Я жажду твое сердце

      Осенний дождь начался так внезапно, словно по щелчку невидимого волшебника. Буквально пять минут назад вовсю светило солнце, но Ван Ибо — вопреки всем прогнозам — сегодня почему-то взял с собой зонт. Самый обычный, рассчитанный строго на одного.       До автобусной остановки оставалось всего ничего. Ибо уже раскрыл зонтик и собирался шагнуть из-под козырька здания на мокрый тротуар, как вдруг едва не столкнулся со взъерошенной черной макушкой. Обычные волосы, простая стрижка, обычный парень... Пока Ибо не встретился с ним взглядом.       Нет. Не обычный.       Эти глаза были самыми красивыми из всех, что он видел. Самыми родными. Но почему родными? Откуда вообще взялась эта мысль? Все это пронеслось в голове за долю секунды, пока незнакомец не зажмурился — густая челка совсем не спасала от хлестких капель.       Не раздумывая ни мгновения, Ибо шагнул вперед. Он порывисто потянул парня за руку на себя, пряча под своим зонтом.       — А?.. — только и успел выдохнуть обладатель самых обворожительных глаз.       Чужие пальцы оказались настолько холодными, будто их соткали изо льда.       — Ты совсем замерз! — покачал головой Ибо. Он придвинулся как можно ближе, буквально втискивая их двоих под небольшой купол зонта.       Удивленный незнакомец круглыми от изумления глазами уставился на Ибо, явно собираясь возмутиться такому наглому нарушению личных границ. Но не успел. В следующее мгновение Ибо просто оторвал от своего сердца теплый, светящийся кусочек и бережно вложил в его холодную ладонь.       — Так быстрее согреешься, — улыбнулся Ибо.       И незнакомцу действительно стало тепло. Кусочек чужого сердца теперь пылал в его ладони так жарко, словно его только что достали из самого жерла вулкана, чтобы отогреть замерзшего человека под маленьким зонтом.       — Меня зовут Ван Ибо.       — А меня — Сяо Чжань. Ты… всем вот так отдаешь частички своего сердца?       — Это впервые.       — Больше не делай так, — тихо попросил Сяо Чжань, бережно сжимая пальцы. — Оно ведь у тебя единственное. Но эту часть… я буду беречь.       Светящийся осколок горячего сердца скользнул глубже и теперь трепетал в груди Сяо Чжаня, словно маленькая, согретая птица. Ему вдруг отчаянно захотелось спеть. Вот так, прямо посреди проливного дождя на шумной городской улице. Неужели чужое тепло всегда так действует? С ним еще никогда и никто не делился ничем подобным. Он о таком только в книгах читал. Сяо Чжань всю жизнь мечтал встретить человека с огромным, любящим сердцем и хотя бы попытаться заслужить его доверие. Но чем же он так мгновенно покорил этого Ван Ибо?       — Ты ведь… не заберешь этот кусочек назад? — с легкой тревогой в голосе спросил Сяо Чжань, заглядывая парню в лицо.       — Только если ты сам захочешь его вернуть.       — Не захочу. Он мне очень понравился.              С тех пор они стали общаться и встречаться почти каждую неделю. В шумных кофейнях, в полутемных залах кинотеатров, на ярких городских ярмарках. Совершенно неважно где. Главное, что теперь они стали приятелями.       Осколок чужого сердца внутри постоянно напоминал Сяо Чжаню обо всем остальном сердце, оставшемся там, в чужой груди. Этот кусочек вечно, неумолимо тянул мужчину к обладателю уже неполного сердца. Со временем Сяо Чжань почувствовал в себе странную, незнакомую прежде жадность — ему стало мало. Нужно было еще.       Каждый раз при виде Ибо он замирал, отчаянно боясь озвучить свою сокровенную просьбу, и лишь смотрел на него голодными, тоскующими глазами. Вскоре эта тоска стала почти осязаемой — им уже не хватало коротких встреч.              — Мне тебя мало... — как-то раз, не удержавшись, тихо пожаловался Сяо Чжань. — Сердце буквально ноет, когда ты далеко.       На улице уже вовсю властвовала зима. Сяо Чжань смешно укутался в огромный кашемировый шарф, из голубой узорчатой ткани которого торчал только покрасневший от мороза нос.       Ибо, не задумываясь ни на секунду, снова потянулся к груди, оторвал еще один светящийся кусочек и прямо в своих зеленых рукавицах протянул мужчине:       — Возьми! Думаю, твоему сердцу так точно станет легче.       