о змеях, огоньках и профсоюзах

      — Каждый КАЖДЫЙ Год Дракона происходит одно и то же! Хён, помяни моё слово: если и в следующий раз я буду таскать чемоданы, вместо того, чтобы пра., — тут Тэхён запнулся о торчащий угол ковра и едва ли не навернулся, — править этим балом, то уйду в горы доживать свои века одичалым квихва!       Юнги вздохнул и поудобнее пристроил огроменный жёлтый чемодан в одной руке, а второй подтолкнул в спину ворчащего Тэхёна.       — Ты ещё в прошлый Год Дракона обещал обернуться в пепел где-то на Чирисан, но всё ещё продолжаешь ныться мне. Шагай давай.       — Ну хотя бы лифт! — не унимался Тэхён, пытаясь на ходу поправить сползающую с головы шапочку коридорного. — Двадцать первое столетие, а в этой дыре до сих пор приходится таскать всё это вручную! Хён, нам нужен профсоюз.       Юнги не успел остановиться перед резко замершим на месте Тэхёном и врезался в него. Жёлтый чемодан с грохотом повалился на пол. Хоть бы ничего ценного там не было…       — Тебе за нытьё платят что ли?       — Нет, мне вообще не платят! Хён, никому тут не платят, понимаешь? Вот почему так важен профсоюз!       Юнги вздохнул, наклонился за чемоданом, выпрямился и запрокинул голову вверх: глаза Тэхёна так и искрились просветлением, внезапно вспыхнувшей где-то внутри истиной.       — А вдруг это и есть моя цель?       Юнги обогнул по дуге Тэхёна и направился дальше по коридору к нужному ему номеру. Цель — создать профсоюз? До смешного глупо и неразумно. Юнги не обернулся, когда Тэхён недовольно позвал его. Юнги услышал торопливые шаги и пыхтение, когда завернул за угол.       — Ну а почему нет? Вдруг я и правда должен создать профсоюз и он-то и станет моим спасением! Я прямо-таки чувствую, что в этом моё предназначение!       — Приди с этим предложением к Намджуну и окажешься на Пэктусан, где тебя он же и подобрал.       — Да я же и ради тебя стараюсь, хён! Ты только представь себе: у тебя есть зарплата…       — И ты где собрался тут материальные деньги тратить, а? — Юнги остановился и резко развернулся, что теперь Тэхён едва ли не врезался. Жёлтый чемодан плавно и бесшумно опустился на ковролин, а руки Юнги взметнулись к лицу,       — Ты в мире духов, Тэхён, — продолжил Юнги, потирая переносицу. — Ты считай только вчера стал квихва и ещё только учишься держать себя в форме. Кстати, мне тут рассказали, что ты вчера снова себе руку растворил. У тебя опять началось?       Тэхён опешил на мгновение, но тут же собрался и, поставив свои чемоданы по бокам, нахохлился.       — Это тебе Соён рассказала, да? Ну, подумаешь, рука растворилась. Сейчас-то всё нормально!       И, чтобы Юнги удостоверился, закатал рукав рабочей рубахи по локоть. Всё и правда выглядело как обычно, но Юнги так просто не проведёшь.       — За последний год это уже пятый случай, Тэхён. Туловище, дважды рука, ступня и вот снова рука… Ты правда не хочешь мне ничего рассказать?       Тэхён насупился и отвернулся от Юнги. Ладони сжались в кулаки, затем резко расслабились. Тэхён подобрал чемоданы и, обходя Юнги, буркнул:       — Ничего, проехали.       — Тэхён, ст… — не успел Юнги окликнуть, как услышал гомон позади себя. Работа не ждёт, гости всё прибывают. Он обязательно поговорит с Тэхёном попозже.       Разговор о поиске истинного пути перерождения поднимался в Отеле регулярно, с каждым прибывающим квихва. Юнги помнил, как он будучи ещё нематериальным сгустком, сам задавался вопросом о своём предназначении. Но чем яростнее Юнги искал верный путь, тем дальше ему казалось что он только отдалялся от цели.       Годы шли, Юнги научился принимать и держать отчётливую форму, но он ни на шаг не приблизился к перерождению. Не раз и не два он лично наблюдал, как недавно пришедшие квихва отыскивали своё предназначение, исполняли его и уходили в новую человеческую жизнь.       Но только не Юнги.       В итоге он решил смириться и не делать ничего, кроме как изо дня в день исполнять свои прямые обязанности.       Так и сегодня он, как и всегда, улыбаясь очередному новоприбывшему дракону, низко поклонился в приветствии.       — Добро пожаловать, уважаемый господин Ли. Меня зовут Юнги, и вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами и пожеланиями в любое время. Тэхён покажет вам ваш номер. Приятного пребывания в нашем Отеле.       И снова поклон, когда, не проронив и слова, господин Ли, легонько кивнул. Тэхён подхватил на вид тяжёлую поклажу дракона и, даже не взглянув на Юнги, двинул в сторону лестницы.       Юнги вздохнул и покачал головой, глядя в удаляющуюся спину друга. Ребячество, не иначе.       