долгим, поэтому примерно каждые пять-семь уровней ребятам приходилось обновлять обмундирование. Теперь в костюмах появились не только резные металлические вставки, чем-то напоминающие средневековые эмблемы, но и защитные пластины. Они ложились поверх ткани на плечи, грудь, предплечья и бёдра, из-за чего обычная одежда постепенно стала больше походить на настоящие доспехи из RPG-игры. Цвета тоже стали ярче. Тэджун, на удивление, перешёл на светлые тона с золотыми вкраплениями — как раз под стать паладину. Сохи выбрала тёмно-зелёный, под цвет глаз. Ну и, конечно, Юрим. Она идеально выглядела в красном. Лишь я решил остаться полностью в чёрном и не разбавлять его другими красками. Не люблю перемены. Да и в тёмных подземельях чёрный цвет явно меньше бросается в глаза. Мне предлагали накидку — почти платье, идеально подходящее Барду, — но мой костюм был дорог мне как память. Поэтому я лишь добавил пару ремней, чтобы всё сидело удобнее, да металлические вставки, повышающие характеристики брони. На этом мои модные эксперименты закончились. Мы не раз откликались на просьбы королей других миров, помогали зачищать их земли от монстров и закрывали подземелья там, где местные уже не справлялись своими силами. Так я выучил множество языков и диалектов, свободно говорил с жителями разных миров и уже без труда понимал их обычаи. Мы познакомились с местными героями и вместе осилили несколько крупных боссов. Всё шло гладко и, самое главное, без жертв. В других командах иногда случались потери, а мы держались. Поддерживали друг друга даже тогда, когда ситуация казалась безнадёжной. Скажу честно: за всё это время я так и не разобрался толком в своих навыках. Использовал только те, что были со мной изначально. Мне было лень копаться во всём остальном, да и никто не настаивал. Я был чем-то вроде талисмана, который ходил рядом и помогал общаться с местными. Всё. На этом мои полномочия заканчивались. До того самого злополучного дня. Скажу честно: ничего не предвещало беды. Мы вернулись на Землю в отпуск. Конечно, первым делом все разъехались по домам. Я отправился к семье. У меня два старших брата и старшая сестра: Джунхо, Минджэ и Сора. Отец, Кан Тэхо, был военным. Мама, Кан Миён, работала передовым хирургом, но при этом оставалась самым чутким и добрым человеком, которого я когда-либо знал. Старший брат, Джунхо, тоже прошёл через присвоение класса. Он стал Мечником, но служил в другой группе, так что виделись мы редко. Дома я провёл несколько дней и почти не выходил за его пределы. Мама готовила мои любимые блюда и ухаживала за мной так, будто я вернулся с того света. Я пытался помогать ей как мог, но она каждый раз отмахивалась и настаивала, чтобы я отдыхал. Спорить с хирургом в собственном доме — плохая идея. Особенно если этот хирург твоя мать. За эти годы мы с Тэджуном сильно сблизились. Наверное, потому что я обучал его тавирийскому — языку той самой планеты, где мы проводили большую часть операций. Местных жителей называли тавирийцами, и язык у них был красивый, но местами такой сложный, что даже я пару раз хотел лично пожаловаться его создателям. Тэджун оказался прилежным учеником. Тавирийский он знал уже почти в идеале, но теперь его заинтересовал северный диалект, и я как раз пытался объяснить ему отличия. Не знаю почему, но в последнее время я всё чаще замечал за ним странные знаки внимания. Во время зачисток он постоянно поглядывал в мою сторону, проверял, всё ли со мной в порядке, интересовался моим состоянием и делами за пределами работы. В такие моменты я не мог не заметить взгляда Сохи. Она смотрела на нас пристально, всего пару секунд, а потом отводила глаза. И я решил, что это ревность. За пять лет у меня не было отношений. Я устал от одиночества, от постоянных походов, от ощущения, что вокруг все живут хоть какой-то личной