Time Out

В самый разгар североамериканского турне перед группой стояла захватывающая миссия: выкроить мгновения для создания сюрприза — подарка для Stay в честь их четвертой годовщины. Задача требовала чего-то легкого, летнего и озорного, мелодии, пропитанной солнцем и смехом. Съемки клипа «Time Out» развернулись в живописных владениях Oak Hollow Manor, что в сердце Флориды, Овьедо. Идеальное место, чтобы поймать вдохновение, тем более что впереди маячили несколько долгожданных дней передышки. Вокруг раскинулись притягательные пейзажи, словно сошедшие с картин: фермы, манящие рестораны и, конечно же, легендарные тематические парки Центральной Флориды. В воздухе витало искушение поддаться лени, забыться в объятиях сна, ведь совсем близко манили: Walt Disney World Resort: Ослепительный мир волшебства, раскинувшийся всего в 35 милях к юго-западу от Овьедо. Universal Orlando Resort: Завораживающие аттракционы Universal Studios и сказочная атмосфера мира Гарри Поттера — всего в 30 милях от райской усадьбы. И Хенджин как никогда был рад, что взял с собой фотоаппарат Но профессиональная преданность и любовь к фанатам оказались сильнее зова адреналина. Вместо того чтобы броситься на американские горки, участники с удвоенным энтузиазмом погрузились в работу над «Time Out». Это был не просто очередной релиз, а теплое, персонализированное послание для Stay. Атмосфера Oak Hollow Manor вторилa замыслу: ласковый флоридский бриз и заливающее все вокруг солнце создавали ту самую беззаботную летнюю ауру, которую команда стремилась воплотить в своем подарке. Создание клипа и самой песни превратилось в спонтанное торжество импровизации и искреннего веселья. Участники ныряли в бассейн, дурачились перед камерой, впитывая редкие мгновения свободы, столь ценные в безумном ритме мирового турне. Каждое движение, каждый взгляд были наполнены их подлинным обаянием — им не нужно было играть, достаточно было просто быть собой, утопая в буйстве тропической растительности Флориды. Это было сознательное решение сделать контент максимально живым и искренним, чтобы зритель почувствовал тепло человеческого общения, словно дружеское объятие. В коротких перерывах между дублями разговоры, словно магнитом, притягивало мысли о предстоящем. Обсуждая грядущие выходные, они с детским восторгом чертили маршруты: кто-то уже предвкушал встречу с легендарным Микки Маусом, а кто-то мечтал окунуться в таинственную магию Хогвартса. Это предвкушение отдыха зажигало в их глазах детский огонек счастья, придавая кадрам «Time Out» особое, сияющее очарование. Они знали: этот подарок для Stay — лишь прекрасная прелюдия к их собственному заслуженному отдыху. Когда последний луч солнца коснулся земли, съемочный день подошел к концу. Усталость сменилась радостным возбуждением. Видео было готово, и теперь можно было с чистой совестью отправиться покорять волшебные миры Disney и Universal. «Time Out» стал тем самым глотком летнего воздуха, который группа подарила своим преданным поклонникам, доказав, что даже в вихре гастролей они помнят о знаменательных датах. Праздничный сюрприз был «упакован», и главными целями стали американские горки и долгожданные дни отдыха. Но для Бан Чана отдых был лишь абстрактным понятием. Хотя он и был физически со всеми, едва переступив порог усадьбы, он тут же погружался в мир своего ноутбука, где, как продюсер, неустанно создавал новый альбом. Остальные участники пытались вызволить Криса из его трудоголического плена. — Чан-хён, я понимаю, работа важна, но у нас впереди концерты, тебе нужно отдохнуть, — подошел к старшему Чанбин. В ответ Бан Чан лишь улыбнулся — знакомая, вымученная улыбка, которая не обманывала никого. — Пожалуйста, Чан-хён, — подхватил Феликс, — мы так долго ждали этого перерыва. Нельзя всё время проводить за работой. — Хогвартс не ждет, — добавил Сынмин, пытаясь разрядить обстановку шуткой. Бан Чан, однако, не отрывался от экрана. Он знал, что другие участники правы, но мысли о предстоящем альбоме, о музыке, которая должна была родиться, не давали ему покоя. Он чувствовал эту музыку внутри себя, словно она уже ждала своего часа, чтобы вырваться наружу, и он не мог позволить ей затеряться среди суеты гастролей. — Я