У Сяо Чжаня в то же мгновение счастливо засветились глаза, а душа запела. Еще бы — ведь внутри него стало на целую частичку чужого тепла больше! В груди мгновенно разлился такой жар, что мешающий дышать шарф был тут же отброшен в сторону. Веселье накрыло его с головой, разом вытеснив всю зимнюю хандру. Смеясь звонко и беззаботно, словно ребенок, Сяо Чжань принялся лепить снежки и закидывать ими Ибо.       — Гэ, тебе уже двадцать шесть, а кажется, будто всего шесть годиков, — шутливо пожурил его Ибо, уворачиваясь от очередного снаряда.       — Ничего не знаю! Лови или уворачивайся! — весело крикнул мужчина и запустил следующий снежок Ибо прямо за пазуху.       Становиться легкой мишенью парень не собирался и тут же перешел в активное наступление.              Спустя сотни выпущенных снежков, насквозь мокрые рукавицы и горящие румянцем щеки, они, наконец, завалились в квартиру Сяо Чжаня, где их встретили благословенное тепло и уют. Ибо обожал бывать у него в гостях. Здесь всегда упоительно пахло домашней выпечкой, терпким чаем и чем-то совершенно особенным, неуловимым — самим Сяо Чжанем.       Ибо с радостью остался бы здесь насовсем. Но Чжань-гэ почему-то никогда не предлагал ему заночевать. Даже когда на город опускалась глухая темнота, мужчина просто вызывал такси, по-дружески обнимал Ибо на прощание и мягко желал спокойной ночи.              Вот и сейчас: очередная комедия подошла к концу, пирожные были съедены, а чай в чашках давно остыл. За окном сумерки загустели, превращаясь в плотную зимнюю ночь, а пушистый снег повалил сплошной белой стеной. Ибо отчаянно не хотел уходить.       Он демонстративно, широко зевнул и по-хозяйски уложил голову на плечо Сяо Чжаня, втайне надеясь, что в этот раз его не попросят вызвать машину. Тот привычно заворчал что-то про в край обнаглевшую молодежь и даже пару раз ощутимо ущипнул Ибо за плечо. Но парень стойко вытерпел. Он изо всех сил делал вид, что проваливается в глубокий сон, и свои тяжелые веки контролировать ну никак не может.       Сяо Чжань тяжело, обреченно вздохнул. На удивление аккуратно он устроил Ибо на диване, укрыл мягким пушистым пледом в клеточку и тихо ушел к себе в спальню. Разморенный домашним теплом, Ибо и впрямь заснул под пледом, который насквозь пропитался успокаивающим запахом Сяо Чжаня.              А в это время Сяо Чжань без конца ворочался на своей большой кровати. В груди тянуло так, что было трудно дышать. Два осколка чужого сердца внутри него отчаянно просились назад — к своей родной, оставшейся части. Они бились так сильно, бешено и громко, что полностью заглушали собственное, родное сердце Сяо Чжаня.       Промучившись в постели целый час, мужчина наконец сдался. Он встал и босиком прошлепал по прохладному полу в гостиную, где на диване сладко сопел Ибо.       Сяо Чжань прекрасно понимал, что будить гостя среди ночи — это некрасиво и эгоистично, но сердцу (и тут еще вопрос — своему собственному или тем двум чужим кусочкам) приказать он не смог. Нагло растолкав Ибо, мужчина посмотрел на него и обиженным, почти детским голосом тихо произнес:       — Я не могу уснуть. Там… в спальне большая кровать. Мы поместимся оба. Пойдешь?       Он смотрел на Ибо так отчаянно и грустно, а его глаза казались такими блестящими, словно вот-вот наполнятся слезами. И даже при скудном, рассеянном свете ночника Ибо отчетливо все это увидел.       А потом Ибо опустил глаза и увидел, как Сяо Чжань зябко поджимает пальцы на холодному полу.       — Ты почему босиком ходишь?! — тут же вскочил Ибо. Он бесцеремонно схватил Сяо Чжаня на руки, проигнорировав любое возможное возмущение, и уверенно отнес его в спальню.              Вдвоем на огромной кровати оказалось куда теплее. А в объятиях друг друга — спокойнее. Сяо Чжань заснул почти мгновенно, согретый со спины горячим телом Ибо. Тот уткнулся ему в затылок, мерно дыша в пушистые волосы, и собственнически обнял руками и ногами, словно боясь упустить. О том, что все это значит, Сяо Чжань подумает завтра. Сейчас ему было просто слишком хорошо, безопасно и тепло.              