В лобби отеля, как и обычно, царил полумрак. Тут и там сновали квихва, таская нескончаемое количество багажа. Затор возле входных дверей заставил Юнги отвлечься от пачки бланков и свитков, неразобранных ещё со вчерашнего дня. В этот Год Дракона было на удивление много посетителей, и если бы Юнги мог уставать, то давно стонал бы где-то в углу от нескончаемой боли в спине.       — Юнги… ЮНГИ! — с шипящим шёпотом подбежала Соён, придерживая вечно слетающую шапочку коридорного. — Там повозка встала прямо у входных дверей и какой-то... — тут Соён прикусила губы и помычала, пытаясь подобрать слово, — кто-то шипит на всех наших. У него вся повозка в чемоданах! Штук десять, не меньше. Он там уже всех достал…       Юнги перевёл взгляд с кучкующихся в дверях квихва, драконов, имуги и прочих ползучих на Соён. Её когда-то длинные чёрные волосы теперь горели нежно-голубым пламенем и то и дело выбивались из-под шапочки. Сквозь её полупрозрачное лицо Юнги увидел растущую с каждой минутой стопку свитков и всё больше понимал, что не хочет здесь быть.       Намджун с утра весь в мыле бегал с организаторами мероприятий и под угрозой изгнания на гору с неизвестным названием приказал его не беспокоить и заняться гостями самостоятельно. Говоря это всем, он почему-то смотрел только на Юнги. И ключи почему-то отдал тоже только ему.       Весь этот цирк теперь был свален на синюшные плечи одного очень старого и очень уставшего квихва, который очень не хотел, чтобы на него падало хоть что-то тяжелее листа в саду за отелем.       — Соён, займись распределением гостей. Как вернётся Тэхён, скажи ему, чтобы летел мухой ко мне. С этим я разберусь сам.       Соён, явно обрадованная свалившейся с неё проблеме, отсалютовала тонкой синей рукой с растворёнными пальцами.       Этого только не хватало.       Времени разбираться с нервными и испуганными квихва не было, и Юнги понадеялся на способность Соён брать себя в руки. Она умная девушка, которая могла собрать себя из крохотного огонька, с лёгкостью помещавшегося на ладони, в пусть и не высокую, но девушку. Последние пару месяцев у неё даже волосы не таяли, а спадали по спине тёмно-синим огненным водопадом и дрожали при каждом смехе.       Нервы, хаос и нетерпеливые гости порушили всю её броню.       Пока Юнги плавно и с улыбкой пробирался сквозь чешуйчатую толпу ко входным дверям он заметил, что практически у каждого квихва не хватало той или иной конечности. Юнги на ходу приказал помочь парнишке-квихва с растаявшей ногой, над которым навис пятиметровый дракон с человеческими руками.       Боже, сколько же его ждёт работы, когда всё это закончится.       Юнги каким-то чудом удалось пробраться к выходу, и толпа под недовольные возгласы выплюнула его на улицу.       Прямо на подъездной дорожке стоял огромный крытый экипаж, а рядом с ним, тыча пальцем в десять… нет, двенадцать чемоданов и сумок, имуги недовольно что-то шипел. Тёмные волосы были наполовину убраны в хвост, в косички вплетены какие-то колокольчики, которые звенели всякий раз, когда голова недовольно задиралась к небу или качалась из стороны в сторону, яростно что-то отрицая.       — Господин, добрый вечер, — подал голос Юнги, встав у новоприбывшего гостя за спиной так, чтобы не задеть его хвост.       Несколько пар глаз квихва с надеждой и благоговением уставились на Юнги. Гость резко обернулся. Так, что полы его широкой атласной рубахи затрепетали, а хвост дёрнулся, едва не сбив Юнги с ног. Ниже пояса длиной в метров пять тело гостя было змеиным, чешуя блестела на закатном солнце и гладкой шёлковой полупрозрачной блузе.       Гость молчал, оглядел Юнги с ног до головы и поднял бровь. Губы тронула едва заметная улыбка, когда он снизошёл до ответа:       — Нас-сколько мне известно, ограничений по багажу нет и никогда не было. Так почему же ваши с-сотрудники, — с едва заметной шепелявостью и ноткой дерзости он выделил это слово, — отказываются отнес-сти все эти очень мне нужные и дорогие вещи в мой номер?       В этот момент к Юнги подошёл Тэхён, и он спиной почувствовал, как расширились глаза Тэхёна при виде двенадцати больших чемоданов. На лбу, прямо во вздёрнутых бровях коридорного-квихва большими красными буквами горело слово ПРОФСОЮЗ, и в первый раз Юнги подумал, что Тэхён, кажется, был прав.       Принимая поражение и также, как и Тэхён, сетуя на чёртовы лестничные пролёты, Юнги тащил в руках сумку за сумкой. Гостя, который оказался «господин Пак, пожалуйста. Я предпочитаю, чтобы меня звали именно так», расположили в лобби на удобном, по меркам Юнги, диване, но не по мнению господина Пак.       