Неожиданность. Глава третья.

‎

***

На Пресне воскресное утро занималось в удушающей, вязкой тишине. Ольга, Анна и Лиза сидели за кухонным столом, молча разливая по чашкам горячий чай. Окна были плотно зашторены, спасая от настойчивых сентябрьских капель, но наэлектризованность расколотого семейного монолита ощущалась в каждом бытовом движении. Лиза первая нарушила тишину комнат прерывистым выдохом, устремив на неё прямой, натянутый взгляд:  ‎ ‎— Мам, поедешь с нами на игру? ‎ ‎— Не хочу, — Ольга Сергеевна ответила запредельно тихо, каменно уставившись в чашку и упрямо удерживая привычную министерскую выдержку. Её бледное лицо выдавало ночное оцепенение, а под глазами по-прежнему залягли глубокие тени. ‎ ‎— Так, хорош, — Лиза решительно вскинула подбородок, ломая леденящую мамину строгость живыми, горячими словами. — Для Саши важна наша поддержка. Ты и так вчера весь день дома просидела. Анна Николаевна, ну скажите вы ей. ‎ ‎— Правда, Оль, давай с нами, — Анна Николаевна согласно кивнула, мягко коснувшись её ладони и стараясь передать Ольге хоть немного надёжной опоры. — Ну мы же всегда ходили на Сашины игры. ‎ ‎— Ладно, — Ольга Сергеевна судорожно вздохнула, на секунду крепко зажмурилась и каменно уступила их общему напору, соглашаясь нарушить своё домашнее заточение. ‎ ‎Они закончили завтрак, Анна вызвала такси, и женщины начали одеваться, выдвигаясь на стадион. ‎

