Шаман

      Алтан от бабушки не раз слышал, что у всех членов семьи Дагбаевых красные глаза из поколения в поколение. Такой цвет - верный признак принадлежности к роду, который пугает людей. Сверхъестественному, чужому. Красный не является естественным для людей, от того и пугает на подсознательном уровне. Бабушка говорит, что это из-за связи с миром Духов так у них, от прадеда. Он не знает верит в это или нет, но обо всегда посещает, когда оказывается поблизости с деревней. Обходит трижды по часовой стрелке, оставляет подношения в виде еды, пары монет и тканевых лент. Дракон лишь молча наблюдает всегда в стороне, не вмешивается, шуточки свои при себе всегда держит. Да даже если тот что-то и говорит, то Алтан все равно слышит лишь шепот ветров степи, свист лент в воздухе от резкости движений, крики сокола в небе, шелест молодой травы. Столько всего и ничего одновременно, что сливается в один звук, единую песнь природы. Это даже пьянит слегка в своей интенсивности, в эйфории чудятся далекие голоса, которые что-то заботливо шепчут и осторожные касания. После таких посещений он больше начинает верить в правдивость того, что прадед шаманом был. Иногда, в скуке долгих вечеров за работой, появляется интерес: как бы повернулась его жизнь будь он шаманом. Эта крохотная искорка детской веры в чудеса всё ещё не потухла в нем окончательно. Да и как потухнуть она может, если его с детства к травам тянуло и всякое в лесах видел? Бабушка не раз говорила, что в детстве у него было какое-то странное знание того, какой цветок хороший и поможет, а какой нет, как правильно обращаться с хрупкими лепестками, чтобы наибольшую пользу получить. Та даже пару раз прислушивалась к его словам по поводу плохих трав, которые случайно купила. Даже сейчас он знает, как к любому цветку подход найти, чувствует, кому особое внимание нужно, а какие нужно срочно спасать. Так в оранжерее появилось не одно спасённое растение. А вот что в лесу странное видел из в памяти уже стерлось, лишь смутные силуэты. Что-то большое, бесформенное, страшное, но к нему почему-то доброе. Не подходили они близко, смотрели издалека. Странное дело в общем. Вроде и кровь шаманская есть, связь с травами и эйфория после поклонения, но больше нет ничего, что подтверждало бы его связь с двумя Мирами. Никакие духи на связь не выходят, во снах гости сверхъестественные не посещают, странного больше ничего не видел, а вне Бурятии всё исчезает. Поэтому верил Алтан лишь в свои дары.       Ровно до тех пор, пока не пришлось обращаться за помощью к Духам.

***

      Мужчина нервно поглядывает на телефон вот уже как двадцать минут. Вадик обещал, что быстро сходит на разведку, пока он помогает бабушке с готовкой, а после вернется с информацией. Два часа. Прошло уже два с половиной. И Дракон не отвечает на сообщения и звонки, что не происходило никогда. Бабушка даже пару раз спрашивала где пропадает его хаксы. Он бы и сам хотел знать. Если бы что-то не по плану пошло, то тот бы предупредил, что задержится или бы хотя бы отвечал на звонки. Такое уже было. На том задании все пошло через одно место, поэтому Вадим просто молчал в трубку несколько минут, а после шепотом сказал, что будет позднее, и сбросил. Но предупредил! А тут - ничего.       Проходит ещё десять минут.       Бабушка уже ушла в комнату отдыхать, а он все сидит на кухне в ожидании информации. Алтан не собирается ждать его появления верной женушкой, но сам пойдет спать после получения вестей. Без Дракона все может принять не самый приятный оборот. Нет, у него есть с собой ещё люди клана, но им и их навыкам он не доверяет настолько же. Все же это верные псы сестры, а не его. А Вадим - его. Вадим лишний раз свой нос в бессмысленную авантюру совать не будет. Точне будет, но предупредит. Всегда предупреждал. Странные мысли, совсем не подходящие. И почему-то в тихом потрескивании печи и монотонном бормотании телевизора в другой комнате в голову вместо сонливости лезут совсем уж странные мысли. Даже громкий стрекот кузнечиков не разрушает это странное оцепенение из тревожных догадок. С учётом того, что за Дракона он тревожиться не собирался. Вот уж за кого, но точно не за него. Этот живучий засранец точно не сдохнет на таком простом задании. Что могут ему против оставить простые рабочие с одним десятком охранников на огромной территории леса?       