скоро, — бросил он, не поднимая глаз. — Еще немного, и я закончу. Разговоры стихли. Ребята переглянулись, понимая, что уговорить Бан Чана в этот раз будет непросто. Они знали, что его преданность группе и музыке иногда переходит все границы, но они также знали, что он всегда заботится о них, даже если это не всегда очевидно. Минхо, вспомнив о своем намерении, подошел к Бан Чану и положил руку ему на плечо. — Мы тебя понимаем, Чанни, — мягко сказал он. — Но сегодня — твой день отдыха. И наш. Пожалуйста, давай отложим работу. Хотя бы на пару часов. Слова Минхо, его искреннее беспокойство, наконец, пробили брешь в броне Бан Чана. Он поднял глаза, посмотрел на лица своих друзей, увидел в них не только понимание, но и легкую грусть. Он вздохнул, закрыл ноутбук и встал. — Вы правы, — сказал он, и на этот раз его улыбка была искренней. — Хорошо. Я сейчас переоденусь. Куда сначала? В Хогвартс или к Микки? – К Микки! – сказали все хором. Крис, будто по команде, уже был в дверях, освобождая пространство для ожидания. — Линоу-хён, так больше продолжаться не может! Нам нужно что-то предпринять, – решительно сказал Хан, его голос был полон непривычной для него твердости. Минхо вздохнул. – У меня была идея еще до отъезда, но сейчас для этого потребуется задействовать весь стафф. И даже это не решит проблему его трудоголизма. К тому же, я не вправе вас об этом просить. – Да, иногда кажется, что он с этим родился… Ладно, предоставь нам стафф. После прогулки отвлечем его. И не переживай, иногда вам нужно побыть вдвоем, – подмигнул Хван, многозначительно поиграв бровями. – Я давно тебя не доставал, Джин~и? – наигранно-злобно спросил Линоу, заставляя Хвана вздрогнуть. Хван испуганно сглотнул, его смех замер. – Ладно, ладно, я пошутил. И спасибо вам, ребята. Walt Disney World Resort во Флориде — это гигантский мир чудес, крупнейший и самый посещаемый развлекательный комплекс на планете, раскинувшийся на площади около 122 квадратных километров. Здесь, среди бескрайних просторов, бурлит жизнь: 4 тематических и 2 аквапарка, десятки отелей, поля для гольфа и целый город шопинга. Волшебное королевство (Magic Kingdom): Сердце курорта, где возвышается замок Золушки, где сказка оживает в каждом уголке, а классические аттракционы переносят в мир вечной радости. Эпкот (Epcot): Путешествие в будущее, где передовые технологии переплетаются с культурой всех народов мира. Здесь можно обогнуть земной шар за один exhilarating день. Диснеевские Голливудские студии (Disney's Hollywood Studios): Погружение в магию кино, битвы блокбастеров и эпические приключения в далеких галактиках «Звездных войн». Королевство животных (Disney's Animal Kingdom): Впечатляющая одиссея по дикой природе, где можно встретиться лицом к лицу с экзотическими животными и исследовать завораживающие пейзажи планеты Пандора из фильма «Аватар». Глаза всех разбегались от обилия всего вокруг, но в них застыл неподдельный детский восторг. Минхо был так рад видеть своих мемберов, особенно Чана. Зная, что тот покинул родную Австралию в тринадцать лет, Минхо понимал, насколько коротким было его детство. У остальных парней тоже не было времени на беззаботные подростковые годы – им всем пришлось повзрослеть слишком рано. – Думаю, если мы хотим получить максимум удовольствия, то сначала стоит отправиться на аттракционы, а потом уже перекусить, – предложил Минхо, его голос звучал с ноткой предвкушения. – И не забыть купить билеты! – добавил Чонин, напоминая о практической стороне дела. Этот день обещал быть особенным, наполненным смехом, радостью и той самой детской непосредственностью, которую они так бережно хранили в своих сердцах. Четыре с половиной часа их волшебного пребывания в этом оазисе счастья пролетели как один миг. За это время им удалось запечатлеть на семейных фотографиях самые драгоценные мгновения их совместного отдыха, создав галерею беззаботных улыбок и искреннего смеха. Парк наполнился эхом их радостных криков, сливающихся в единую симфонию с музыкой и веселым гулом аттракционов. Минхо, наблюдая за своими товарищами, чьи лица светились неподдельной радостью, чувствовал, как тепло разливается в его груди. Чонин, обычно такой собранный и ответственный, сейчас, с