***

‎Воскресное утро на Садовом кольце началось на удивление шумно, бодро и по-домашнему тепло. В просторной прихожей прямо на полу лежал огромный, распахнутый вратарский баул, вокруг которого весело суетилась вся троица. Саша, затянув волосы в тугой хвост, придирчиво пересчитывала вещи, а Вадим Юрьевич, полностью трезвый, в своей домашней одежде, вальяжно опирался плечом о косяк, держа в руке чашку свежего кофе. ‎ ‎— Саш, ты щитки-то точно оба взяла? — Вадим Юрьевич ехидно сощурился, и на его лице проступила живая, язвительная ухмылка. — А то знаю я тебя. Опять левый в раздевалке оставишь, а Артёму придётся вместо тебя в ворота вставать. Прикрывать, так сказать, семейный тыл. ‎ ‎— Пап, ну хватит! — Саша весело рассмеялась, упрямо вскинув подбородок и ловко закидывая внутрь тяжёлую вратарскую маску. — Всё на месте. И вообще, Артём в воротах — это зрелище не для слабонервных. Тём, скажи ему! ‎ ‎— Полностью согласен, Вадим Юрьевич, — Артём ни на секунду не растерялся, и выдал смелый ответ, прямо встретив взгляд хозяина дома. — Я, конечно, парень крепкий, но Сашкин баул — это отдельный вид единоборств. Если я всё это на себя натяну, соперники точно решат, что мы выигрывать приехали чисто за счёт массы. ‎ ‎— Ну, соперники ладно, они к трудностям привыкли, — Вадим Юрьевич иронично фыркнул, моментально выдав зятю встречный дружеский подкол наотмашь. — Главное, чтобы ты сейчас эту змейку на сумке не порвал своей богатырской силой. А то поедешь на ледовую арену со всеми ловушками и блинчиками в обнимку. ‎ ‎— Не порвёт, он у меня аккуратный, — Саша весело подмигнула отцу, ласково хлопнув Артёма по плечу. — Ему ещё сегодня на трибунах отдуваться, если ты опять начнёшь судей громко критиковать. ‎ ‎— Я? Критиковать? — Вадим картинно прижал ладонь к груди, ехидно прищурившись. — Я исключительно за справедливость. Если арбитр пропустит атаку на нашего вратаря, я ему устрою весёлую жизнь. Артём, выдай Сашке запасные шнурки. А то знаю я её — порвёт в первом периоде и начнёт у соперников инвентарь отнимать. ‎ ‎— Запасные шнурки уже в боковых карманах, Вадим Юрьевич, — хохотнул Артём, застёгивая последний замок. — Там и изоленты три рулона. На случай, если вы решите ворота к полу намертво прикрутить ради надёжности обороны. ‎ ‎— Вот это правильный подход, зятёк, — одобрил Казанцев, отпивая кофе. — Запас должен быть полным. Саш, ловушку проверь. А то поймаешь шайбу, а она у тебя сквозь сетку в девятку улетит. Скажем потом, что это был просто сбой. ‎ ‎— Папа, у меня лучшая ловушка! — Саша шутливо нацепила массивную перчатку и демонстративно щёлкнула ей прямо перед носом отца. — Ни одна шайба не проскочит. Так что отставить панику дома. Сборы окончены. Всё уложено, запечатано, к победам на льду готовы! ‎ ‎Артём понимающе, с мягкой улыбкой кивнул Саше, перехватил массивные ручки баула и единым, мощным движением поднял эту неподъёмную махину с пола. Вся троица, перекидываясь живыми, хлёсткими шуточками, дружно вышла из квартиры к лифту. Настроение у всех