Но даже спустя ещё десяток минут о другом думать не получается. Снова и снова тревожно звенит в разуме факт того, что не предупредил, не отвечает. Почему не отвечает? Это главный вопрос, который беспокоит. Явно же что-то случилось, но не понятно насколько все плохо и нужно ли ему вмешиваться. В голове странный гул из множества мыслей и голосов, которые, кажется, уже не из телевизора вовсе уже звучат. Это слишком для кого угодно, а для него и подавно. Никогда он так не беспокоился за Дракона. Но сейчас неразбериха такая, что приходится зажмурить глаза, чтобы сконцентрироваться хоть на чем-нибудь материальном, вернуться обратно в реальность. На холоде спертого воздуха, запахе почвы и каких-то трав, на ощущении плотной сухой земли под пальцами, которые царапаются из-за грубых краев дерева. Только боль позволяет сбросить это непонятное оцепенение мыслей.       Алтан удивлённо оглядывается, чтобы понять, что находится в погребе и роет руками землю в левом углу за дальними пустыми банками. Как он добрался до сюда, почему это делает и как успел пропустить весь этот путь не ясно. Он же был на кухне и цедил уже давно остывший чай, а теперь оказался здесь. И причем провел достаточно времени, чтобы разрыть плотную землю совершенно не почувствовав этого. Но какое-то наитие ноет глубоко внутри, рвется наружу и требует продолжать, даже отдает команду скорее, чем требует. И он слушает его. Продолжает погружать руки в стылую землю, игнорируя боль он поломки ногтей и мерзкое ощущение почвы под ними. За время работы на клан привык уже доверять своему чутью, как своей логике. Она не подводила его ни разу, сейчас тоже не должна.       Спустя какое-то время пальцы касаются плотной шкуры. Стоит разрыть больше, как удаётся вытащить странной формы крупный сверток, который отдает перезвоном при движении. Именно к нему и тянуло его. К тому, что внутри. Оно ему нужно, нужно, нужно. За каждым оборотом ткани скрыто что-то своё. Первым самым открывается бубен. Светлая кожа с выцветшим рисунком птицы манит коснуться, но вместе с тем будто бы хочет избежать этого. Алтан вспоминает детские наказы бабушки, что если найдёт он где-то бубен, то не смел трогать, дух будет разгневан. Шаманские атрибуты трогать нельзя - смерть. Но хочется, тянет. И он трогает, ощущая все сразу и ничего одновременно, понимая всю глубину. Потому что ощущает чалулара неозлобленный в своем одиночестве и горчит ощущением предательства, покинутости. Алтан понимает его эмоции. Сам был таким же после смерти матери и до самого вступления в клан. Тогда у него появилась цель, новый смысл жизни, который заставлял каждый день открывать глаза и двигаться дальше. Да и Вадим помогал держаться на плаву адекватности и давал поддержку, которой так не хватало, а у духа не было никого так много лет. Поэтому он позволяет тому заглянуть в его душу, увидеть состояние и эмоции, его похожее прошлое. Не перед кем он не был так откровенен в своей жизни. Алтан побеспокоил его сейчас не для собственной выгоды или ради помощи чужому, а для помощи самому близкому. И тот успокаивается с своем нежелании, теплом отдает в ладонь, позволяя дальше разворачивать свёрток. Колотушка. Дерево и кожа с мехом, на рукояти вырезана змея, что кажется предзнаменованием его судьбы, но снисходителен. Тойбор ощущается тяжелее бубна, но его внимание и приветствие проходят быстрее, позволяя двигаться дальше спустя минуту. Верхняя часть одеяния шаманов и шапка. Плащ тяжел от множества пришитих онгон, которые реагируют с яростью, но секундная вспышка затихает. Узнают в нем родную кровь, принимают. А теперь ему нужно выбираться.       Как в тумане выбирается из погреба, прихватив с собой находку. Уже в доме в разуме судорожно бьётся мысль о необходимости найти Дракона, узнать жив ли.       Тойбор опускается на старую кожу не по его воле, и все темнеет.       Онгоны пробуждаются не сразу. Они чувствуют ещё совсем слабый зов родной крови, который отдает просьбой. Необходимостью. Продолжение рода просит всем сердцем помочь в поиске дорогого человека. Слепо ещё просит, неосознанно, но шаманский корень направляет, помогает обратить слепые мысли в полноценный запрос. Не по правилам и не по обряду к ним обращаются, но они не хотят отказывать в помощи. Дитя много лет следовал их заповедям и не отрицал их, поэтому они направят. Помогут. Они чувствуют, что силы шаманской у того достаточно для этого путешествия. Но теперь Золото будет их. Не клановский, не людской, их. Тот в своих сомнениях и страхах копнул слишком глубоко в себя, что разбудил их.       