В перерывах между тасканием багажа на четвёртый этаж, Юнги принёс гостю и пару подушек, и дорогой травяной чай, и несколько книг, чтобы скрасить досуг, пока номер готовили к заселению.       Юнги слишком сердобольный, раз заявил, что самолично доставит багаж, и все квихва могут заняться другими гостями. Нет, Юнги не сердобольный, Юнги — дуралей, каких поискать, раз вместо того, чтобы умереть под грудой бумажек он выбрал сгинуть под чемоданами с цветными тряпками.       Спускаясь за последней парой сумок, Юнги заметил, что гостей стало прибывать все меньше. Двери уже не хлопали каждые две минуты, паники в глазах квихва-коридорных поубавилось, и даже парнишка с растворённой ногой широко и искренне улыбался какой-то драконице.       — Ваш номер готов, господин Пак, — чуть поклонившись, сказал Юнги, и подобрал последнюю пару сумок с пола. — Проследуйте за мной.       Имуги поднял глаза, отвлекаясь от книги, и слегка улыбнулся. Он полулежал-полусидел на диване, а его длинный хвост (или это всё-таки тело?) кольцами лежал на пушистом ковре.       Юнги, не дожидаясь ответа, уже двинул в сторону лестницы, когда почувствовал, как хвост (или тело) медленно смыкается вокруг него и тем самым зажимает в тиски. Инструкций на случай, когда тебя хочет задушить имуги, у Юнги не было, потому он выбрал тактику замирания и принятия неизбежности. Юнги почувствовал и краем глаза увидел, как самый кончик хвоста пополз вверх по его руке, переместился на плечо и замер у распахнутого ворота рабочей двухцветной рубашки.       — Юн-ги, — прочитал господин Пак, поворачивая бейджик к себе кончиком хвоста. — А Мин как «ясный, сияющий»?       — Нет, как «утешение», — ответил Юнги. — Это имя выбрал мне господин Ким. Настоящего я не знаю.       — А, — только и ответил имуги, медленно ослабляя хватку.       Когда Юнги вновь мог свободно двигаться, он, не оборачиваясь и не удостоверившись, что имуги идёт (или ползёт) за ним, зашагал по лестнице наверх.       Тихий шелест за спиной Юнги немного напрягал и он не мог понять почему. Он не впервые провожал гостя в его номер и не впервые Юнги не удостаивали и слова, но этот господин Пак показался каким-то странным.       Юнги и до этого видел имуги и знал как они выглядят и что из себя представляют, но в этом госте таилась загадка, разгадать которую ему было не под силу.       Юнги остановился у номера, поставил сумки на пол и вставил ключ в скважину. Он распахнул двери и отступил на шаг, предлагая гостю пройти внутрь. Господин Пак стоял на месте и, скрестив руки на груди, вновь внимательно осматривал Юнги.       — Вс-сё же «сияющий» подходит тебе больше, — сказал он и с тихим змеиным шелестом зашёл в номер.       Как только Юнги занёс последние сумки он коротко поклонился и поспешил убраться с этажа к своей нескончаемой куче бумажек. По крайней мере он знал, чего там ожидать.       Но вот чего Юнги действительно не ожидал, так это подставы от начальника.       — И когда это у нас в отеле появилась услуга личного слуги? — стонал Юнги в кабинете Намджуна, пока тот невозмутимо перебирал свитки на своём столе. — И вообще, почему именно я?       — По кочану, — ответил Намджун и повёл плечами. — Ты знаешь, сколько он заплатил? Да весь отель только на нём и держится!       — И тем не менее зарплаты у персонала нет, — пробубнил Юнги, скрещивая руки на груди.       — Что?       — Ничего.       — Юнги, это правда один из самых почётных гостей и мне действительно важно, чтобы всё прошло хорошо. Прошлый год Дракона помнишь? Персонала было вдвое меньше, Отель был на стадии ремонта, но всё равно Совет Драконов оказал нам честь, выбрав для проведения мероприятия именно нас, — Намджун откинулся на стуле и развёл руки в стороны. — Всё что здесь есть сейчас — это заслуга каждого квихва. Я благодарен всем, ты же знаешь. Или считаешь, что я как-то с вами несправедлив?       Юнги отвлёкся от созерцания старой картины на стене и обернулся к Намджуну. Юнги знаком с ним уже очень-очень давно. После сотни лет он просто перестал считать. Юнги, не считая Намджуна, здесь самый старый квихва, но почёта в этом, в отличие ото всех остальных, не видел. Для Юнги это означало лишь одно — он всё ещё не может найти покой и переродиться.       — Нет, — после недолгих раздумий ответил Юнги. — Ты помог здесь многим и каждый, я уверен, тебе благодарен.       Намджун поднялся со своего кресла и в пару больших шагов подошёл к Юнги. Он был выше, шире в плечах. Его волосы горели спокойным голубым пламенем и лежали волосок к волоску. Выдержке этого квихва можно было только позавидовать. Юнги не помнил, чтобы хотя бы раз видел Намджуна с растаявшей конечностью или без формы.       