восторгом прокатившись на самой высокой горке, кричал от счастья, и в его глазах горел тот самый детский огонек, который Минхо так ценил. Он видел, как остальные участники группы, забыв о давлении славы и повседневных заботах, полностью погрузились в атмосферу беззаботного веселья. Феликс, чьим заразительным смехом наполнялся воздух, без устали снимал каждый момент, стремясь сохранить эту бесценную память. Хёнджин, обычно такой грациозный и сдержанный, сейчас с детским восторгом носился от одного аттракциона к другому, словно впервые попавший в сказку. Сынмин, обычно тихий и наблюдательный, сейчас с лучезарной улыбкой делился впечатлениями с Бан Чаном, его глаза сияли от счастья. Чанбин, несмотря на свою внушительную внешность, с легкостью поддавался всеобщему веселью, его раскатистый смех разносился далеко вокруг. Линоу, всегда такой спокойный и рассудительный, сейчас с удовольствием наблюдал за всеми, его губы тронула легкая, едва уловимая улыбка. И Джисон, наконец позволив себе расслабиться, просто наслаждался моментом. Время пролетело незаметно. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого, они собрались у фонтана, уставшие, но бесконечно счастливые. Фотографии, которые они сделали, были не просто снимками, а застывшими во времени фрагментами их общей истории, молчаливым свидетельством того, что даже в суматохе их жизни есть место для таких простых, но таких важных радостей. Каждый из них знал, что эти воспоминания будут согревать их сердца долгие годы, напоминая о том, что, несмотря на все трудности, они всегда могут найти утешение и поддержку друг в друге, словно большая, любящая семья, которой они стали за годы совместного пути. И в этот момент, глядя на своих друзей, Минхо и Бан Чан, стоявший рядом, чувствовали себя по-настоящему счастливыми. — Теперь я действительно чувствую себя старым, — со смехом произнес Бан Чан. Минхо с улыбкой посмотрел на него. — И это говорит человек, который выдерживает многочасовые нагрузки на репетициях и концертах? В любом случае, это был лучший отдых, который мы могли себе пожелать. Чан, ты видел, как они ожили? Я уже давно не видел их такими беззаботными. — Да, — согласился Бан Чан, его взгляд скользнул по парням, которые, уставшие, но довольные, обсуждали свои впечатления. — Это то, чего им всем так не хватало. Слишком много работы, слишком много ответственности. Сегодня они снова стали детьми. — И нам это тоже было необходимо, — добавил Минхо, подходя ближе к Чану. Крис аккуратно взял Ли за руку, поглаживая костяшки пальцев. Они решили пойти за продуктами, разделившись на две группы. Когда самое главное было куплено, Минхо тихо направился в аптеку, чтобы взять всё необходимое для своего плана. Увидев пакет в руках старшего, Чанбин понимающе улыбнулся. Хотя, скорее, это была ухмылка. И последующие слова укрепили это убеждение: — Удачи, хён. Вернувшись в усадьбу, младшие быстро помылись, высушились, переоделись и отправились гулять дальше. – Не позднее одиннадцати домой, – твёрдо сказал Чан. – Хорошо, хён, – сказали все хором. – Не хочешь посмотреть фильм? – спросил Чан. – Может, позже. Крис растворился в душе, пока Минхо раскладывал по прикроватной тумбочке аптечные покупки. Десять минут спустя старший вышел, уже облаченный в одежду, а на его шее сверкала цепочка с тем самым кольцом, которое Минхо вложил в его руку еще во времена Kingdom. Ли последовал за ним. Бан, не находя себе места от скуки, уткнулся в ноутбук. Время на часах неумолимо ползло: Ли не было уже двадцать минут. «Наверняка отдыхает, Хо-я», — подумал Бан, пытаясь отогнать рой неясных тревог. Минхо появился в дверном проеме, и, конечно же, его взгляд тут же упал на Чана, поглощенного работой, с одним наушником. «Ничего», — прошептал он про себя. — «Это ненадолго». Он тихо подкрался сзади и обвил его шею руками, прижимаясь к щеке. — Ты опять за свое, Чанни, м? — прошептал он ему прямо в ухо, его голос звучал бархатным шелком. — Прости, просто не знал, чем себя занять, — Чан сохранил запись и отложил ноутбук. А Ли, как будто повинуясь внезапному порыву, уселся ему на колени. Бан почувствовал, как под тонкой тканью белой хлопковой рубашки скрывается нечто большее, чем просто тело. — Я знаю, чем