Они знали судьбу крови, знали какое будущее ожидает, поэтому забрали себе не полностью. В детстве тот уже видел их, видел Лусы, чувствовал многое, но не был их. Они помнят последнюю просьбу прошлого шамана, которую выполняют до сих пор - не забирать правнука сразу. Они лишь впустили его в их мир, чтобы иметь возможность присматривать. Добрый и мягкий до этого Алтан решил пойти по пути саморазрушения длиной в целый год не ради выражения своего протеста, а для посвящения. Но не знал этого, не понимал. Золото - целеустремлённый, поэтому избрал бы другой путь, если бы не вмешательство духов. А яркие сны про Нижний мир забывались под действием настоек и дурманящих трав, но след с души не убрать так просто, как воспоминания.       Стоит духам приглядеться, как становится понятно, что у того силы на вторую ступень посвящения, хоть и без ритуалов перевода. Даже не зная о целесообразности своих действий маленький шаман всё равно задабривал духов подношениями, знанием обычаев и обрядов. Но в одиночку тот всё равно не справится - слабый проводник. Сила его слаба без посещения тайлаганов. и обрядов, а задобренные духи местности своей помощью могут только ухудшить ситуацию, если решат, что Золото хочет слишком многого от мира Духов. Но мальчишка не требует власти или силы, а простого - спасения жизни для самого дорогого человека. Да и двойник привел сюда своего праправнука явно с целью помочь. Но исцеление - пятая ступень, а Золото - вторая. Но они подскажут. Покажут лес, покажут технику, покажут тело. Тот ещё не умер. Мальчишка успеет. А местные духи и хозяева благосклонны к тому, кто чтит их.       Алтан приходит в себя резко. Истощение едва ли заставляет рухнуть на пол, запах чабреца душит, но он собирает оставшиеся силы и с помощью бабушки добирается до людей клана. Те сразу же подрываются со своих мест и, не задавая никаких вопросов, молча готовят машину. Он берет с собой четверых проверенных. Они едут сквозь чащу по его наводке, а после бредут по лесу. Алтан замечает мелочи, которые ему показывали духи. Поваленные деревья, технику. Тело. У Вадима несколько ножевых, без сознания. Двое сразу же принимаются осматривать и проводить медицинские манипуляции, а после относят в машину.       Алтан чувствует их непонимание и интерес. Никто не понимает как ему удалось узнать где Дракон и почему он в таком состоянии. Но вопросов не задают. В клане не принято задавать вопросов. Поэтому уже дома Вадима лишь молча укладывают на диван, а после исчезают из поля зрения. Бабушка осматривает раны тоже, говорит, что зашивать нужно, кровит слишком сильно, а после уходит за необходимым. Но что-то не так. Что-то скребет в своей неправильности на грани ощущений, что руки сами тянутся к шаманским атрибутам.       Онгон задумчиво окидывает взглядом умирающего. Мерзкая черная хворь крови медленно распространяется по телу, лихорадка уже виднеется мерзким зверем, кровь не останавливается. Умрет человек относительно быстро, но мучительно. После спасения придётся приносить крупное подношение к обо, читать не одну дурдалгу, навестить айха и аршан. Осталось лишь подготовить проводника.       Накидка звенит при надевании, ощущается слишком свободной, шапка закрывает глаза. Руки вслепую сами тянутся что-то затянуть в ворохе перекрученных жгутов и звенящих подвесок, фигурок, чтобы одеяние не спало во время ритуала. Следом к Дракону переставляется столик с онгонами, которые будут помогать в таинстве знахарства. Чабрец жгут чужие руки для очищения, теплом отзываются и появляются новые духи, которые шепотом на грани слышимого зовут его в ритуал.       Дурдалга сама слетает с языка вместе с нужной скоростью ударов, силой. Алтан просто ловит ритм песнопений духов и собственного сердца, которое из быстро-напуганного успокоилось в мерное. Верные слова ложатся сами, громкость и глубина голоса понятны на интуитивном уровне. В глазах тьма, в руках и груди только вибрация удара и молитвы, которые вытесняют из разума посторонние мысли. Есть он и звуки.       