нормализовалось полностью, а звенящее ночное оцепенение окончательно растворилось в этом утреннем перемирии. ‎ ‎Они спустились во двор. Вадим Юрьевич уверенно нажал на кнопку брелока, плавно открыл водительскую дверь своего тёмного седана и, оборачиваясь к Артёму, выдал:  ‎ ‎— Ну что, Артём Дмитриевич, проверяем твой уровень погрузки. Давай, закидывай этот баул в багажник. Только аккуратно, бампер мне не поцарапай своей спортивной выправкой, а то вычту из вечернего стейка. ‎ ‎Артём уважительно, негромко рассмеялся, хладнокровно принял вызов и ловко, без единого лишнего звука уложил массивный баул вглубь багажного отделения. Все быстро сели по местам. Тёмный седан плавно завёл мотор, мягко тронулся с места и выехал со двора Садового кольца в воскресное утро. ‎

***

‎Такси плавно притормозило у главного входа Ледового дворца. Ольга, Анна и Лиза вышли из машины и направились к массивным стеклянным дверям, кутаясь в куртки от прохладного сентябрьского ветра. Огромная площадь перед ареной была заполнена болельщиками, но на самом входе, прямо у турникетов, Лиза неожиданно замерла на месте, удивлённо выдохнув. Навстречу им быстрым, уверенным шагом шёл Влад. ‎ ‎— Влад? — Лиза удивлённо приоткрыла рот, а пальцы судорожно сжали сумочку. — Ты как здесь оказался? ‎ ‎— Привет, Здравствуйте, — Влад открыто и тепло улыбнулся девчонке и уважительно кивнул старшим женщинам. Он поправил воротник куртки и перевёл взгляд на Лизу. — Лиз, ты же рассказывала, что вы на Сашины игры ходите, вот решил тоже поддержать. ‎ ‎— Влад, спасибо, что приехал, — Анна Николаевна тепло нарушила тишину, искренне улыбнувшись парню и делая шаг вперёд. — Саше действительно сейчас очень важна наша опора. ‎ ‎— Да я только за, Анна Николаевна, — парень понимающе кивнул, ломая всю леденящую строгость момента, и бодро махнул рукой в сторону турникетов. — Ну идём? Вы на трибунах-то не замёрзнете? ‎ ‎— Не замёрзнем, у нас сегодня такой наэлектризованный состав, что мы саму арену растопим, — Лиза весело рассмеялась, моментально выдав парню встречную живую шутку. — Нам ещё Сашу в холле нужно дождаться, билеты взять. ‎ ‎Ольга от этих простых, весёлых слов на секунду каменно застыла на месте. Её бледное лицо, запрятанное за воротником кардигана, окончательно потеряло последние краски, а челюсти судорожно сомкнулись. Женщина бессильно опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё выгорает от глухой боли. Живой, домашний смех Лизы и её лёгкий диалог с Владом наотмашь ударили по её министерскому самоконтролю. В голове Ольги мгновенно выстроилась холодная цепочка фактов: ‎ ‎«Лиза шутит, Влад приехал... Жизнь девчонок продолжается, они строят свои союзы и поддерживают друг друга. А я? Я просто сбежала, испугалась трудностей и оставила Вадима один на один с этим штормом, пока вся моя семья пытается удержать удар». ‎ ‎Ольга Сергеевна судорожно сглотнула сухой ком, упрямо пытаясь удержать привычную ведомственную выдержку, и молча двинулась следом за ребятами через рамки металлоискателей. ‎