мы можем заняться. И, честно говоря, очень давно этого хотел. Мы никогда не заходили дальше поцелуев, ты всегда себя сдерживал, — улыбка Ли превратилась в хищную ухмылку. Сейчас он был намерен сделать все, чтобы увидеть, как его хён теряет контроль над своей выдержкой. Чан провел пальцами по белой ткани, ощущая горячую кожу под ней. Он знал, что Ли очень хотел этого, и его собственное желание было не меньше. Столько времени они держали себя в руках, боясь зайти слишком далеко, но сейчас все изменится. — Ты уверен, Хо-я? — спросил Чан, его голос был низким и хриплым, словно от долгого молчания. Минхо наклонился ближе, его губы почти касались уха Чана, выдыхая тепло. — Абсолютно, хён. Я хочу увидеть тебя без твоих масок. Бан положил руки на талию Ли, притягивая его к себе. Он почувствовал, как тело Минхо напряглось, а дыхание стало прерывистым, словно перед прыжком. Сердцебиение Чана ускорилось, он чувствовал, как его собственное тело откликается на близость младшего, словно старый, несмазанный механизм, вдруг оживший от прикосновения. — Хорошо, — прошептал он, — тогда начнём. Он наклонился и поцеловал Минхо, нежно, но уверенно, словно пробуя воду. Ли ответил с той же страстью, и мир вокруг них перестал существовать. Они были только вдвоём, в этом моменте, в этом желании, которое они наконец-то позволили себе. Чан чувствовал, как его выдержка тает под напором чувств, и он больше не хотел её сдерживать. Их поцелуй становился глубже и грубее, языки сплетались в танце, полном страсти и долгожданного освобождения. Затем последовали покусывания губ, которые Минхо обожал, словно художник, впервые получивший в руки новую палитру. Чан чувствовал, как каждая клеточка его тела отзывается на прикосновения Ли, на его дыхание, на запах его кожи. Он ощущал, как спадают последние барьеры, возведенные годами сдержанности и страха. Руки танцора скользнули по спине Чана, заставляя его выгнуться навстречу, словно лодка, подхваченная внезапным течением. Каждый сантиметр их соприкасающихся тел пульсировал от желания. Чан провел рукой по волосам Ли, ощущая их мягкость, и погрузился в объятия, которые казались ему домом, долгожданным пристанищем. — Хо-я… — прохрипел Чан, прерывая поцелуй, чтобы вдохнуть. — Я… я так долго этого хотел. — Я знаю, хён, — ответил Ли, его голос дрожал от волнения, словно виолончель, настроенная перед концертом. — И я не желаю больше останавливаться. — Старший уверенно взял его под бёдра, обхватив руками, и мягко поднял, вставая. Минхо, как опытный танцор, обхватил талию ногами, попутно снимая с него футболку. Бан аккуратно положил Минхо на кровать, словно драгоценную скульптуру, и наконец-то развязал пояс халата. — Скажи, насколько масштабно моё поле действий? — спросил Чан, смотрел так словно перед ним была карта неизведанных земель. — Грудь, торс, спина и, конечно же, бёдра — твои, меть сколько хочешь. Скажи мне, ты снова собираешься на концерте показывать STAY свой пресс? — поддразнил Минхо, его глаза горели озорством. — Если хочешь, я могу этого не делать, только скажи, — услужливо предложил Чан, хотя в его голосе звучала едва уловимая насмешка. — Я не настолько жесток, чтобы лишать наших фанатов и, что уж говорить, себя самого подобного удовольствия. К тому же, освещение не даст увидеть засосы, так что я, как и ты, могу делать их где захочу. А теперь… — Минхо толкнулся бёдрами навстречу Чану, словно готовясь к новому витку танца. — давай продолжать. Чан улыбнулся, его глаза блестели возбуждением, словно два алых уголька. Он склонился над Минхо, его пальцы нежно скользнули по его ключицам, оставляя за собой след горячего прикосновения. — Ты такой красивый, Хо-я, — прошептал он, его голос был полон восхищения, словно он впервые видел шедевр. Минхо прикрыл глаза, наслаждаясь ласками. Он чувствовал, как его тело откликается на каждое движение Чана, как дрожь пробегает по венам, словно электрический ток. — Ты тоже, Чанни, — ответил он, его голос был едва слышен. Чан нежно поцеловал его, губы прошлись по шее, ключицам, затем вернулись к губам. Он чувствовал, как Минхо отвечает ему, как его тело напрягается в предвкушении, словно струна, натянутая до предела. — Я хочу тебя, Минхо, — признался Чан, его