Зимнее утро наступает поздно и неохотно. Небо затянуло плотными серыми тучами, и блеклое солнце где-то там, за облаками, тщетно пыталось намекнуть, что на дворе уже вовсе не утро, а самый настоящий полдень. Но Сяо Чжань не верил времени суток — сегодня выходной, а значит, спать можно было хоть до самого вечера. Вот только проголодавшийся желудок решил напомнить, что живым людям иногда все-таки нужно есть.       Тихонько, чтобы не потревожить чужой сон, Сяо Чжань выпутался из тесных объятий и ускользнул на кухню готовить завтрак. Ибо спал без задних ног. Даже поплывший по квартире упоительный запах свежесваренного кофе не смог заставить его хотя бы пошевелиться.       «Вот это соня! — с мягкой улыбкой подумал Сяо Чжань, расставляя тарелки. — Видимо, я и впрямь старею, раз проснулся раньше».       Он не торопясь выпил свой кофе, съел воздушный омлет и хрустящий тост с авокадо. Но сытости это не принесло. Сяо Чжань все равно отчетливо чувствовал голод. Вот только бурчал вовсе не желудок. Бурчало его собственное сердце — требовало своего. Пульс мужчины снова участился, дыхание стало неровным. В этот момент он почувствовал себя то ли одержимым вампиром, которому жизненно необходима человеческая кровь, то ли коварным лисом Хули-цзин, жаждущим заполучить чужое сердце ради вечной жизни.       «Ибо, ты сам во всем виноват... Ты сам приучил меня к себе. Пристрастил к своему сердцу!» — мысленно оправдывая собственную слабость, Сяо Чжань бесшумно вернулся в спальню. Он осторожно сел на край кровати и замер, неотрывно глядя на спящего Ибо.              От пронзительного, пристального взгляда Ибо проснулся спустя всего несколько минут.       Он нежно улыбнулся. Он и мечтать не смел о том, чтобы вот так просто проснуться зимним днем и сразу увидеть самые красивые глаза в мире.       — Ибо... твое сердце... Насколько оно велико? — почему-то тихо и немного грустно спросил Сяо Чжань.       — Достаточно велико, — Ибо слегка привстал на локтях, преданно глядя на Сяо Чжаня снизу вверх. — Тебе оно очень нравится?       Сяо Чжань тут же часто-часто закивал. Скрывать очевидное было бесполезно. Он чувствовал себя самым настоящим зависимым: ему уже физически не хватало тех двух теплых комочков. А Ибо был добрым, он обязательно поделится. Ведь он сам только что признался, что его сердце огромное.              Ибо сел на кровати, послушно отделил от груди очередной сияющий кусочек и мягко прижал ладонь к сердцу Сяо Чжаня.       Тот мгновенно изменился в лице. Съедающая изнутри тоска испарилась без следа, глаза лихорадочно заблестели, а губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. И вот он уже смеялся — так заливисто, звонко и ярко, что этот смех, казалось, мог в одиночку разогнать тяжелые тучи, сгустившиеся над городом.       Ван Ибо было до безумия приятно. Это именно он, и никто другой, делал Сяо Чжаня таким счастливым.       — Ибо, ты самый добрый и щедрый человек на свете, ты ведь знаешь это? — Сяо Чжань порывисто подался вперед и шутливо сжал пухлые щеки Ибо, словно две мягкие домашние булочки.       Ибо даже не подумал сопротивляться, хотя в обычной жизни подобной вольности не позволил бы даже собственной маме. Но Сяо Чжаню было можно. Сяо Чжаню он позволял абсолютно всё.              Этот и следующий день они провели не расставаясь. Наконец-то дошли руки до сложнейшего конструктора Лего, который Ибо подарил Сяо Чжаню еще месяц назад, — они часами увлеченно собирали мелкие детали прямо на ковре в гостиной. Снова смотрели кино, но на этот раз выбрали динамичный боевик.       А потом пришло время прощаться — Ибо все-таки нужно было возвращаться к себе домой. Завтра его ждали лекции в университете. Он умудрился напрочь прогулять все выходные, даже ни разу не вспомнив об учебе. Впрочем, чему тут удивляться? Рядом со своим Чжань-гэ он забывал обо всем на свете.              