А после пробиваются образы.       Неясные скопления света, которые постепенно обретают форму. Вот змея обвивает руку, вот птица кружится по комнате, вороны садятся на изголовье дивана, вот юркие ящерицы пробегают между ног в сторону Вадима. В какой-то момент нестерпимо хочется закурить. Для полноты обряда, из необходимости. От мысли об электронной сигарете в кармане отвращение сжимает горло до такой степени, что приходится несколько раз прокашляться, чтобы продолжить дурдалгу. Духи разрозненной стаей шипят и пронзительно кричат птицы, сбивая с мыслей, вызывая страх. Но совсем рядом на столе лежит курительная трубка и зажигалка. Вот её онгоны принимают уже благосклонно, затягивая в безумие ритуала вновь. Образы духов становятся чётче, а неясный гул превращается в слова молитвы. Они вкладывали не слова в его разум, помогая в обряде. Но это будто бы не помогает. Разум теряет четкость, позволяя осознавать реальность лишь урывками: звон металлических подвесок на одеянии, собственный голос, который читает молитвы, позабытые в далёком детстве, удушающий запах дыма и светлые фигуры духов, которые дают подсказки. Разрозненные отрывки смешиваются в единый ответ, что происходит с Вадимом - потеря Духа. Его часть покинула тело, чтобы сохранить от уничтожения, что привело к такому тяжелому состоянию сейчас. Алтан не знает откуда появляется в сознании дальнейший путь, но он уверен, что сейчас необходимо найти душу и подселить духа-помощника для восстановления. Тогда раны начнут залечиваться, смогут перебороть смерть. Но где искать часть потерянной души Алтан не знает. Он даже не знает как она выглядит, но почему-то уверен, что найдет. Стоит начать с места задания.       Знакомый лес сейчас выглядит волшебно. Всюду мелькают духи и Хранители в виде разных животных, несколько человеческих силуэтов тоже удаётся разобрать, пока его ведут куда-то в глубь по кровавому следу. Трупы не пугают и никаких эмоций не вызывают, лишь являются очевидными в таком черном бизнесе. Но удивляют вещи на земле: несколько срезанных черных кос с золотыми наконечниками. Явно попытка выдать за его. Теперь становится ясно, что могло заставить Дух частично покинуть тело для спасения - его смерть в глазах Дракона. Слишком сильное потрясение.       Над косами склоняется крохотная и полупрозрачная Сунесу. Та не отрывает взгляда от волос и золота, сидит недвижима и ни на что не реагирует. И Алтан боится прикасаться к ней. Протягивает руку, но не смеет касается. Ему нужно уговорить, а не вернуть силой. Тогда из рукава появляется чёрная змея с красными глазами, которая направляется в сторону потерянной души. Раздвоенный язык несколько раз пробует воздух прежде чем громко зашипеть, привлекая внимание. Крохотная фигурка оборачивается на него, а после касается бубна, растворяясь окончательно. Белоснежная птица протяжно кричит, ведя за собой короткими тропами. Ему пора возвращаться из мира снов.       Прокуренный воздух душит на первом осознанном вдохе, но Алтан возвращается к ритуалу. Ему нужно закончить начатое.       Сунесу не хочет отпускать змею, но новая дурдалга направляет Дух обратно в тело, а он обкуривает тело из трубки, запечатывая потерянное на его месте. Вадим болезненно стонет, мечется на постели, заставляя Алтана испугаться за чужую жизнь, но спустя десяток секунд всё прекращается, только слезы на чужих глазах удивляют. Когда же с губ трижды, то предсмертная бледность постепенно сменяется на здоровый цвет кожи, поверхностное дыхание сменяется на глубокое. Он мысленно благодарит Духов, обещая лучшие подношения за помощь. А пока можно снять с себя все шаманские атрибуты и убрать обратно в шкуру. Тело просто ватное, в голове нет ни одной мысли, лишь бесконечная пустота и усталость, которые ощущаются сильнее оцепенения первых дней после смерти мамы. Стоит отложить в сторону бубен, как Дракон открывает глаза и что-то едва слышно хрипит: – ... пиздец, – и вновь проваливается в беспамятство. Это позволяет окончательно расслабиться. Если Вадим матерится, то жить точно будет.       Стоит завернуть всё обратно в шкуру и убрать в подвал, как накрывает ужасная сонливость. Бабушка доводит его до кровати, чтобы тот мгновенно заснул после.

