Пёс и Ладья

Бой разгорался быстро. Как только Хаунд спустился с холма и присоединился к группе, лагерь окончательно проснулся. Со всех сторон загремели очереди, сирена выла не переставая. Рук с Газом и Гостом уже ворвались в первый ангар, где стояли грузовики, готовые к отправке. Хаунд прикрывал их с фланга, двигаясь быстро, несмотря на ноющую ногу. — Ангар зачищен! — доложил Рук по связи. — Здесь груз. Ящики с оружием и документы. Соуп, минируй технику! Хаунд ворвался следом, короткой очередью снял двух охранников у дальней стены. В воздухе стоял запах солярки, оружейной смазки и пороха. Они успели вывести из строя три грузовика и забрать несколько важных папок, когда из соседнего модуля выскочила новая группа «Волкодавов». И среди них — он. Ворон. Высокий, уже заметно поседевший, но всё такой же жёсткий. Тот же холодный взгляд, который Хаунд помнил с пятнадцати лет. На лице — лёгкая ухмылка, когда их глаза встретились. — Цербер… — протянул Ворон, поднимая пистолет, но не стреляя сразу. — Смотри-ка, выжил, щенок. И даже на поводке у британцев бегаешь. Жалкое зрелище. Хаунд замер на долю секунды. Мир сузился до этого голоса. Флэшбэк 2018 год. База «Когти», ему 18 Подвал. Голый бетон. Его уже не держали в цепях — он был «взрослым проектом». Ворон стоял над ним после очередной «воспитательной сессии». Ремень, кулаки, потом — хуже. Когда слова и боль уже не действовали, Ворон использовал другие методы. «Ты должен понять, Цербер. Ты не человек. Ты оружие. А оружие не имеет права на гордость». Тяжёлое дыхание, грубые толчки и руки, унижение, которое ломало сильнее, чем побои. «Хороший мальчик. Теперь будешь слушаться». Хаунд дёрнулся, как от удара током. Палец на спусковом крючке дрогнул. — Ты… сука… — выдохнул он хрипло. Ворон рассмеялся — коротко, лающим смехом. — А помнишь, как ты плакал в ту ночь? Когда я сказал, что твой братишка Миша умер быстро, а ты будешь жить долго и мучительно? Ты тогда чуть не сломался окончательно. Красиво скулил. Эти слова ударили сильнее пули. Хаунд сорвался. Он бросился вперёд, игнорируя всё — приказы, прикрытие, собственную безопасность. Очередь из M4A1 прошла мимо. Ворон увернулся и скрылся за ящиками, продолжая говорить: — Ты всегда был моим любимым проектом, Цербер. Самый упрямый. Самый вкусный в ломке… — Хаунд! — рявкнул Рук. Но Хаунд уже не слышал. Он ворвался за ящики, ведомый чистой яростью. Ворон был быстрее — он успел ударить его прикладом в раненое бедро. Хаунд упал на одно колено, зашипев от боли. Рук материализовался рядом. Он грубо схватил Хаунда за разгрузочный жилет и рывком поставил на ноги. — Очнись, твою мать! — жёстко рыкнул он прямо в лицо. — Это он и хочет! Уходим! Сейчас же! Хаунд моргнул, взгляд постепенно прояснялся. Ворон уже отступал к заднему выходу, прикрываясь своими людьми. — Уходим! — повторил Рук и буквально потащил напарника за собой. Они едва успели выскочить из ангара, когда Соуп активировал заряды. Мощный взрыв разнёс ангар с грузом в клочья. Волна горячего воздуха ударила в спину, осколки просвистели над головами. Группа отходила под плотным огнём. Хаунд бежал, прихрамывая, но уже в сознании. Рук не отпускал его разгрузку до самого леса, прикрывая собой. — Отходим к точке эвакуации! — командовал Рук. — Хаунд, держись! Они углубились в лес. Позади горел лагерь, взрывы продолжались — поставка была полностью сорвана. Точка эвакуации 10:47 Когда вертолёт уже забирал их, Хаунд сидел у стены кабины, тяжело дыша. Лицо было бледным, глаза пустыми. Рук сел рядом, молча протянул фляжку с водой. Хаунд взял, но пить не стал. Просто сжимал её в руке. — Потом поговорим, — тихо, но жёстко сказал Рук. — На базе. По-настоящему. Хаунд только кивнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Ворон снова залез ему в голову. И на этот раз едва не стоил им всем жизни. Вертолёт набирал высоту, унося их прочь от горящего лагеря.