Сяо Чжаня буквально завалили работой. Перед концом года все вокруг словно сошли с ума. Впрочем, так происходило всегда. Нужно было закрыть годовой отчет, сдать кучу документов, а еще параллельно успеть приготовиться к Рождеству и встрече Нового года. У Ибо дела обстоят не лучше — зимняя сессия и бесконечная учеба отбирали у него абсолютно все свободное время.       Сяо Чжань тихо злился. На бестолковых коллег, на суматошный конец года, на праздничные скидки в магазинах, которые на поверку оказывались обычным разводняком. К тому же он совершенно не хотел идти на обязательный корпоратив. Ему вообще хотелось бросить всё и уехать домой, в Китай, к родителям. Но сильнее всего настроение портилось от того, что с Ибо они теперь виделись от силы раз в неделю. А этого было мало. Катастрофически мало! Он же не комнатный цветок, который достаточно полить раз в неделю и оставить в покое. Сяо Чжаню жизненно требовалось внимание. Неужели Ибо этого не понимает?              Не выдержав, Сяо Чжань позвонил ему прямо посреди белого дня в середине недели. Ибо тут же выскользнул из аудитории в разгар пары, выбежал в пустой коридор и счастливо улыбнулся, едва услышав в трубке голос своего гэгэ.       — Я соскучился, — канючил Сяо Чжань, недовольно поджимая губы. — А этот диди специально от меня скрывается.       — Гэ, я правда сейчас никак не могу, — виновато оправдывался Ибо. Ему было безумно совестно, что он не оправдывает надежд Сяо Чжаня. — Экзамены на носу. Но обещаю: как только сдам сессию, буду полностью свободен целых две недели.       Сяо Чжань недовольно хмыкнул в трубку.       — Это слишком долго. Мое сердце буквально разрывается.       Ибо думал ровно секунду.       — Тогда не уезжай сразу после работы. Подожди меня на нашей остановке.       — Хорошо.              Когда они встретились, Ван Ибо в своем огромном зимнем пуховике был похож на забавного большого медвежонка. Сяо Чжань впервые за день широко и искренне улыбнулся — наконец-то хоть какая-то радость за эти серые сутки.       В руках Ибо бережно держал небольшую аккуратную коробочку.       — Что там? — с нескрываемым детским любопытством спросил Сяо Чжань.       — Подарок, — улыбнулся Ибо, протягивая её. — Гэ, мне пора бежать, очень жаль. Нужно срочно дописать и сдать курсовую. Надеюсь, тебе понравится!       Ибо порывисто, крепко обнял Сяо Чжаня, уткнувшись носом в его шарф, поймал ответное тихое «спасибо» и, коротко махнув на прощание, быстро скрылся в толпе.              Сяо Чжань успел только сбросить обувь в прихожей и тут же, сгорая от любопытства, открыл коробочку.       Внутри бережно покоился еще один сияющий кусочек чужого тепла. Мужчина порывисто схватил его и прижал к груди. Теперь у него внутри трепетали целых четыре осколка. Много это или мало? Сяо Чжань не знал, как ответить себе на этот вопрос. Он просто хотел всё. Весь этот свет, до последней капли. Но можно ли попросить человека отдать свое сердце целиком? Навсегда... Безвозмездно. Проснувшаяся совесть тихо шептала Сяо Чжаню, что нельзя. Нужно знать меру. Может ли человек жить совсем без сердца? Нет, конечно.              Время полетело быстрее. Наступили долгожданные праздники. Все годовые отчеты были благополучно сданы, подарки куплены, праздничные открытки подписаны, а холодильник забит продуктами под самую завязку. Не хватало только одного — ёлки. Сяо Чжань из-за предновогодней суеты совсем про нее позабыл, о чем и пожаловался Ван Ибо в унылом ночном сообщении.       Так уж совпало, что Ибо к этому моменту как раз закрыл свою тяжелую сессию.       В субботу утром в дверь квартиры Сяо Чжаня негромко постучали. Стоило хозяину повернуть ключ и открыть замок, как он первым делом уловил хвойный, морозный запах сосновой смолы.       — Ибо! — Сяо Чжань, словно маленький ребенок, весело захлопал в ладоши и бросился помогать затаскивать пушистую сосну в дом. Как оказалось, заботливый диди притащил с собой еще и огромную коробку, доверху набитую яркими игрушками и гирляндами.       Когда лесная красавица была наконец украшена, а разноцветные огоньки уютно замигали на ветвях, отражаясь в стекле, Сяо Чжань с улыбкой достал бутылку хорошего вина:       — Ну что ж, диди, теперь будем праздновать!              