голос был хриплым от желания, как от долгой бессонной ночи. — Я тоже хочу тебя, хён, — прошептал Минхо, его пальцы потянулись к волосам Чана, перебирая их, словно драгоценные нити. Он чувствовал, как страсть нарастает между ними, как два тела тянутся друг к другу, словно магниты. Чан приподнял Минхо, его руки скользнули по его спине, вниз к бёдрам. Он почувствовал, как Минхо выгнулся навстречу, как его тело пульсирует от желания, словно барабан, отбивающий дикий ритм. — Мы сделаем это, — сказал Чан, его голос стал решительным, как приказ. — Да, — ответил Минхо, его глаза горели, словно два ярких маяка. — Давай. И они отдались на волю страсти, забыв обо всем, кроме друг друга. — Хо-я, если я перейду черту, ты скажешь мне, — хоть возбуждение и било в голову, рациональность всё ещё оставалась при нём, словно осторожный компас. — А если я всё же просто пропущу тебя, не сдерживаться? Так чтобы на бёдрах, на которые ты буквально пялишься даже на концертах, оставались синяки от твоих прекрасных пальцев, а по всему телу россыпью — укусы, говорящие, что я только твой? Если попрошу, ты сделаешь это для меня? — Минхо добился своего, глаза старшего полностью застелила пелена возбуждения, словно туман, спустившийся с гор. — Если что, смазка и презервативы в пакете, — сказал младший в нетерпении, словно ребёнок, получивший заветный подарок. Чан берёт пакет, но доставать содержимое не спешит, а лишь продолжает прокладывать дорожку из укусов-поцелуев, на что Ли блаженно и громко стонет, а руки путаются в волосах Бана. Он знает, что здесь хорошая звукоизоляция, так что не сдерживается. Чан осторожно раздвинул бёдра Минхо, его пальцы вновь скользнули по горячей коже, оставляя за собой волны дрожи. Минхо подался навстречу, его губы приоткрылись в беззвучном стоне. Чан налил смазку в ладонь, разгревая её, и начал медленно вводить сначала один палец, вошёл легко. Бан добавил второй, подождал и сделал жест ножниц, третий… — Так вот почему тебе так долго не было. Ты растягивал себя, да Хо-я? — горячее дыхание обжигает ухо танцора, а затем его подбрасывают. «Нашёл», думает старший, вновь и вновь попадая по простате. – Ты готов, Хо-я? — прошептал Чан, его голос был полон предвкушения, словно перед стартом марафона. Минхо кивнул, в его глазах блеснули слёзы, но это были слёзы счастья и освобождения. Он знал, что с Чаном ему нечего бояться, что здесь он может быть самим собой, без сдерживающих себя правил. Чан медленно вошёл в Минхо, наслаждаясь каждым секундой этого момента. Минхо застонал, его руки крепко обхватили шею Чана, притягивая его ближе. Они двигались в унисон, их тела переплетались в танце, который они так долго ждали. Каждое движение, каждый вздох были наполнены той страстью, которую они так тщательно заперали. – Больше… ещё сильнее, Чанни, — прошептал Минхо, его голос был полон наслаждения, словно у гурмана, впервые попробовавшего изысканное блюдо. Чан прибавил темпа, его руки нежно, но уверенно скользили по телу Минхо, оставляя за собой след горячих прикосновений. Они были в своём мире, где существовали только они двое и их безграничное желание. — Ты же понимаешь, что завтра не сможешь ходить? — спросил Чан, его голос звучал озорно. — Плевать! У нас ещё несколько дней отдыха, сделаю так ещё! Мм… — ответил Минхо, словно бросая вызов. — Мой! — сказал Бан, кусая ключицу. – Ты тоже мой, Чанни, — ответил Ли, его голос был тихим, но твердым, словно клятва. Он переплел свои пальцы с пальцами Чана, их руки сплелись, как два тела, которые наконец-то нашли друг друга. – Ты всегда был моим. Я просто ждал, пока ты это поймёшь. Их стоны смешивались в унисон, создавая мелодию страсти, которая наполняла комнату. Чан чувствовал, как Минхо приближается к пику, как его тело напрягается в экстазе. И вот, вместе, они достигли той вершины, к которой так долго стремились. Этот момент был их, и он был совершенен. — Я люблю тебя, Минхо, — произнёс Чан, его голос был полон эмоций, словно он впервые произнес эти слова. — И я люблю тебя, Чанни, — ответил Ли, его глаза были полны слёз, но это были слёзы счастья. Он прижался к Чану, чувствуя тепло его тела, слыша биение его сердца, словно второй пульс. — Теперь ты полностью мой. И я твой. Навсегда.