***

‎Фойе Ледового дворца гудело сотнями голосов, заполняясь болельщиками в клубных шарфах. Четвёрка прошла рамки контроля и остановилась у массивных колонн в центре холла. Лиза наэлектризованно высматривала в толпе сестру, сжимая в руке телефон. Буквально через пару минут из коридора, ведущего к командным раздевалкам, быстрым шагом вышла Саша. Девушка уже успела надеть хоккейные нательные штаны и майку, а её лицо было запредельно сосредоточенным, натянутым как струна перед выходом в ворота. ‎ ‎— Всем привет! — Саша быстро подошла к ним, на ходу вытаскивая из кармана три картонных прямоугольника. Она коротко, сдержанно кивнула матери и Ольге, а затем перевела взгляд на Влада. — О, Влад, здорово. Круто, что приехал. ‎ ‎— Привет, Саш. Удачи сегодня, тащи всё, — Влад открыто улыбнулся и крепко пожал ей руку. ‎ ‎— Постараюсь, — Саша прерывисто вздохнула, судорожно впихивая билеты в пальцы Лизы. — Короче, Лиз, держи. Места отличные, прямо по центру, пониже к стеклу. Там весь обзор ворот как на ладони. Мне бежать надо. ‎ ‎— Давай, Сашка, мы за тебя болеть будем так, что лёд треснет! — Лиза на секунду крепко прижала сестру к себе. — Удачи! ‎ ‎— Спасибо. Всё, я погнала, — Саша рванулась обратно к раздевалкам и мгновенно скрылась в дверях коридора. ‎ ‎Лиза с улыбкой развернула билеты, быстро пересчитала их и удивлённо приподняла брови, вчитываясь в напечатанный текст. ‎ ‎— Так, у нас тринадцатый сектор, седьмой ряд, места с пятого по седьмое, — Лиза бодро подняла глаза и растерянно обернулась к парню. — Влад, а ты где сидишь? ‎ ‎Влад спокойно полез в карман куртки, достал свой заранее купленный билет и внимательно прочитал вслух напечатанную строчку. ‎ ‎— Тринадцатый сектор, восьмой ряд, шестое место. Прямо над вами получаюсь, на ряд выше. ‎ ‎— О, ну вообще отлично, далеко бежать не придётся, — Лиза бодро махнула рукой в сторону широкой лестницы. — Ну что, команда, погнали наверх. ‎ ‎Ольга Сергеевна молча шла следом за ребятами, кутаясь в кардиган. Внутри неё по-прежнему стояло леденящее оцепенение, а раскаяние за поспешное бегство с чемоданами под дождь удушающей волной давило на грудь. Они поднялись на нужный ярус, миновали контролёров и вошли в чашу стадиона, где вовсю гремела музыка. Лиза уверенно повела их вниз по ступенькам тринадцатого сектора, высматривая седьмой ряд. Но стоило девушке поравняться с нужными креслами, как она резко замерла на месте, а её подбородок ошарашенно вскинулся вверх. ‎ ‎На третьем и четвёртом креслах этого же ряда, уже вальяжно сидели Вадим Юрьевич в своих тёмных джинсах и Артём. Исполнительный директор хладнокровно пил кофе из бумажного стаканчика, а на его лице с короткой щетиной застыла суровая маска Гроссмейстера. Их места по билетам Саши шли подряд, в один сплошной семейный монолит. ‎ ‎Лиза ошарашенно захлопала ресницами, переводя взгляд с отца на Артёма, но быстро справилась с секундным ступором и хмыкнула:  ‎ ‎— Ну ничего себе, какая встреча! ‎ ‎Вадим даже не шелохнулся, лишь хладнокровно сделал глоток из бумажного стаканчика. Артём по-спортивному собранно поднялся со своего кресла, уступая проход женщинам и удерживая каменную субординацию. Рассадка в ряду проходила в наэлектризованном, леденящем молчании. Анна Николаевна аккуратно прошла вглубь, заняв седьмое место, Лиза устроилась на шестом, а Ольге пришлось сесть на пятое — вплотную, плечом к плечу со своим мужем. Влад тем временем спокойно поднялся на ряд выше, заняв своё шестое кресло строго над ними. ‎ ‎Как только все устроились, Лиза, не выдержав близкого соседства, повернулась к отцу и оглядела его резко изменившееся, хищное лицо:  ‎ ‎— Пап... Ну ты даёшь. Тебя