жизнью, а я только и делаю, что мечтаю. Наверное, поэтому я не заметил подвоха, когда Сохи подошла ко мне первой. Она заговорила сама. Улыбалась, флиртовала, смотрела на меня не как на баффера или переводчика, а как на мужчину. Самое главное — она оценила мой ум. Мой интеллект. Я был почти на седьмом небе от счастья. Скажу честно: Сохи всегда мне нравилась. Я давно считал её идеалом — холодным, недосягаемым и прекрасным, как её винтовка. И тогда мне показалось, что судьба наконец-то решила повернуться ко мне лицом, а не ж… Боже, как же я ошибался. Что случилось дальше, вы уже знаете. Повторение, конечно, мать учения, но я ей не сын, так что не будем возвращаться к этому ещё раз. Всё закончилось скандалом и моим отчислением из группы. За одну ночь мир рухнул, испарился и превратился в сплошное горе. В утрату. В злость. Слава богу, семья мне поверила. Не отвернулась. Иначе, наверное, я бы просто не выдержал. Из программы меня не исключили, но и ставить в другую группу пока не решались. Мне дали неопределённый отпуск и, по сути, отправили в свободное плавание. Ассоциация героев Кореи всегда была лояльна к своим. Даже слишком. Там умудрялись прощать и убийц, и насильников, правда, потом, конечно, старались не ставить их в нормальные боевые отряды. Обычно таких отправляли либо к добытчикам ресурсов, либо на первые этажи — бить слабеньких монстров и делать вид, что от них всё ещё есть польза. Пока меня никуда не распределили, свободного времени стало слишком много. Сначала я вообще не знал, куда себя деть. Спустя пару недель старший брат, устав от моего безделья, просто вытащил меня на тренировку. Быть героем, конечно, здорово. Только физическую подготовку никто не отменял. А я, как выяснилось, давно на неё забил. Расслабился, видимо. Джунхо отвёз меня в тренировочный центр Ассоциации. Я до последнего надеялся, что он передумает. Или что у него срочно вызовут группу. Или что здание внезапно провалится под землю — желательно без жертв, но с убедительными повреждениями фундамента. Ничего из этого не произошло. Машина остановилась у главного входа, и я несколько секунд просто смотрел на стеклянные двери. — Выходи, — сказал Джунхо. — Я могу тренироваться дома. — Не верю. Меня не обманешь, знаю я твои занятия дома: ложишься и в потолок смотришь. Хватит уже, возьми себя в руки. Я медленно повернул к нему голову. — Это называется восстановление. Так нервная система восстанавливается. — Это безделье и лень. Ты только лежишь и себя жалеешь. Я понимаю, тебе паршиво, но от того, что ты третью неделю подряд смотришь в потолок, ничего не изменится. Давай уже бери ситуацию в свои руки и пытайся реабилитироваться. Не ради Ассоциации и семьи, а хотя бы ради себя. Я вновь перевёл взгляд на двери. За стеклом виднелся холл: стойка регистрации, турникеты, светлые панели на стенах, эмблема Ассоциации. Слишком знакомое место. Слишком людное. — Хён, — сказал я тише. — Не сегодня. Давай… Джунхо не сразу ответил. Потом снял ремень безопасности и вышел из машины. Обошёл капот, открыл мою дверь и остановился рядом. Он силой вытащил меня за воротник толстовки и потащил к входу так быстро, что мои ноги не поспевали и путались. — Сегодня, — твердил он по пути. — Хватит отлынивать и пытаться спрятаться от неизбежного. — Зачем? Какой вообще в этом смысл? Он посмотрел на меня сверху вниз. — Потому что дальше будет хуже, — сказал он. — Чем дольше ты сидишь дома, тем сложнее тебе будет принять решение вернуться. А люди только этого и ждут. Будешь прятаться — значит признаешь, что виноват. Я хотел возразить, но не нашёл слов. В холле нас узнали сразу. Сначала девушка за стойкой посмотрела на Джунхо и улыбнулась. Потом её взгляд скользнул на меня — и улыбка растаяла, сменившись непониманием. — Кан Джунхо-ним, — сказала она. — Вы бронировали зал? — Третий сектор. На два