Позже, наевшись досыта, они без сил рухнули на кровать, чувствуя себя двумя большими, довольными пирожками.       — Я завтра точно не смогу встать, — забавно пожаловался Ибо, раскинув руки на подушках.       — А кто тебя заставлял так много есть?! — со смехом возмутился Сяо Чжань.       — Гэгэ просто слишком вкусно готовит, — улыбнулся Ибо, поворачивая к нему голову. — Разве я мог отказаться и не попробовать каждое твое блюдо?              Утром они с чистым, детским любопытством принялись разворачивать подарки, которые втайне приготовили друг для друга.       Ибо досталась легендарная «Звезда Смерти». Он безумно давно о ней мечтал, и этот огромный набор должен был идеально дополнить его коллекцию по «Звездным войнам» от Лего. Сяо Чжань же бережно извлек из упаковочной бумаги мягчайший красный вязаный свитер, на груди которого красовался очаровательный белый кролик.       — Ох, Ибо... это так мило!       Сяо Чжань тут же, не откладывая, натянул обновку прямо поверх пижамы. Свитер сел идеально.       — Какие у нас планы на сегодня? — спросил Сяо Чжань, с улыбкой глядя на своего диди. — Может, сходим на каток?       На самом деле Ибо предпочел бы остаться дома и провести весь день в постели в обнимку, но спорить не стал и охотно согласился на каток. В конце концов, кататься на коньках он любил еще с самого детства.       На городском катке было непривычно людно, но праздничную, волшебную атмосферу это ничуть не портило. Под веселую рождественскую музыку, летящую из динамиков, они плавно скользили по кругу. Сяо Чжань, как оказалось, тоже держался на льду на удивление уверенно. Конечно, сложных пируэтов он не закладывал, но ехал легко и грациозно. А вот Ибо в какой-то момент не на шутку приспичило повыпендриваться.       Желая во что бы то ни стало поразить своего гэгэ, он сначала продемонстрировал пару эффектных трюков, а затем зашел на прыжок с разворотом. Но не тут-то было. Прямо в момент толчка в глазах внезапно потемнело, а земля ушла из-под ног. Какая-то глухая, тяжелая слабость на мгновение сковала всё тело. Хорошо, что Сяо Чжань оказался совсем рядом. Ибо судорожно схватился за его руку и только благодаря этой крепкой опоре чудом не упал навзничь.       Поймав на себе встревоженный и удивленный взгляд Сяо Чжаня, Ибо лишь слабо отшутился, списав всё на то, что банально не выспался из-за сессии. Вскоре состояние действительно пришло в норму, и он легко выкинул эту странную минутную слабость из головы.              Вечером они, уставшие и довольные, лениво доедали на кухне то, что накануне приготовил гэгэ, а потом, перебравшись в гостиную, допоздна смотрели старую добрую рождественскую комедию.       Ибо изо всех сил старался весь день держать себя в руках, но находиться рядом с Сяо Чжанем и контролировать себя было слишком трудно. Не выдержав, он якобы потянулся за имбирным пряником, лежащим перед самым носом гэгэ, и как бы случайно едва ощутимо задел своей щекой чужую.       Не то чтобы они и раньше не касались друг друга — всё же они обнимались и даже спали в одной кровати. Но ни один из них до сих пор так и не озвучил вслух, что это у них за отношения. Супердружеские? Братские?       Гэгэ был таким теплым, по-домашнему уютным, немного уставшим и упоительно пахнущим.       Ибо так и замер у самого его лица. Он смотрел на чужие губы слегка расфокусированным, затуманенным взглядом, ловя каждый трепет длинных ресниц. Время вокруг остановилось, словно на обоих разом наложили мощное заклятие обездвиживания.       А затем Ибо качнулся еще чуть-чуть вперед и мягко накрыл своими губами губы Сяо Чжаня — податливо приоткрывшиеся, охотно принимающие этот первый, робкий поцелуй. Такой сладкий и тягучий, как горячий шоколад. Затем Ибо нежно коснулся языком крошечной родинки под нижней губой.       — До сих пор не верится, что я тебя поцеловал... — едва слышно прошептал Ибо в губы затихшему Сяо Чжаню.       — И мне не верится, — отозвался тот и сам потянулся навстречу за новым поцелуем.       