прямо не узнать. Куда всю солидность дел? ‎ ‎— Действительно, Вадим, — Анна мягко улыбнулась, разряжая обстановку живой женской шуткой. — Выглядишь так, будто собрался прямо отсюда на секретное задание. Слишком уж вид опасный для обычного хоккея. ‎ ‎Ольга сидела неподвижно, каменно выпрямив спину, и упрямо хранила мертвенное молчание. Она даже не повернула головы, но её взгляд косо, судорожно фиксировал каждую деталь в его облике. В голове Ольги рваным потоком крутились гнетущие, раздирающие душу мысли про мужа — пока ещё мужа. ‎ ‎«Как он изменился... — с глухой, выжигающей нутро болью думала Железная леди, сжимая пальцами ткань кардигана. — Совсем другой человек. Трезвый, собранный, злой. Короткая щетина, этот хищный взгляд... Вадим полностью взял себя в руки. А я теперь сижу рядом как чужая». ‎ ‎Вадим Юрьевич по отношению к Ольге вёл себя абсолютно спокойно, но демонстративно, упрямо не произнёс в её адрес ни единого слова, полностью игнорируя её присутствие, словно между ними стояла глухая бетонная стена. Вместо этого он иронично сощурился на реплики Лизы и Анны:  ‎ ‎— Для выполнения задач повышенной сложности требуется соответствующая форма одежды. Так что отставить ревизии, смотрите на лёд, Сашка на раскатку выходит. ‎ ‎Казанцев поднял глаза на верхний ряд, чтобы зафиксировать сектор, и вдруг наткнулся взглядом на застывшего там парня. Влад уважительно кивнул старшему. Вадим Юрьевич удивлённо приподнял брови, а затем ехидно, с каноничным сарказмом Гроссмейстера посмотрел на притихшую Лизу, переводя взгляд на Артёма:  ‎ ‎— О, а у нас, я смотрю, группа поддержки расширяется в геометрической прогрессии. Здравствуй, Влад. Тём, ты глянь наверх. Судя по всему, в нашем семейном экипаже намечается серьёзный кадровый перебор. Один зятёк у меня на переднем сиденье уже прочно закрепился, баулы таскает, а тут, похоже, второй на подходе, решил тылы на восьмом ряду прикрыть. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, я исключительно ради хоккея приехал, — Влад сверху смущённо качнул головой, его скулы слегка порозовели, но он удержал вежливый и открытый тон. — Да и тылы у Лизы всегда под надёжным контролем, за это можете не переживать. Если надо, я и баул Сашкин подстрахую, опыта в погрузке у меня хватает. ‎ ‎— Ну надо же, какой самостоятельный кандидат нарисовался, — Лиза мгновенно вспыхнула до корней волос, пряча растерянную улыбку в воротник куртки, но тут же ехидно обернулась к парню. — Влад, ты свою подстраховку придержи для фан-сектора. А то у нас тут один широкоплечий специалист по баулам уже есть, конкуренция жёсткая, боюсь, твой билет на восьмой ряд аннулируют без права восстановления. ‎ ‎— Елизавета, ты билеты-то раньше времени не аннулируй, — Вадим Юрьевич иронично фыркнул, моментально выдав дочери встречный подкол наотмашь, а его воспалённые глаза весело блеснули. — Кандидат дельные вещи говорит, субординацию держит. Нам в Исполнительной дирекции рабочие руки всегда нужны. А то Артём Дмитриевич у нас парень, конечно, исполнительный, но на две дочери его физически не хватит. Придётся расширять штат помощников. ‎ ‎— Штат расширять — это хорошая идея, Вадим Юрьевич, — Артём негромко, уважительно усмехнулся, удержав строгую выправку и прямо встретив его взгляд. — Я, конечно, нагрузку держу крепко, спина справляется, но от квалифицированного ассистента на восьмом ряду не откажусь. ‎ ‎— Вот и договорились, — Вадим Юрьевич ровно, весомо запечатал слова, полностью возвращая себе статус руководителя и устремляя взгляд на ледовое поле. — Согласовано. А теперь отставить семейные советы. Команда соперников уже на льду, раскатка в самом разгаре. ‎ ‎