Ладонь Намджуна легла на плечо Юнги и пальцы легонько сжались.       — Моё время подходит к концу, — тихо сказал он, вперяя взгляд в ту же картину. Юнги резко вскинул голову и посмотрел на безэмоциональное лицо Намджуна. — Да, друг мой. Я скоро ухожу. Чувствую это.       Он положил руку себе на грудь, словно хотел ощутить под кончиками пальцев ритм давно не бьющегося сердца. Ещё одна душа скоро найдёт покой. Юнги грустно улыбнулся. — Я рад за тебя, правда. Но что будет с Отелем?       По улыбке Намджуна и косому взгляду Юнги почуял неладное.       — Ну нет, — замотал головой Юнги и отступил на пару шагов. Руки Намджуна легли вдоль швов, улыбка сделалась шире. — Я? Ну почему я?       — Потому что никто кроме тебя, дружище. После мероприятия я официально объявлю это на собрании. А пока что тебе нужно к господину Пак: быть паинькой, выполнить его просьбы и не упасть в грязь лицом. Это тебе пригодится в будущем. Как руководителю.       Юнги захотелось переродиться в ту же секунду, как Намджун выдворил его из кабинета.       Тэхён точно сядет Юнги на шею со своим профсоюзом. Наверняка Намджун прознал об этой его затее и решил свалить до того, как Тэхён всерьёз за эту идею возьмётся. Юнги ещё даже не передали полномочия, а он уж устал.       Юнги вздохнул и занёс руку над дверью, но прежде чем он успел постучать, тихий голос разрешил войти.       Не успел Юнги за собой прикрыть дверь, как тут же наступил на кучку атласной ткани, с виду напоминающую плащ.       — О, ну наконец! — воскликнул господин Пак и кивком головы велел Юнги подойти. На вытянутых руках перед собой он держал прозрачную кофточку из тонкой сияющей нити. Она красиво переливалась в дрожащем свете свечей. Канделябры были расставлены по всей гостиной, и раскиданная рядом с ними одежда вот-вот могла стать причиной немаленького пожара.       — С-скажи мне, что ты думаешь об этой блузе?       Юнги нельзя было назвать экспертом моды ни в какой из жизней. Много лет он носил свою двухцветную униформу и даже не задумывался ни о чём другом. Юнги встал возле одного из канделябров и, убрав руки за спину, постарался незаметно для господина Пак убрать рядом лежащую рубашку.       — Красивая, — отчеканил Юнги и тут же тяжело сглотнул от устремившегося в него взгляда.       — Значит не подходит, — тяжело вздохнув, сказал господин Пак и швырнул блузу себе за спину. Каким-то чудом та не попала на свечу. Кажется, Юнги начал понимать, почему этому гостю нужен помощник. — А как тебе эта?       В руках господин Пак держал похожую блузу, но более плотную, перелив которой напоминал змеиную чешую. У блузы были длинные рукава с крупными манжетами, инкрустированные камнями и звонкими цепочками. От неё так и разило пафосом, богатством и китчем.       — Весьма… — Юнги цокнул и наклонил голову, подбирая слово, — экстравагантно.       — В хорошем с-смысле или плохом? Хотя пос-стой, не отвечай. По твоему лицу вс-сё вижу.       И очередная блузка полетела в угол гостиной. Господин Пак профессионально раскидывал вещи, этого у него было не отнять. Ещё трижды он перевернул несколько чемоданов, демонстрируя ту или иную вещь, и, видя бесстрастное выражение на лице Юнги, отсеивал все варианты.       — Я должен выглядеть умопомрачительно перед этими напыщ-щенными червями, которые возомнили о с-себе невесть что! — причитал господин Пак, петляя вокруг дивана. — Подумаешь — вознеслись! Эти так называемые с-спикеры а-ка «эксперты», — господин Пак изобразил в воздухе кавычки, — яйца выеденного не стоят! Ты знаешь, как они зас-служили возвышение? С-сидели в пещ-щерах тыс-сячу лет и молились? Ха! Как бы ни так! Помогали с-смертным? Дарили жемчужины? Тха! — господин Пак взмахнул руками и рухнул на близстоящее кресло. Кончик его хвоста нервно бился о пушистый ковёр, а Юнги молча ждал окончания урагана.       — С-сплошное кумовство, взятки и имидж. Я для них сплошная издержка! Только лишь моя фамилия с-спас… — господин Пак резко замолчал. Он взглянул на Юнги, будто бы оценивая степень своей откровенности, и тут же собрался. Поза вновь стала более натянутой и отрепетированной. Раздражение и уязвимость на лице господина Пак сменились равнодушием, а на губы вновь легла лёгкая улыбка.       — Господин Пак, если позволите, — Юнги поклонился и проследовал к одному из чемоданов, содержимое которого было похоже на потроха чудо-рыбы. Почти сразу Юнги заметил одну вещь, которая зацепила его взгляд: красную накидку с запахом и тонко вышитыми на ней золотыми узорами, почти незаметными глазу.       — Я не эксперт, не эстет и вообще плохо понимаю в одежде, но мне кажется, что эта накидка вам подойдёт.       Господин Пак с подозрением взял вещь из рук Юнги и оглядел её.       — И ещё одно, если позволите: не одежда красит личность, а личность — одежду. Я не знаю всей вашей ситуации и права не имею в неё лезть, но у меня чувство, что что бы вы не задумали, у вас всё получится. И не одежда ваш щит, а вы сами.       Юнги ощущал себя немного неловко под этим взглядом распахнутых в удивлении глаз. Вертикальные зрачки имуги расширились, пальцы сжались на подлокотниках. И вот кто Юнги за язык тянул? Он привык наставлять и поучать младших, когда те сбивались с мыслей и таяли на ходу. Юнги не должен был стать свидетелем этих откровений и уж тем более открывать рот.       — С-спасибо, можешь идти. Уборка в номере не нужна.       Юнги откланялся и двинул в сторону выхода, по пути переступая через груды одежды. Даже в коридоре его не покидало ощущение впившегося в его спину взгляда змеиных глаз.       В служебном помещении скрип стульев заглушал галдёж квихва.       Как только Юнги зашёл внутрь, гомон прекратился. Тэхён и ещё трое сидевших рядом с ними квихва-новичка уставились на Юнги. Тэхён откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — И когда ты собирался нам сказать?       Юнги даже руку с дверной ручки не успел убрать, как все сидевшие квихва уставились на него. Сказать что? О руководящей должности? Да Юнги сам об этом узнал час назад…       — Я сам только узнал, — буркнул Юнги и подошёл к столу, на которой пузатый чайник испускал пар. Он заварил себе чай и уселся на ближайший свободный стул. Юнги многие годы ломал голову над тем, почему из всех живых привычек у квихва осталась только одна — пить чай и сплетничать, но на этот вопрос даже бывалый Намджун не смог ему ответить.       — И что ты думаешь с этим делать?       Тэхён сел рядом и упёрся локтями в столешницу. Его кружка была наполовину пустой, и Юнги долил в неё чай.       Это отличный вопрос: что делать? У Юнги складывалось ощущение, что всё его существование в роли квихва — это выбор без выбора. Бывали моменты, когда Юнги хотелось кануть в небытие, где не было бы ни прошлого, ни будущего. Но судьба бросила кости и указала Юнги путь, на который он встал и шёл по сей день. Юнги мог не выбирать обретать телесность, не выбирать остаться в Отеле, не выбирать корпеть над бумажной работой и не выбирать наставлять других квихва.       Юнги до сих пор помнил квихва по имени Бом. Долговязый парнишка с топорщящимися ушами. Намджун много лет назад передал в руки Юнги сгусток тускнеющего пламени, который нашёл в очередном походе в горы. Долгое время никакие уговоры Юнги показать себя не давали результата. Огонёк таял на глазах, а сердце Юнги сжималось в тупой фантомной боли.       Юнги мог выбрать сдаться и пустить судьбу огонька на самотёк, но скребущее чувство необходимости возродить это умирающее создание не позволило ему опустить руки. И спустя несколько лет Юнги то и дело улыбался со звонкого приветствия парнишки по имени Бом и очень грустил, когда этот квихва пришёл к нему и сказал, что уходит, чтобы найти покой.       Он стал у Юнги первым огоньком, которого он довёл до черты перерождения. Всякий раз Юнги мог выбирать этого не делать.       И сейчас, когда Намджун сообщил ему новость о передаче управления, Юнги мог выбрать не принимать на себя эту ответственность.       Юнги повертел в руке чашку с остывающим чаем, расплёскивая остатки по рыжим глиняным бортикам, и перевёл взгляд на Тэхёна.       — Думаю, что выбор уже давно сделан за меня и ничего не остаётся, как принять его.       Тэхён вздохнул, кивнул и похлопал Юнги по плечу.       — Значит, я заранее прошу у тебя прощения.       — За что?       — Одно слово, дружище: проф-со-юз.       Юнги тут же пожалел о том, что в его чашке с чаем нет яда.       Ближе к полуночи в холле пятого этажа - самом просторном и богато освещённом во всем Отеле - начали собираться виновники торжества. Юнги раздавал последние указания по сервировке и количеству свечей, когда подошедший Намджун сообщил, чтобы все посторонние удалились с этажа.       Совет Драконов был таинством, строго охранявшим свои секреты. Возле главных дверей встали два трёхметровых дракона и по очереди пускали всех в холл. Смотря на всех присутствующих Юнги понял, почему господин Пак так скурпулёзно занимался своим гардеробом: каждый дракон, имуги или змей решил навесить на себя всё своё имущество. От количества переливающихся цацок у Юнги зарябило в глазах. Юнги знал, что драконы падки на золото и драгоценности, но не думал, что они строят свою личность вокруг этого.       