Почему ему всегда и всего было мало?       Они целовались долго, самозабвенно, изучая друг друга теперь уже не глазами, а губами и чуткими кончиками пальцев.       — Такой нежный... — раз за разом выдыхал Ибо, покрывая трепетными поцелуями веки, скулы и виски Сяо Чжаня. Нырял губами под подбородок, ласкал чувствительную кожу за ухом и щекотал горячим дыханием шею.       Теперь по ночам, помимо ставших привычными крепких объятий, Ибо увлеченно исследовал Сяо Чжаня поцелуями, а тот был только за.              Рождественские каникулы пролетели для них как один короткий миг — наполненные беззаботным смехом, ароматом сладкой выпечки и по-настоящему жаркими, ласковыми ночами.       Ибо вернулся на учебу, и все друзья в один голос отмечали, что он буквально светится изнутри, как сверхновая звезда. Но эта магия продлилась всего несколько дней. Праздники закончились, и Ибо снова пропадал на парах, Сяо Чжань усердно работал. А вскоре гэгэ и вовсе пришлось уехать в срочную командировку.              Вот тогда-то всё и сломалось. Сяо Чжань в чужом городе жутко тосковал. Ему до боли не хватало этого родного гыкающего смеха, широких надежных ладоней и обжигающих ночных объятий.       Но Ибо пришлось в разы хуже. Сперва он просто внезапно потерял сознание прямо в университетской столовой, не на шутку напугав и персонал, и однокурсников. Сам он категорически не хотел идти в больницу, но обеспокоенные друзья проявили твердость и настояли на визите к специалисту. Шутка ли — Ибо всегда отличался отменным здоровьем, и тут такой внезапный обморок.       Врач, строгая женщина лет пятидесяти, провела серьезное первичное обследование, а затем с тревожным видом отправила парня на УЗИ сердца. В кабинете ультразвуковой диагностики на Ибо посмотрели как-то слишком внимательно и тяжело. Ему молча передали заключение и велели срочно, без промедления вернуться к лечащему врачу за консультацией.       — Как же так... — сокрушалась доктор, растерянно разглядывая снимки и бумаги, которые ей вручил Ибо. — От вашего сердца остался всего лишь один маленький кусочек! Молодой человек, как вы вообще жили всё это время?       Ибо недоуменно смотрел на женщину и искренне отвечал, что чувствовал себя просто прекрасно. Да и сейчас он, по правде говоря, ходил абсолютно счастливым. Разве был хоть один повод расстраиваться? С учебой всё отлично, он получает повышенную стипендию. У него есть самый лучший парень на планете, который его любит. Они ведь уже твердо решили, что совсем скоро Ибо насовсем переедет к нему из студенческого общежития.       — Где же ваше сердце, господин Ван? — не унималась врач, всматриваясь в его спокойное лицо.       — В надежных руках, — мягко улыбнулся Ибо.       — Никаких рук! Возвращайте его срочно! — всплеснула руками доктор. — Ваше сердце должно биться в вашей собственной груди, а не находиться в каких-то там руках! Жду вас ровно через неделю на контрольный осмотр. Верните свое сердце! Это вопрос вашей жизни.       Легко сказать, да трудно сделать.              Ибо, конечно, умом понимал, что сейчас всерьез рискует жизнью, но как он мог попросить Чжань-гэ вернуть сердце назад? Ведь тот без этого тепла уже просто жить не может, оно его спасает от зимней хандры и одиночества. И самое главное — Ибо до ужаса боялся: а что случится, если он заберет свои кусочки обратно? Вдруг тогда и вся их любовь бесследно пропадет? Ведь она, как ему казалось, родилась и расцвела именно потому, что он однажды подарил Сяо Чжаню первую светящуюся частичку себя.              Вернувшись из командировки, Сяо Чжань первым делом заметил, как сильно похудел Ибо. Эти залегшие тени и темные круги под глазами... Сяо Чжань тут же списал всё на то, что диди просто плохо питался без его домашних обедов и слишком замучил себя учебой.       