***

Разминочные свистки арбитров эхом разносились над ледовой ареной, но на седьмом ряду тринадцатого сектора звенящее, леденящее напряжение достигло своего пика. Вадим Юрьевич, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица, медленно опустил пустой стаканчик из-под кофе. Его глаза сурово сощурились, и Гроссмейстер внезапно принял решение в лоб сломать стену отчуждения. Он слегка повернул голову к Ольге Сергеевне и негромко, с убийственным, ядовитым сарказмом отчеканил:  ‎ ‎— Ольга Сергеевна, а вы чего молчите? Владислав и к вам в зятья метит. ‎ ‎В ту же секунду вся наэлектризованная атмосфера на трибуне окончательно окаменела, превратившись в глухой тактический ступор. Смех Лизы мгновенно оборвался, а Артём с Владом замерли, удерживая мертвенное молчание. Все притихли. Ольга каменно застыла на месте, её пальцы судорожно, до белизны в суставах впились в ткань кардигана, сдерживая рвущиеся наружу удушающие эмоции. Внутри Железной леди всё выгорало от дикой, раздирающей боли, а к горлу подступал сухой ком раскаяния. Как же ей хотелось сейчас наплевать на всю эту гордость, просто прикоснуться к его широкоплечей спине, прижаться к нему и почувствовать, что их союз ещё жив. Ей было невыносимо, страшно больно сидеть рядом с ним как с чужим человеком. Но переступить через выжженную ночным штормом обиду она не смогла. Ольга Сергеевна упрямо вскинула подбородок, отвела взгляд от мужа, посмотрела на верхний ряд прямо на застывшего парня и прерывисто выдохнула:  ‎ ‎— Владислав, а давайте поменяемся. ‎ ‎Вадим Юрьевич от этих слов разочарованно ухмыльнулся, на его сухих губах проступила едкая, натянутая гроссмейстерская усмешка, и он глухо, тяжело выдохнул через нос, окончательно запечатывая кадровый разрыв. ‎ ‎Влад растерянно переглянулся с притихшей Лизой, понимающе кивнул и хладнокровно поднялся со своего кресла. Парень сделал шаг в сторону, освобождая проход. Ольга Сергеевна быстро встала со своего места, протиснулась мимо Вадима и по ступенькам поднялась на восьмой ряд, заняв освобождённое шестое кресло. Влад аккуратно спустился на её место, сев плечом к плечу с Вадимом. Едва парень опустился на сиденье, Вадим Юрьевич тут же хмуро скосил на него глаза, без лишних церемоний ломая дистанцию. ‎ ‎— Ну что, уплотнитель рядов. На звонки и сообщения отвечать сразу, правила знаешь. Намерения-то хоть серьёзные? ‎ ‎— Абсолютно, Вадим Юрьевич, — Влад ни на секунду не растерялся, хладнокровно выдержал этот отцовский наезд и прямо встретил его взгляд. — Разрешения вашего дождусь, упорства мне хватит. ‎ ‎— Кандидат у нас с характером, — Вадим Юрьевич иронично фыркнул, качнув головой, и пихнул локтем Артёма. — Тём, глянь на него. Смелый попался. Ты-то у меня баулы без лишних разговоров таскаешь. ‎ ‎— Ничего, Вадим Юрьевич, на трибунах быстро обкатаем, — Артём уважительно усмехнулся, удерживая строгую выправку. ‎ ‎— Пап, Артём, прекратите допрос! — Лиза сверху возмущённо зашипела, мгновенно вспыхнула до корней волос. — Нашли время для проверок. ‎ ‎— Знаю, зачем он сюда приехал, явно не на Сашу посмотреть, — Вадим ехидно сощурился в ответ Лизиной реплике, даже не оборачиваясь, а на его губах заиграла привычная ухмылка. — Хоккеем он вдруг увлёкся, ага. ‎ ‎— Папа! — Лиза задохнулась от возмущения, а Влад весело подмигнул ей, окончательно разряжая обстановку. Парень снова повернулся к Вадиму. ‎ ‎— Вы не переживайте, Вадим Юрьевич. Если надо — я и Артёму с баулами помогу. С физподготовкой всё нормально. ‎ ‎— В третьем периоде проверим твою подготовку, — Вадим Юрьевич едва заметно ухмыльнулся уголками губ, разворачивая программку матча. — Ладно, кандидат, первичный контроль прошёл. Смотри на лёд. ‎ ‎Стартовый свисток главного судьи хлёстко разорвал тишину дворца, объявляя начало матча. ‎

***

‎Ольга Сергеевна сидела на своём новом месте на восьмом ряду, каменно выпрямив спину и упрямо, до боли сжав пальцы на коленях. Музыка над ареной гремела набатом, трибуны шумели, но для неё весь огромный зал сузился до одной-единственной точки перед ней. Она смотрела только на него. Смотрела в затылок Вадима, на его широкие мужские плечи, обтянутые футболкой, на жёсткую линию чисто выбритой шеи. Обида, злость, ведомственная гордость — всё это вдруг испарилось, оставив лишь звенящую, трепещущую пустоту. Между ними наэлектризованным током стояло всё, что они успели прожить за время вместе. ‎ ‎В памяти рваными вспышками полетели картинки. Его гроссмейстерская ухмылка в полумраке кабинета, когда он впервые просчитал её шаги наперёд. Горячие, сильные руки, которые уверенно перехватывали её пальцы на кухонном острове Садового кольца, заставляя забыть про все министерские регламенты и сухие проверки. То, как он хладнокровно закрывал её своим корпусом от любых аппаратных штормов и проверок, шепча на ухо: «Родная, не переживай. Это просто работа...» Они стояли вместе как один монолит, дышали в один такт, строили свой закрытый, сумасшедший мир среди чужих интриг и Комитетов. И вот теперь всё это горело синим пламенем прямо на её глазах. ‎ ‎Ольга смотрела на его трезвый, хищный, абсолютно собранный профиль и с удушающей, раздирающей болью понимала, что уже ничего не исправить. Ночной шторм выжег всё до основания. И Гроссмейстер принял этот ход. Он сбрил бороду, сбросил похмельное оцепенение, вернул свой жёсткий стержень и вычеркнул её из своей жизни. Вадим сидел в одном ряду с Артёмом и Владом, полностью контролировал ситуацию и спокойно, каменно игнорировал её присутствие, словно Ольги вообще не существовало в природе. Выход только один. Официально зафиксировать то, что она сама сожгла. ‎ ‎Женщина судорожно, прерывисто вздохнула через нос, сдерживая рвущиеся наружу слёзы, и каменно отвела взгляд на лёд, где Сокол уже занимала место в воротах. ‎