***

      Бэлигма с тяжёлым вздохом думает что же будет дальше. Пробуждение шаманского корня в Алтане никому хорошего конца не обещает. Тот и так влез в огромные долги перед онгонами за такую выходку с ритуалом без подготовки, правильных элементов и знаний, что вообще происходит. Она помнит, что стало с помощником папы, когда тот полез в более безопасный ритуал с подготовкой, но без помощи. Судьба незавидная и хуже смерти. Но Алтана в любом случае сгноят: Духи или клан. Сейчас в сверхъестественное мало веры, а если и есть, то на уровне какого-то фарса, который противен духам. Хозяевам мало кто поклоняется, обряды не чтят, подношений не совершают, верят не всей душой. Это ощущается в воздухе, в земле, в небе и воде. Духи и Хозяева гневаются. А на землях впервые за долгое время появился шаман, который сможет их слышать напрямую. Не выпустят они ее внука из Бурятии, не выпустят. С другой стороны и сам Алтан не хочет кланом заниматься, хотел человеком быть, а не бездушной копией. Ее кроха Юма, которая всегда прибегала к ней и доверяла все свои секреты, чтобы потом она перед мамой ее прикрыла, превратилась к идеального руководителя клана. "Кровавая Королева Китая" - кличут ту за глаза. Ее власти хватает управлять российской ветвью клана, но не хватает души, чтобы приехать к ней. Она совсем стара стала, только помощники от Алтана позволяют ей справляться по дому, а Юма была последний раз пять лет назад. Охладела, ослепла из-за отблесков дорогого хрусталя на острие любимых кинжалов. Но ее винить не получается. Баатар взял ее девочку в оборот в самый подходящий момент, взрастил под себя. Но уже поздно что-либо делать, только дожидаться появления осознания происходящего у Юмы, а после принять.       Но сейчас нужно заняться подготовкой подношений для онгонов. Несложная еда, ленты, алкоголь и молоко должны послужить возможностью задобрить духов и отблагодарить за помощь хоть немного. Дурень малолетний влез в это все ради умирающего Вадима явно, поэтому нужно побольше подношений. Перед глазами появляются воспоминания о их первой встрече. Тот был таким неловким в ее доме, мялся, словно не знал куда себя деть, терпел ее просьбы с помощью по хозяйству и такой молодой еще. А сейчас, вон какой богатырь вымахал. Помощник. И Алтана на руках носить готов, если тот позволит.       Руки уверенно собирают всё необходимое для подношения в один узелок, но выглядит мало. Нужно больше. Да и для Алтана нужно кое-что собрать. Без помощи не обойтись. Арюунсэсэг не откажет открыть лавку в столь поздний час. Им травы сейчас как никогда нужны.       На улице глубокая ночь, но безветренная, что хорошо. Двое из клановских подрываются сопроводить, но она Бэлигма берет только одного. Нечего чужим шастать. Парень держится на расстоянии и выглядит будто бы хочет задать вопрос, но никак не решается. Наверняка слышали во дворе стук бубна, звон металла и запах чабреца чуяли. Но она не даёт ответов. Только говорит, чтобы оставался у калитки, а сама негромко стучит в чужую дверь. Открывает девушка через несколько минут, не сбросившая сонливость с себя, но готовая помочь: – Нанай! – та спешно открывает дверь шире, пропуская ее в дом. – Случилось что-то? – Случилось, Арюунсэсэг, случилось, – она не следует за хозяйкой на кухню. – Алтан пробудил корень шаманский. Травы нужны. Бабушка твоя после спасения шаманом обещала готовить травы для следующего поколения. И время настало, – на место сонливости мгновенно приходит серьезность. – Да, нанай учила меня какие травы и как готовить. Пойдем, нам в погреб нужно, все там лежит, – Арюунсэсэг ведёт гостью за собой в глубь дома. Шаманские травы там спрятаны от непосвящённых. – Жаль Алтана. Помню, что случилось с его бабаем. Не хотелось бы ему судьбы такой, ой не хотелось бы, – люк в подвал тихо скрипит при открытии. – Я быстро, – девушка спускается вниз за считанные секунды. У нее основные запасы здесь хранятся для продажи, а под ними для шаманов. Артыш отдельно от полыни, но в одном сундучке вместе с матрушкой. Ибрен со зверобоем и готовым порционным чаем семитравьем в другом. Это из легальных трав. Нелегальные же травы спрятаны в потайном отсеке за фальшивой стеной