Том 1. Глава 1: Системный сон
21 июня 2026 г., 00:23
Поместье спало. После изнурительных часов настройки ядра и бесконечных споров на форумах хостинга сервера, тишина, воцарившаяся в админском крыле, казалась почти осязаемой. Лёха, Кент и Махито уже давно отключились в своих комнатах, не дождавшись финальных логов компиляции.
Мотылёк лежал на кровати, вытянувшись во весь рост. Рядом, свернувшись калачиком и тихо, мерно сопя, спал Кот. Его дыхание было ровным, а хитбокс — идеально стабильным. Мотылёк прикрыл глаза, чувствуя, как сознание наконец-то уплывает в долгожданную темноту.
Но вместо спокойного сна наступил Кошмар.
Пространство вокруг Мотылька внезапно разорвалось. Он очнулся не в уютной постели, а посреди бесконечной, удушающей пустоты Бэкдора. Вокруг не было ни звуков, ни привычных текстур — только монохромная серая сетка недогруженных чанков первой технической версии и зловещий, нарастающий гул серверного процессора, работающего на критическом пределе.
— Котя?.. — позвал Мотылёк, но его собственный голос мгновенно закомпрессировался, распадаясь на рваные аудио-пакеты.
ERROR_VOICE_TIMEOUT.
Он попытался привычным жестом вызвать консоль, но вместо аккуратной строки ввода его пальцы наткнулись на пустоту. Админ-панели не было. Все права владельца сервера испарились. В левом углу экрана с бешеной, нечитаемой скоростью побежали ядовито-красные строки системных ошибок, заполняя всё поле зрения:
WARNING: HEROBRINE.EXE EXECUTED.
WARNING: SERVER CORRUPTED.
WARNING: UNABLE TO SAVE PLAYER DATA.
— Нет, нет, нет, я же закрыл этот скрипт... — Мотылёк в панике обернулся.
Пятый чанк перед ним начал стремительно разрушаться. Прямо посреди ломающихся блоков, спиной к нему, стоял Кот. Его текстура персонажа неестественно дёргалась, покрываясь чёрно-фиолетовыми кубами «missing texture».
— Котя! — Мотылёк сделал резкий шаг вперёд, но пинг мгновенно подскочил до четырёхзначных чисел. Ноги словно намертво приросли к земле.
Персонаж Кота медленно, со страшным костяным хрустом повернул голову на сто восемьдесят градусов. Его глаза... в них больше не было прежнего живого блеска. Вместо них горели два абсолютно белых, пустых пиксельных квадрата. Херобрин.
— Ты не можешь переписать то, что принадлежит мне, Создатель, — раздался в голове Мотылька чужой, мёртвый механический голос, состоящий из сотен наслоённых друг на друга системных криков. — Твой сервер — моя клетка. И вы все останетесь здесь.
В ту же секунду из бесконечной бездны Энда рванули чёрные глитчевые щупальца вируса, похожие на живые кабели из битых пикселей. Они с влажным, липким звуком обвили шею и запястья Кота. Мотылёк беспомощно смотрел, как чёрные цифровые нити врезаются в кожу, оставляя вместо порезов ядовито-зелёный тлеющий код.
Натянувшись струной, щупальца безжалостно рванули в разные стороны. Раздался оглушительный, противоестественный треск — словно одновременно ломались кости и с мясом вырывались текстуры. Суставы Кота вывернулись под немыслимыми углами. Ткань его одежды и кожа начали трескаться, обнажая пульсирующие кубы подкожного слоя. Секунда — и тело просто разорвало на части. Густая, неестественно тёмная кровь брызнула во все стороны, смешиваясь с разлетающимися чёрно-фиолетовыми частицами missing texture, и ядовитыми каплями обожгла лицо Мотылька. Пахнуло гарью и железом. На месте, где только что спал Кот, осталась лишь пустая, медленно растворяющаяся в пустоте Бэкдора воронка из битых пикселей.
Мотылёк открыл рот в беззвучном, ломающем горло крике, но из груди не вылетело ни единого звука. Горло словно залило жидким свинцом, а системный тайм-аут окончательно стёр его голос из кода. Он просто смотрел на пустую воронку из битых пикселей, где только что был Кот. Внутри всё выгорело дочиста, оставив лишь звенящую, мёртвую пустоту. Глаза Мотылька жгло от невыплаканных слёз, пока полоска его собственного здоровья стремительно падала к нулю.
...Он резко распахнул глаза.
Потолок. Знакомая темнота комнаты. В груди бешено, на износ колотилось сердце, но Мотылёк не закричал и не вскочил. Он лежал неподвижно, скованный остаточным параличом кошмара, не в силах даже глубоко вздохнуть. Воздуха катастрофически не хватало, а в ушах всё ещё стоял тот жуткий цифровой хруст.
Медленно, с трудом преодолевая оцепенение, он повернул голову. Кот спал рядом, уткнувшись носом в подушку. Живой. Целый.
Мотылёк не издал ни звука. Слёзы сами покатились по его вискам, горячие и безмолвные. Дрожащей, будто чужой рукой он аккуратно, едва дыша, потянул Кота к себе. Прижал крепко-крепко, уткнулся носом в его волосы, судорожно впитывая его тепло и мерное, живое дыхание. Он так и не заснул до утра, боясь, что стоит ему закрыть глаза — и тишина снова разорвёт его мир на части.