часа. Она кивнула, провела его карту, потом посмотрела на меня. Я протянул своё удостоверение. На экране высветились мои данные, уровень, класс и статус. Не распределён. Девушка вернула мне карту. — Проходите. В тренировочном зале было шумно. Стучали клинки, где-то работали беговые платформы, кто-то отрабатывал удары по манекенам с защитными чарами. Как только мы вошли, все притихли. Переглянулись, уставились и начали шептаться. Я почувствовал это всей поверхностью кожи ещё до того, как успел увидеть лица. Да, они знали. Невозможно было не знать членов передовых групп. Наши имена всегда были на слуху. Ну и моё тем более. Ведь я участвовал в создании устройств перевода — тех, что таскал с собой почти каждый, чтобы уметь общаться с местными. Я создавал путеводители, энциклопедии и разговорники. Везде красовалось моё имя. Именно поэтому я всегда сопровождал группу “Бета”. Я составил немало пособий по монстрам и подземельям, вёл исследования и занимался практически всей писаниной. Джунхо шёл рядом и ничего не говорил. За это я был ему благодарен. — Я домой, — сказал я. — Нет. — Джунхо. Он остановился у края площадки и наконец посмотрел на меня. — Ты пришёл по своим делам. Не обращай внимания на остальных. Неважно, во что они верят. Тебя это не касается. Я сжал ремень спортивной сумки. — Легко говорить, когда смотрят не на тебя. В этот раз он промолчал. И это было хуже любого ответа. На Джунхо тоже смотрели. Просто иначе. На него смотрели не с подозрением, как на меня, а с уважением. Всё-таки он был мечником из действующей группы, старшим сыном семьи Кан и человеком, которого хорошо знали и ценили в Ассоциации. Не хотелось, чтобы из-за меня люди начали коситься и на Джунхо. Чтобы потом шептались уже не только обо мне, но и о том, зачем он вообще привёл меня сюда и почему до сих пор не отрёкся от столь непутёвого брата. Я боялся подпортить его репутацию. Глупо, наверное. За такие мысли Джунхо сам бы мне по затылку зарядил. Но я всё равно опасался. — Прости, — сказал я. — Переодевайся, — ответил он. В раздевалке было пусто. Наверное, Джунхо специально подгадал время. Переодеваться оказалось унизительно просто потому, что руки немного дрожали. Не от страха. От злости. От усталости. Я быстро накинул спортивную одежду и завязал волосы в низкий хвост. Когда я вышел, Джунхо уже стоял на площадке с тренировочным мечом. — Начнём с базы, — сказал он. Я усмехнулся краем губ. — Жестоко. Я оружие в руках, наверное, уже больше года не держал. Хён, будь милосерден к любимому младшему брату. Я сегодня морально не готов упасть еще ниже. Он бросил мне второй меч. Я поймал его, но неуверенно. Базовый клинок первого уровня. Достаточно тяжёлый, простой, с минимальным уроном в пять единиц. Оружие, как и броня, тоже имело уровни. Но после пятого, максимум десятого, прокачивать его дальше почти не было смысла. Характеристики росли слишком незначительно, а новое оружие из более дорогого металла и с лучшими статами всё равно оказывалось в разы эффективнее. Поэтому каждые пять-десять уровней группам требовались новая броня и новое оружие. Благо Ассоциация денег не щадила и снабжала своих подопечных всем необходимым. Правда, при утере или замене снаряжения приходилось писать стопку объяснительных, но это уже мелочи. Местным героям из других миров такое оружие доставалось за огромные суммы. Наши представители и торговцы цену тоже любили завысить, особенно если понимали, что покупателю деваться некуда. Впрочем, в подземельях тоже можно было наткнуться на подходящее оружие. Мы не раз находили неплохие вещи, и ребята потом ими пользовались. У такого оружия обычно были особые эффекты — в зависимости от места, где его нашли, материала или босса, после которого оно осталось. С краю площадки кто-то тихо фыркнул. Я не повернул головы, но услышал. Конечно, услышал. Джунхо