***

‎Финальная сирена оглушительным, затяжным воем разорвала пространство ледовой арены, зафиксировав на табло победный счёт 3:1 в пользу Сашиной команды. Трибуны взорвались победным рёвом, и все довольные зрители хлынули плотными потоками вниз, к широким выходам из секторов. Артём, Лиза и Влад шумно радовались, обсуждая невероятные спасения в воротах, но атмосфера вокруг оставалась наэлектризованной до предела. ‎ ‎Вадим Юрьевич хладнокровно шёл чуть впереди, вернув на лицо непроницаемую маску Гроссмейстера. Он коротко кивнул Артёму, направляясь прямиком к рамкам и выходу в холл, и демонстративно не оборачивался назад. Ольга Сергеевна шла следом в толпе, чувствуя, как внутри всё горит от дикой, раздирающей боли расколотого союза. Вся её министерская гордость, державшая Железную леди мёртвой хваткой всё то время, вдруг рассыпалась в прах. И стоило им выйти в огромное, бурлящее фойе дворца, как она переборола себя сквозь удушающий ком в горле, сделала шаг вперёд и наотмашь, отчётливо окликнула мужа на весь холл:  ‎ ‎— Вадим Юрьевич. ‎ ‎В ту же секунду вся окружающая их группа поддержки мгновенно окаменела прямо посреди движущейся толпы в фойе. Лиза ошарашенно замерла у колонны, широко распахнула глаза, Артём с Владом застыли на месте, удерживая глухую мужскую субординацию, а Анна растерянно придержала Лизу за локоть. Наэлектризованный ток этой фразы заставил людей вокруг невольно притихнуть. Когда Ольга назвала его полное имя вслух, по всему холлу прокатилась волна леденящего ступора. ‎ ‎Казанцев медленно остановился посреди холла. Его широкоплечий корпус на секунду напрягся под курткой, а пальцы жёстко сжали программку матча. Он не спеша повернулся к ней всем телом и устремил на неё свой суровый, опасный взгляд. Ольга прямо встретила его колющие глаза, сделала глубокий вдох и тихо добавила:  ‎ ‎— Можно вас? ‎ ‎Вадим каменно кивнул зятю, давая команду оставаться на месте. Ольга сделала несколько шагов в сторону, увлекая его за собой за массивную бетонную колонну, подальше от посторонних ушей и застывших ребят. Как только они отошли и остались наедине, женщина повернулась к нему. Её бледное лицо трепетало от сдерживаемых эмоций, но она прямо посмотрела мужу в глаза:  ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы можете сказать своей жене лично, чего вы хотите? ‎ ‎— Ольга Сергеевна, вспомнили, что вы моя жена, — Вадим Юрьевич ухмыльнулся, но в этой горькой усмешке сквозило такое сокрушительное, леденящее разочарование, что у Ольги перехватило дыхание. Он каменно отчеканил, глядя на неё в упор. — Не переживайте, это ненадолго. ‎ ‎В пустом углу за колонной повисло тяжёлое, удушающее молчание. В его глазах стояло беспредельное сожаление человека, чей мир раскололся на куски, а Ольгу захлестнуло такое жгучее, запоздалое раскаяние, что к горлу подступил плотный, болезненный ком, не давая вздохнуть. ‎ ‎— Чего я хочу... — Вадим Юрьевич глухо выдохнул