Юнги, подталкивая в спину последних разинувших рот в изумлении квихва в сторону лестниц, наткнулся взглядом на уже знакомую красную атласную накидку, которая была аккуратно подпоясана несколькими ремнями. Подняв взгляд выше, Юнги увидел полупрозрачную чёрную блузу и несколько скромных (если сравнивать с тем, что он увидел ранее) цепочек на шее.       Господин Пак выглядел скромно, но вместе с тем же очень богато, и всё дело было в выражении его лица. Он гордо следовал по коридору в сторону холла, лишь изредка кивая встречающимся ему на пути драконам, которые удивлённо смотрели на него и перешёптывались.       Казалось, что одним своим видом он бросил вызов всем присутствующим, и внутри Юнги зародилось чувство гордости от того, что он, пусть и в малой степени, но стал частью этого представления. Когда господин Пак сравнялся с Юнги, то кивнул и ему, что вызвало очередную бурю обсуждений среди собравшихся.       Кланяясь в ответ, Юнги еле смог сдержать ухмылку, но она не ускользнула от всевидящих глаз Намджуна, в которых плескалась уверенность в выборе, который он сделал.       По воспоминаниям прошлых лет такие таинства затягивались на долгие часы. Однажды это заняло больше суток: Юнги был совсем зелёным, когда Намджун выбрал его одним из немногих доверенных квихва, которым поручили принести еду и вино в Большой Холл. Юнги до сих пор помнил тот трепет и волнение, когда огромные двери Холла распахнулись перед ним и впустили, пусть всего на несколько минут, на это секретное собрание.       Но минуло уже много лет. Двери Большого Холла перестали казаться такими огромными, поднос с едой — тяжёлым, а аромат вина терпким и сладким. Спустя годы Юнги понял, что название «таинство» было номинальным. Вся коалиция змей, драконов и имуги корпела над скрытностью лишь по одной причине: сор не должен быть вынесен из избы.       На самом деле все эти собрания, цель которых на бумаге была «поддержание независимости чешуйчатых и поддержка в становлении драконом», на деле оказалась распрями между древними родами и борьба за власть.       И вот в очередной раз, когда Юнги и ещё несколько выбранных Намджуном квихва принесли еду и напитки в холл, на собрании царила напряжённая атмосфера.       — А я против того, чтобы очередной член клана Пак занял главенствующее место в совете! — кричал один пятиметровый дракон и огромными золотыми серьгами в ушах так громко, что огонь в свечах дрожал. — Помните случай двухсот пятидесятилетней давности? Когда его, — от ткнул когтистым пальцем в сторону невозмутимого господина Пак, — двоюродный дядя заседал в Совете? Помните мор и голод, обрушившийся на людей? Весь род Пак проклят судьбой и эти имуги портят уважаемое имя драконов! Они не должны быть допущены к вознесению!       Юнги молча, притворяясь тенью, расставлял бокалы и вина рядом с гостями и внимательно слушал возгласы выступавшего дракона. Мнения толпы разделились надвое: на тех кто так же громогласно кричал слова поддержки, и на сторонних наблюдателей, не стремящихся вступиться за господина Пак.       Юнги поставил графин с вином возле выступающего дракона и зашагал дальше, в сторону господина Пак. Юнги заметил, что тот с полуулыбкой смотрел не на проклинающего его дракона, а именно на Юнги. Он следил за чёткими движениями его рук, разливающих вино по бокалам; за напряжённой спиной и раскачивающимся на груди бейджиком.       — Прошу тишины! — взревел другой дракон и уставшим выражением на морде. — ТИ-ШИ-НА!       Удары по столешнице разнеслись по помещению. Кажется, Юнги услышал даже треск дерева.       — Мы выслушали Вас, о великий Сон. Теперь передадим слово имуги. Господин Пак, прошу.       Господин Пак чуть выпрямился на стуле, но только для того, чтобы Юнги было удобнее налить вино в его стакан.       — Благодарю, великий С-су, — имуги слегка кивнул, но колокольчикам с его волосах этого хватило, чтобы громко зазвенеть. — Вы вс-се знаете меня и мою семью, но я всё же напомню вам: моё имя Пак Чимин. Я с-сын Пак Хе, с-сына Пак Кису — великого дракона эпохи Чос-сон. История моей с-семьи уходит корнями в очень древние времена и многие из прис-сутствующих были ещё с-сырым яйцом, когда мой род главенствовал на земле.       — Мой род, Пак — род мудрости, — продолжал он. — Моё имя Чимин — мудрость, что чище неба. Данное имя было даровано мне с-самой С-судьбой, и никто из вас — я повторю — никто — не вправе противиться Её воле. Мы все с-служим только Ей, и наши личные помыс-слы и доводы не должны влиять на ход с-событий. Я верно говорю?       