Пёс и Ладья

База TF141, Восточная Европа 26 июня — 4 июля 2026 года Девять дней до операции прошли в напряжённом ритме. База работала как хорошо отлаженный механизм: с утра до позднего вечера полигоны гудели от выстрелов и команд, а вечерами бойцы падали от усталости. Утренние тренировки были самыми тяжёлыми. Полноценные штурмы зданий, отработка ночных действий с ПНВ, эвакуация «языка» под огнём и совместные упражнения на взаимодействие. Хаунд и Рук почти всегда работали в паре. На одном из занятий они отрабатывали быстрый захват помещения с заложником. Хаунд шёл первым — быстрый, резкий, но уже более дисциплинированный. Ворвался в комнату, мгновенно взял угол, дал короткую очередь по мишеням. Рук вошёл следом, тяжёлый и надёжный, прикрывая спину и контролируя тыл. — Чисто, — доложил Хаунд. — Второй сектор чист, — подтвердил Рук. После тренировки они стояли у стола с водой. Хаунд тяжело дышал, вытирая лицо рукавом. — Лучше, чем вчера, — отметил Рук. — Но на входе всё равно иногда слишком резко. Давай чуть медленнее, чтобы я успевал занять позицию. Хаунд сделал большой глоток и усмехнулся. — Ты просто неповоротливый, как танк. Но ладно… учту. Рук слегка кивнул. Такие короткие разборы стали для них обычным делом — без обид, без лишних эмоций. Вечерами, после душа, они часто оставались на кухне. Рук решил, что Хаунд слишком долго питается одной колой и сладостями, и начал постепенно втягивать его в готовку. — Держи нож правильно, — говорил Рук в один из вечеров, становясь рядом. — Не так, будто хочешь кого-то зарезать. Режь ровно. Хаунд стоял у разделочной доски с довольно потерянным видом. Он пытался нарезать овощи для салата, но получалось криво и неравномерно. — Я снайпер, а не повар, — бурчал он. — Зачем мне это вообще? — Затем, что когда-нибудь мы будем в поле неделю, а ты опять начнёшь жрать одну сгущёнку и ныть, что живот болит, — спокойно ответил Рук. — Давай ещё раз. И не дави так сильно на нож. Хаунд фыркнул, но послушался. В итоге салат получился кривоватым, но съедобным. Рук тем временем готовил основное блюдо — запечённую рыбу с пряными травами и картофелем в духовке. Запах по кухне разносился потрясающий. Когда всё было готово, они сели за стол. Хаунд попробовал своё творение и удивлённо поднял бровь. — Нормально вышло… даже вкусно. — Видишь, — Рук чуть улыбнулся уголком рта. — Не всё так страшно. В следующий раз будешь делать соус. Хаунд тихо рассмеялся, качая головой. — Ты реально решил сделать из меня нормального человека? — Хотя бы частично, — ответил Рук. — Пока ты не сгоришь от диабета и голода. Они ели не спеша. Разговор шёл легко — о музыке, о старых фильмах, о том, как Рук в Гамбурге когда-то любил механику и чинил старые мотоциклы, а Хаунд в детстве мечтал стать механиком, потому что «машины не предают». Мелочи. Обычные человеческие разговоры, которых у Хаунда почти никогда не было. За эти девять дней их отношения заметно изменились. Хаунд всё ещё мог огрызнуться по привычке, но теперь это было скорее формой общения. Рук стал для него тем человеком, рядом с которым можно было не ждать подвоха. А Хаунд, в свою очередь, начал постепенно открываться — короткими историями из детства, редкими шутками и молчаливым доверием. На последней тренировке перед вылетом Прайс наблюдал за ними особенно внимательно. После окончания он подошёл ближе. — Вы двое уже хорошо сработались, — сказал он. — Продолжайте в том же духе. И помните: на операции главное — голова, а не ярость. Хаунд кивнул. — Понял. Рук добавил: — Будем готовы. Девять дней подготовки подошли к концу. Впереди ждала самая важная операция за последние месяцы — захват Ворона и реальный шанс выйти на Шакала.