Хотя сам Сяо Чжань выглядел ничуть не лучше. В последнее время он замечал, что его периодически подташнивает, а пальцы предательски дрожат, словно у закоренелого алкоголика или зависимого в завязке. Точно... это была самая настоящая ломка. И Сяо Чжань даже догадывался, почему его так сильно выкручивает. Ему жизненно необходима была новая доза. Чужое сердце внутри его груди билось заполошно, требовательно, выбивая рваный ритм и упрямо требуя забрать тот самый, последний оставшийся кусочек.       Кое-как накормив Ибо ужином и уложив его в постель, Сяо Чжань примостился рядом. Он привычно уткнулся лицом в чужую грудь, жадно вслушиваясь в то, как там, глубоко под ребрами, едва слышно, тихонько-тихонько стучит маленькое сердечко.       — Мое самое любимое... — едва различимо прошептал он куда-то в теплую кожу.       — Ты что-то сказал, гэ? — сонно переспросил Ибо, перебирая пальцами его волосы.       — Твое сердце... оно самое лучшее.       Ибо вдруг замер, и его рука на макушке Сяо Чжаня остановилась. Правильные, нужные слова отчаянно крутились на кончике языка. Но как? Как попросить вернуть то, что ты когда-то сам так щедро подарил? Да еще и так, чтобы не обидеть, не напугать... А вдруг Сяо Чжань расценит эту просьбу по-своему? Вдруг подумает, что это точка, финал и разрыв их отношений?       Пока Ибо мысленно мучился, перебирая варианты и пытаясь отыскать хоть какой-то безопасный выход из этой ловушки, Сяо Чжань продолжал слушать. Этот слабый, неровный стук словно перетекал из чужой груди в его собственную, отзываясь внутри болезненным эхом.       — Ибо... я знаю, что прошу слишком многого, — вдруг тихо, сбивчиво заговорил Сяо Чжань. — Но я правда... я просто жить больше не могу без твоего сердца. Мне так неспокойно, так жутко и плохо вдали от тебя. А когда я рядом — мне всё равно мало, я хочу еще больше. Знаешь, это похоже на безумную жажду... Словно я пью, пью эту воду из источника, но никак не могу напиться. И эта жажда не проходит, Ибо. Она лишь усиливается с каждой минутой.       Сяо Чжань говорил это, не поднимая головы, а Ибо с каждым его словом всё сильнее сжимался внутри от глухого отчаяния. Теперь он окончательно понял: он ни за что не попросит подарок назад. Лихорадочный, болезненный блеск в глазах гэгэ и его пугающе сбивчивая речь ясно давали понять — Сяо Чжань не просто не вернет прежние кусочки. Он, ведомый этой слепой жаждой, рано или поздно заберет оставшееся.       — У тебя ведь найдется еще кусочек? Совсем малюсенький... — Сяо Чжань нежно поцеловал Ибо в щеку и прижался к нему, словно ласковый домашний кот, преданно выпрашивающий, чтобы его погладили. Ибо даже на долю секунды показалось, что его гэгэ сейчас начнет мурчать. Ну как такому откажешь?       Ибо медленно потянулся к своей груди, нащупал там единственный, последний осколок и осторожно разломил его ровно пополам.       — Прости, гэ... Больше правда не могу. Только это.       Сяо Чжань радостно заграбастал свое новое сокровище и поспешно прижал к собственной груди.       — Ибо, спасибо! Я так тебя люблю. Тебе для меня действительно ничего не жалко.              По телу Сяо Чжаня мгновенно разлилось благословенное тепло. На душе стало так спокойно, уютно и хорошо. Пропал изнуряющий мандраж, улетучились все сомнения, и вскоре сытый, умиротворенный Сяо Чжань крепко уснул.       Ибо же остался лежать в темноте. Он долго думал, глядя в потолок: а что же будет в следующий раз? В груди невыносимо саднило и щемило. Глухая, тупая боль медленно расползалась по всей груди, и вскоре левая рука полностью онемела. Или ему просто показалось? Ну конечно, это, наверное, потому, что Сяо Чжань всем телом улегся на него сверху. Да, точно, именно из-за этого... Так Ибо судорожно успокаивал и уговаривал самого себя, пока его наконец не сморил тяжелый, липкий сон.       Сяо Чжань проснулся слишком рано, за окном было еще совершенно темно. Сначала он даже не понял, что именно его разбудило. А потом осознал — ему стало невыносимо холодно. Странно... Ведь он всё так же лежал на своем вечно горячем парне под толстым зимним одеялом, но его всё равно била крупная дрожь.       Сяо Чжань лениво повернул голову и уткнулся щекой в чужую грудь. Стоп. В холодную грудь?       