Господин Пак оглядел присутствующих и поднялся со стула. Неуверенные кивки последовали один за другим. Господин Пак двинулся вдоль сидящих за большим столом членов Совета.       — Но, к великому с-сожалению, уже многие годы, а именно с-со времён моего двоюродного дяди, я заметил, что всё происходящее в С-совете перес-стало благоволить воле С-судьбы и превратилось в с-сплошной… — господин Пак достиг стула только что выступившего дракона и положил руку на его плечо, — цирк. В С-совете давно процветает кумовство, коррупция и подхалимс-ство. Прошу, поднимите руки все, кто так или иначе принадлежит роду великого С-сон.       — Да какое вообще ты имеешь право приказывать Совету! — взревел великий Сон и ударил по столешнице. — Ты здесь только потому, что твой род один из самых древних, но сам ты — ещё зеленый змеёныш, только что сбросивший первую шкуру! Как ты вообще мыслишь о том, чтобы требов…       — Тишина! — крикнул великий Су и потёр лапой свою зелёную морду. — Господин Пак, что вы хотите нам сказать? Прошу кратко и по делу, у нас ещё много желающих выступить с кандидатурами в Совет.       — Понимаю, великий С-су, — кивнул Чимин и завёл руки за спину. — Я лишь хочу указать на то, что С-совет древних родов давно перестал нос-сить множественное значение и стал практически единоличным проектом клана С-сон. Взгляните с-сами, — господин Пак взмахнул рукой и обвёл всех сидящих за столом, — дес-сять из пятнадцати прис-сутствующих так или иначе имеют отношение к роду С-сон. Кумы, сватьи, племянники, женатые друг на друге. Вам это ничего не напоминает? Может, с-стоит обратиться к истории людей? Когда это великий С-совет с-стал перенимать традиции с-смертных и множить таким образом с-свою власть?       — Я возмущён!       — Прекратите это немедленно!       — Как ты смеешь!       Гвалт голосов заполнил помещение. Все повскакивали со своих мест и какой-то дракон едва ли не наступил на Юнги. Испуганные квихва уронили на пол подносы и кувшины. Пора уходить, понял Юнги. Меньше всего ему хотелось испытать на себе гнев разбушевавшегося дракона.       Он, схватив за шкирку Соён, толкнул её к выходу и велел убираться. Она заторможено кивнула и окликнула остальных. Столешница затрещала по швам, когда по ней все наперебой принялись колошматить огромными лапами и хвостами, и когда Юнги уже готов был пробраться к выходу из Холла, его задели, и ударом хвоста его отбросило в стену.       Боли не было. Его лишь оглушило от неожиданности.       Юнги упёрся руками в пол и сел, прислонившись спиной к стене. Гул и крики стали возвращаться, медленно прорываясь через пелену тишины в его голову, будто бы он вынырнул из воды, а уши заложило. Юнги помотал головой и огляделся: никто даже не обратил внимания на то, что произошло. Он медленно поднялся и поправил съехавшую рубаху. Когда Юнги по стенке ковылял к выходу, он всё же заметил, как пара сузившихся то ли в испуге, то ли в ярости глаз смотрела на Юнги.       Когда он сумел-таки пробраться к выходу и выскользнуть в коридор до него донёсся разъярённый крик господина Пак.       Собрание Совета закончилось только спустя двенадцать часов.       За это время Юнги успел выпить литра три чая, по очереди поговорить с перепуганными квихва и прочитать намеченный план по созданию профсоюза от Тэхёна.       Тишина в отеле наступила так резко, будто бы звук попросту отключили. Был разгар дня, но ни шарканья в коридорах, ни криков не было слышно. Юнги надеялся, что это не затишье перед бурей.       Когда Юнги закончил перебирать свитки, ему сообщили, что господин Пак требует его присутствия. Делать нечего — спорить с драконами себе дороже, и Юнги направился по устланной ковролином лестнице в номер господина Пак.       — Мне жаль, что это произошло, — вместо приветствий сказал господин Пак, когда Юнги вошёл в номер.       Вещи были убраны по чемоданам, свечей было гораздо меньше, чем в первый раз. В гостиной было полутемно, силуэт господина Пак, сидящего в том же кресле, освещал прыткий жёлтый огонёк, запертый в банке.       — Я в порядке, я не чувствую боли, — ответил Юнги, когда собрался, и встал напротив господина Пак. — Вы хотели меня видеть.       — Прис-сядь, — господин Пак устало махнул рукой на соседнее кресло, — у меня есть к тебе прос-сьба.       Юнги опустился в мягкое кресло и положил руки на колени. Его взгляд привлекал огонёк, запертый в банке.       — Ты же знаешь, что это? — спросил господин Пак, кивая на банку на столе.       — Квихва, — ответил Юнги. — Умирающий.       — С-спаси его, пожалуйста.       В голосе господина Пак было что-то бесконечно печальное, и Юнги аккуратно потянулся к банке. Огонёк едва трепетал, опустившись на дно.       — Это тот, кого вы знали?       Господин Пак молча смотрел на Юнги, подперев рукой голову. Он медленно кивнул и потянулся свободной рукой к бокалу с вином.       — Мой добрый старый друг, — после пары глотков ответил он. — Я делал всё, что мог, чтобы он принял форму, но потерпел неудачу. На самом деле я не сказал тебе всей правды, Юнги. Могу я называть тебя Юнги?       Тот кивнул в ответ и пристроил банку с квихва на коленях.       — Я давно знаком с Намджуном и в курсе, что он скоро уйдёт. Грус-стно, но я рад за него. Пус-скай он достаёт кого-то в мире живых.       Господин Пак улыбнулся в бокал с вином, и на губах Юнги тоже мелькнула улыбка. — Много лет Намджун пытался вернуть этого квихва, пробудить его, но всё безус-спешно. И тогда он рассказал мне о тебе. Будешь вино?       Юнги покачал головой, и тогда господин Пак поднялся с кресла и с тихим шелестом по ковру подполз к шкафу с напитками. Он плеснул себе вина в бокал и, поразмыслив, взял весь графин. Когда он сел обратно в кресло, то продолжил:       — Он с-сказал, что у тебя есть дар. К пробуждению и наставлению других.       Юнги отрицательно помотал головой.       — Это никакой не дар.       — Не с-скромничай, — господин Пак покачал головой. — Это дар, пос-сланный тебе с-самой С-судьбой. Я — имуги, и я с-слышу Её голос. Намджун рас-ссказал мне о тебе многое, и теперь, встретив тебя, я понял, что он был прав. И потому я прошу тебя, как единственного, кто точно с-способен на это: с-спаси моего друга.       — Даже если у меня получится, — вздохнул Юнги и опустил взгляд с господина Пак на банку в его руках, — вы же понимаете, что он вас даже не вспомнит?       — Да, — кивнул тот и вновь отпил вино. — Это неважно. Главное, чтобы он заимел шанс на перерождение. Я в долгу перед этим человеком. Как имуги я должен сдержать обещание, которое ему дал за ту жертву, что он принёс.       Господин Пак замолчал, и Юнги понял, что больше информации он не получит. Но этого было более, чем достаточно.       Сперва Юнги думал об этом господине не лучшие вещи: и ведь правда их первая встреча была не из приятнейших, но глядя на этого с виду юного имуги Юнги понимал, что скрытого человеческого в нём больше, чем во всех, кого Юнги когда-либо встречал.       — Тогда, — Юнги запнулся и прикусил губу, не решаясь продолжать, но по распахнутым глазам, полных надежды и мольбы, продолжил: — Можете сказать его имя? Настоящее или нет — решать вам. Всем квихва нужно имя.       На лице имуги промелькнуло сомнение, но когда его взгляд упал на банку с едва тлеющим огоньком, он нерешительно, но произнёс:       — Чон как «честность» и Гук как «нация».       Ещё два дня весь Отель трясся от криков и грохота, доносящегося с пятого этажа. Банка с квихва стояла возле чайника с чаем, из которого постоянно шёл пар. Огонек всё ещё был бледно-жёлтым и едва трепетал, но всякий входящий в комнату персонала взял за привычку здороваться с новичком и доливать в его личную чашку с чаем кипяток. Тэхён же, в лице Чонгука, нашёл идеального слушателя, зачитывая ему идеи для профсоюза каждую свободную минуту.       На четвёртый день гости начали разъезжаться, и Юнги так и не узнал, чем закончилась (и закончилась ли вообще) перепалка господина Пак с остальными драконами, но Намджун жирно намекнул, что к следующему Году Дракона, когда его уже самого не будет, придётся заменить стол в Большом Холле на более крепкий.       Загружая багаж господина Пак обратно в крытый экипаж, Юнги ни на секунду не мог избавиться от ощущения пристального взгляда чуть прищуренных глаз.       — С-спасибо тебе за всё, что ты с-сделал, — сказал господин Пак, положив руку на ручку дверцы.       — Я ничего не сделал, — покачал головой Юнги и, если бы мог, покраснел.       — Я буду приезжать время от времени и обещаюсь брать поменьше багажа.       — Я позабочусь о Чонгуке и буду информировать вас обо всех изменениях.       Господин Пак в очередной раз смерил Юнги долгим, внимательным взглядом и наклонился вперёд. Он прильнул губами ко лбу Юнги и оставил невесомый поцелуй.       — И всё же «с-сияющий» подходит тебе куда больше. До с-скорой встречи, Юнги.       Впереди Юнги ждали многие события: уход Намджуна и передача бразд правления Отелем, вечные подколы со стороны Тэхёна о «личном симпатичном имуги» и его же нытьё о лифтах и профсоюзе.       Юнги выбрал спасти Чонгука и многих других квихва в будущем.       Юнги не очень верил в Судьбу и то, что у него есть от Неё некий дар, но он выбрал принятие того, что у него отлично получается помогать другим.       Что несомненно в будущем поможет и ему самому.