шкафа. Там скрыты: гармала, мак снотворный и шалфей предсказателей. Три сундучка она забирает с собой, чтобы передать новому шаману. – Все подписано. Повезло, что Алтан приехал после летнего равноденствия, чай семитравья как раз свежий, – она закрывает крышку погреба. – Ещё что-нибудь нужно? Я дам. – Вадим на нож налетел, – Бэлигма отгоняет видения с лихорадящим хаксы. Да каким хаксы после всего произошедшего? Казерлем как минимум. – Для крови что и для сил бы, – набирать можно смело, для Дракона ее внук не поскупится. – Есть пару настоек для крови и мёд, – она припоминает где в ее лавке конкретно лежат необходимые вещи. – Да и отдельно засушенные травы есть. С шурпой и кумысом не помогу, уж прости, – свежего сейчас нет, только завтра будут запасы пополняться. – Я погляжу на травы, помню сама с детства ещё, что бабай учил, – они проходят до следующей комнаты. Засов сухо щелкает при открывании. Лавка освещается слабой лампочкой, полный свет не включают. Все пространство забито ящиками с травами, свертками, мешками и пучками, настойками. Тяжёлый, глубокий запах шифалы улян вызывает лёгкое головокружение, но не отталкивает. Им хочется надышаться полной грудью. У дедушки всегда так пахло, согревающее. И нужные травы имеются. Она не читает названия, лишь берет перевязанные пучки. Один, второй, третий... Потом к настройкам переходит. Берет несколько бутыльков для восполнения крови, для восстановления сил, для успокоения. И для подношений берет ленты тканные руками, родниковую воду. Свежая выпечка есть. Теперь будет достаточно, обеспечит отсрочку Алтану. – Сколько с меня? – Ни сколько, – Арюунсэсэг поспешно отмахивается от слов об оплате. – Земля все равно свое возьмёт с него сторицей. Устала она, Лусад в камланиях от шамана нуждаются, окрапления уже почти не помогают, – она качает головой расстроенно. – Урожаи хуже спеют, свойства лечебные слабее. Нам нужен шаман, сильный шаман, и если я могу позволить Алтану встать на ноги, то помогу. Бабушка пообещала, что предки ее будут помогать шаманам, травы будут, и ее обещание я буду исполнять. – Арюунсэсэг ... – Бэлигма ласково улыбается девушке. – Все же у Сэсэрлиг вырос действительно светлый цветок, а не просто внучка – Будет вам, – девушка смущённо отводит глаза. – Но это только на этот раз бесплатно. Дальше заказы буду принимать на травы за деньги. И отвары с настойками тоже, – ее бабушка обещала, что травы будут и помощь будет, но не что бесплатно это будет. – Какая хватка, – она смеётся тихо. Все же вырастить столько трав - большие расходы, поэтому она понимает. – У Алтана денег уж точно в достатке. Я через пару дней зайду тоже самое возьму, подготовь, пожалуйста. – Обязательно, нанай, обязательно подготовлю. Давай, я уберу, – девушка суетится, достает из закромов холщовый мешок, чтобы убрать все. Незачем в руках нести. – Готово. Пойдем, провожу до дома. – Не нужно, кызым, не нужно, – они доходят до входной двери. – У меня есть уже сопровождающий, – стоит дереву скрипнуть при открывании как наемник сразу же оборачивается к ним. И явно не ожидал, что понесет мешок с неясным содержимым. – Скажешь цену уже завтра, хорошо? Сейчас отдыхать скорее иди, а не запасы в лавке пополнять, – о чужой любви к труду весь аул наслышан. Спокойной ночи, Арюунсэсэг. – Хорошо, нанай, – девушка усмехается на такие напутствия. – Спокойной ночи!       Дорога к дому ощущается для ее старых костей легче. Все же домой всегда идти легче, а тем более к внуку. И когда вместо тебя тяжесть несут. Безымянный хаксы проводит до кухни, косясь на Вадима, который выглядит слишком уж свежо и здорово для умирающего от кровопотери. Но это нормально, он шаманов в деле не видел, не знает какие чудеса они могут творить. Зато Юма наслышана: – Хозяйке своей передай, что пробудился в Алтане шаманский корень, – в ближайшие несколько недель будет не до этого. Придется выхаживать внука и Вадима, а не разговорами заниматься. – Она поймет. – Передам, – и тот покидает дом.       А ей нужно заняться подготовкой трав, тары и ветоши. Это будет крайне тяжёлая неделя и просто тяжёлая вторая. Но шаман на их земле наконец появился спустя столько лет, осталось дождаться его пробуждения.