Его словно током шандарахнуло. Сяо Чжань подскочил на постели как ужаленный. Громко позвал по имени, но, не дождавшись никакой ответной реакции, принялся лихорадочно тормошить Ван Ибо. Он звал его, тряс за плечи, но всё было бесполезно.       — Почему ты не просыпаешься, Ибо?! Пожалуйста, открой глаза!       Тот был пугающе, смертельно холодным, словно его соткали изо льда.       Сяо Чжань в панике стал судорожно растирать его ладони, дышать на них, массировать грудь, но ничего не помогало. До смерти испугавшись, он затаил дыхание и припал ухом прямо к чужой груди. Там, глубоко под ребрами, всё еще тревожно, едва-едва билась оставшаяся частичка сердца. Но этот стук был слишком медленным, слишком тихим. Слишком слабым.       — Это я виноват... Это всё я... — захлебываясь горькими слезами, навзрыд заплакал Сяо Чжань, крепко прижимаясь к ледяному телу.       Он со всхлипом вытащил из своей груди все сияющие кусочки, которые ему когда-то дарил Ибо, и потрясенно уставился на собственную ладонь.       Да ведь это же было почти целое, огромное чужое сердце... Как он мог не замечать этого прежде? Сяо Чжань так много просил у своего диди, а тот раз за разом безропотно отдавал себя по кусочку, ни разу в жизни не пожадничав.       — Мой глупый, глупый Ибо... — прошептал Сяо Чжань, замирая от благоговейного ужаса.       Он аккуратно, стараясь не упустить ни одной искорки, вернул чужое сердце туда, где ему и полагалось быть с самого начала.       Буквально на глазах испуганного Сяо Чжаня бледные щеки Ибо начали покрываться легким, здоровым румянцем. Его грудная клетка стала вздыматься куда активнее, а пальцы гэгэ, прижатые к вене, наконец отчетливо уловили ровную, уверенную линию пульса.       Сяо Чжань с облегчением выдохнул, наклонился и нежно поцеловал Ибо в лоб.       Тот почти сразу же открыл глаза. В отличие от того пугающего состояния, в котором он засыпал, сейчас Ибо чувствовал себя так, словно заново родился на свет. А мгновение спустя он ощутил: его сердце снова было абсолютно целым. Да, покрытым едва заметными шрамами в местах воссоединения осколков, но целым и сильным. Сперва Ибо обрадовался — быть здоровым приятно, кто же станет спорить. Но следом его накрыл дикий, липкий страх. Если Сяо Чжань вернул подарок обратно, значит ли это...       — Ты меня бросаешь? — тут же, вместо «доброго утра», с паникой в голосе спросил Ибо. — Ты... больше меня не любишь?       Сяо Чжань оторопело уставился на него в ответ, а потом возмущенно шлепнул парня по руке:       — Диди, ты у меня очень и очень глупый! С чего это вдруг мне тебя бросать? Разве что ты сам об этом попросишь. Да и то — если попросишь, я ни за что не соглашусь!       — А как же сердце?.. Ты ведь вернул его мне, — всё еще не верил своему счастью Ибо.       — А ты что, серьезно собирался жить совсем без него? — Сяо Чжань виновато опустил голову. — Прости меня, Ибо... Прости, что я был таким эгоистом. Я постоянно требовал от тебя слишком многого. Хотя я ведь старше, я должен был быть мудрее. Я люблю тебя просто так, понимаешь? Твое сердце невероятно большое и теплое, но оно — твое. И должно оставаться в твоей груди.       — Значит... мы по-прежнему вместе? И мне больше не нужно ничего отрывать от себя?       — Дари мне только свою любовь. А я буду так же сильно любить тебя в ответ.       Сяо Чжань ласково наклонился к обескураженному парню и звонко чмокнул его в кончик носа.              Когда Сяо Чжань вернул чужое сердце, наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Осколки Ибо были прекрасны, но в груди самого Чжаня из-за них поселилась какая-то ненасытная тьма, которую он по ошибке принимал за нехватку любви. Теперь же дышалось удивительно легко и свободно, а на душе стало по-настоящему сладко. Мужчине больше не нужно было чужого — во всяком случае, точно не такой ценой.       — Оказывается, можно любить и совершенно иначе, — тихо улыбнулся Сяо Чжань, переплетая свои пальцы с пальцами Ибо. — Не разбивая чужое сердце на кусочки.       — Гэ, мы обязательно научимся делать это вместе, — пообещал Ибо, притягивая его к себе для объятий.       — Обязательно.