тоже услышал. — На меня смотри, — сказал он. Я поднял глаза. — Готов? Нет. — Да. Первую атаку я пропустил сразу. Не потому что Джунхо ударил быстро. Он как раз двигался медленнее обычного. Дал мне время увидеть замах, понять направление, поднять оружие. Я всё равно оплошал. Меч ударил по моему предплечью. Барьер на рукаве вспыхнул тусклым светом, смягчая контакт. На тренировках мы надевали специальные браслеты, которые гасили силу ударов, словно невидимая броня. Вместо настоящей боли они отдавали в место попадания коротким электрическим разрядом. Неприятно, но хотя бы без переломов. Я отступил. Джунхо пошёл следом. Второй удар я попытался заблокировать. Неудачно. Меч выбило в сторону, корпус раскрылся, и брат остановил клинок у моей груди. Чистое попадание. — Ещё раз, — сказал он. Я сжал зубы. Во второй раз продержался дольше. Наверное, секунд пятнадцать. Даже сумел уйти от одного удара и почти ответить. Почти — слово, на котором держалась вся моя боевая подготовка. Джунхо спокойно перехватил инициативу, сбил мой меч вниз и подсёк. Я упал на бок, ударился плечом и несколько секунд лежал, глядя на покрытие площадки. За пределами барьера кто-то прошептал: — Сорок пятый уровень? Другой ответил: — Суппорт же. Чего ещё от такого ожидать? — Сами по себе они бесполезны, а этот тем более. Вы не знаете, кто он? Бывший балласт группы “Бета”. Благо его отстранили и теперь нашли достойную замену — Юн Хаын, целительницу высшего ранга. Вот она достойна быть с лучшими из лучших. Я закрыл глаза. Возможно, они были правы. Но я никогда не считал себя балластом. Неужели всё это время я ошибался? Джунхо подошёл и присел рядом. — Вставай давай уже. Чего разлёгся? У нас нет времени на отдых. — Ты же тоже это слышал? — Да. И это лишь их сугубо личное мнение. Тебя это волновать не должно. — И ты всё ещё хочешь, чтобы я продолжил? — Да. Хватит ныть. Вставай уже. Или ты сейчас ещё разревёшься, как девчонка, и прятаться в раздевалку побежишь? Я открыл глаза и посмотрел на него. — Не знал, что ты и так умеешь общаться с младшими. Если мама узнает, тебе не сдобровать. На его лице не было ни жалости, ни раздражения. Только усталое упрямство. — Если так, то это проблема меня будущего, а не нынешнего. Ты её любимчик, конечно, она за тебя заступится, как и всегда. Но я уверен, ты стал достаточно взрослым, чтобы не бежать к ней жаловаться, уткнувшись в юбку. — А я разве хоть раз так поступил? — спросил я. Джунхо посмотрел на меня долго. Потом протянул руку. — Нет. За это я всегда и считал тебя равным. Хоть и завидовал тому, как она о тебе печётся. Я взял его за руку. Джунхо поднял меня без лишних слов. После этого мы тренировались еще около часа. Я проигрывал постоянно. А люди вокруг продолжали смотреть. Я уже не пытался разобрать каждое слово. Они сливались в один неприятный шум, как помехи в рации. Когда всё наконец закончилось, футболка мерзко липла к телу, ныла каждая мышца, а мысли, терзавшие меня до этого, куда-то улетучились. Остались только долгожданная пустота и тишина. У организма просто не было сил поддерживать мозговую деятельность на сто процентов, поэтому мне стало легче. В разы. И, похоже, брат именно этого и добивался. Я сел на скамью и опустил голову. Джунхо поставил рядом бутылку воды. — Завтра снова придём, — сказал он. Я поднял на него взгляд. — Ты издеваешься? — Нет. — Я сегодня с треском проиграл. — Поэтому придём и попробуем снова. Мы же не просто так занимаемся. Сноровку ты не потерял. Просто стал менее уверен в движениях и слишком много думаешь. Расслабься. Действуй инстинктивно. Я хотел отказаться. Сказать, что не могу. Что не хочу. Что устал от людей, от собственного имени, которое теперь произносили с омерзением. Но вместо этого только открыл бутылку и сделал большой глоток воды. Потом кивнул. Он был прав. Чертовски прав во всём.