сквозь зубы, и его корпус под курткой наэлектризованно напрягся. Он горько сощурился, заглядывая ей в самое нутро. — Ольга Сергеевна, я хотел, чтобы вы не уходили... Я просил, и не раз... Предупреждал... ‎ ‎Вадим резко замолчал и сильно прикусил нижнюю губу, пытаясь удержать самоконтроль, а у Ольги Сергеевны от этой страшной, обнажённой правды в ту же секунду навернулись горячие слёзы. ‎ ‎— Нет смысла продолжать, вы сами всё знаете... — каменно, обрубая собственную слабость, отрезал он. ‎ ‎— Я знаю, что совершила ошибку, — прерывисто, едва слышно выдавила Ольга, упрямо встречая его взгляд и ломая всю свою прежнюю министерскую гордость. ‎ ‎— Извините, Ольга Сергеевна, но после вашей ошибки... — Вадим Юрьевич на секунду отвёл глаза в сторону, но когда снова посмотрел на неё, Ольга каменно застыла. У этого сильного, жёсткого мужчины на глазах навернулись слёзы. В горле Гроссмейстера встал удушающий, раздирающий ком, голос мгновенно стал хриплым, а взгляд стал абсолютно пустым и выжженным. Он промолчал. Он просто не смог сказать это вслух. ‎ ‎В их памяти одновременно, оглушительным набатом пронеслась его собственная фраза, сказанная ещё перед переездом в Москву: «В лучшем случае, мы просто разведёмся». Изначально в эти слова им обоим закладывался совершенно другой смысл — рабочий азарт, конфликт, противостояние. А теперь... Теперь они всё понимали. Фраза стала пророческой, обретя леденящую, страшную реальность. ‎ ‎Вадим Юрьевич судорожно сглотнул, силой выдавливая из себя остатки хрипоты, и его лицо снова превратилось в непроницаемую, глухую маску:  ‎ ‎— Я подаю на развод. Завтра вам придёт уведомление. ‎ ‎Они несколько секунд стояли неподвижно, оглушённые этим приговором. Ольга смотрела на него сквозь пелену слёз, чувствуя, как внутри всё выгорает до основания, а Вадим буравил её пустым, отрешённым взглядом, словно между ними уже пролегла глубокая пропасть. Переборов оцепенение, женщина выдавила только одно:  ‎ ‎— Что теперь с девочками? ‎ ‎— Завтра всё решится в нашу... — Вадим резко перебил сам себя, его челюсти сжались с глухим скрежетом, а он жёстко исправил формулировку. — В их пользу. ‎ ‎Снова повисло тяжёлое, мертвенное молчание. Они обдумывали случившееся, глядя глаза в глаза, ловя последние тактильные секунды своего разрушенного союза. Вадим Юрьевич первый разорвал этот контакт, каменно приподняв брови:  ‎ ‎— Мой ответ вас удовлетворил? Если да, то мне пора. ‎ ‎Ольга от этой леденящей вежливости не смогла произнести ни звука. Она лишь едва заметно, беспомощно кивнула, сомкнув губы в прямую линию. ‎ ‎— Всего доброго, — сухо выронил он. ‎ ‎Вадим Юрьевич хладнокровно развернулся спиной, уверенным шагом вышел из-за массивной бетонной колонны и просто молча ушёл, мгновенно скрывшись в глубине коридора. Тяжёлые, глухие шаги Гроссмейстера окончательно растаяли в гуле холла, оставляя Ольгу в полном одиночестве посреди холодного полумрака фойе. ‎