Эгоист

      Панталоне – занятой человек. Во всех смыслах.       Минуты, когда он свободен, можно пересчитать по пальцам. Ежедневный поток бумажной работы в виде отчётов из банка Северного королевства, заявок на финансирование от его коллег, некоторых работ в полевых условиях, которые всё равно отнимали много сил и времени, прочих дел, о которых он даже думать не хотел, и того, что при условии его плотного графика было бы лучше оставить на завтра. Но Делец всё равно добровольно брал на себя эту работу.       И ради чего всё это?       Конечно же ради того, чтобы иметь хотя бы два-три свободных дня, которые он бы мог полностью посвятить своим возлюбленным.       График составлялся просто: сначала шли те, кто заранее изъявил желание провести время с Панталоне, потом те, с кем он сам хотел разделить досуг. Расписание на нынешние два выходных дня распределилось легко: Восемнадцатый ещё в начале недели объявил, что хочет в первый свободный день сходить с ним в библиотеку, дальше подсуетился и Шестьдесят Пятый, который на второй день предложил вместе сходить на уединённую прогулку к замороженному озеру, а на вечер второго дня Панталоне сам для себя запланировал, что почитает Восьмому на ночь какие-нибудь книжки про анатомию или болезни, зная, что этот малыш не фанат сказок.       Пятница подходила к концу. Закончив с последней заявкой на финансирование, Делец устало откинулся на спинку кресла, потянувшись, после чего снял очки и помассировал переносицу. В голове ещё раз прокрутились планы: библиотека завтра, озеро и вечерние посиделки послезавтра. Одни лишь мысли об этом вызвали улыбку.

***

      Утро было морозным. Стены Заполярного дворца, покрытые инеем, красиво блестели на солнце – мимолётное наблюдение Панталоне, когда он проходил мимо, направляясь в лабораторию Доктора. Обычно он не замечал таких мелочей, но сегодня, в предвкушении одного из своих выходных, он позволил себе эту небольшую роскошь.       Дорога до места назначения была припорошена снегом: рабочие уже успели убрать сугробы свежего снега, что выпал с утра. Идти было недолго, а по очищенному пути – ещё и легко.       Лаборатория встретила привычным запахом озона, антисептика и едва уловимой сладостью каких-то химикатов. Восемнадцатого видно не было, но Феофан был терпелив, был готов ждать. Но был кто-то другой, кто заметил его приход – Тридцать Пятый, Омега, Дотторе, и другие имена, которые у него были. Не упуская момента, в следующую секунду он уже стоял рядом с Панталоне.       — Здравствуй, Феофан, ты как раз кстати. — С вежливой и чуть игривой улыбкой произнёс он. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Только вдвоём.       Даже не успев что-то ответить, Панталоне ощутил на своей спине руку, которая без промедления, весьма настойчиво, повела его в кабинет.       — Дотторе, сегодня я здесь не ради тебя. — Спокойно, но с некой твердостью в голосе произнёс он, тем не менее не сопротивляясь руке, что настойчиво продолжала вести его. — Мне нужен Восемнадцатый.       На первый взгляд помещение было безупречно. Холодный свет ламп, запах стерильности, полное отсутствие пыли, аккуратно сложенные книги и папки в шкафу. Но всё впечатление портилось, когда взгляд обращался к столу. Он был воплощением хаоса: куча бумаг с неряшливыми записями, какие-то отчёты, склянки, даже мелкие детали от неизвестных другим механизмов. В воздухе витало небольшое напряжение.       — А мне нужен ты. — Парировал Дотторе, закрывая за ними дверь. Замок неприлично громко щёлкнул в тишине кабинета. — Какое забавное совпадение, правда?       Он отпустил Панталоне, но сам остался стоять у двери, прислонившись к ней спиной. В руке у него возник скальпель, который он крутил между пальцами, словно это был какой-то антистресс, а не профессиональный инструмент.       — Восемнадцатый занят, — бросил Омега небрежно, — какой-то затяжной опыт. Будет занят ещё… час-два. Боюсь, ваш план немного сорван.       Феофан сощурился, глядя на мужчину перед собой – взгляд, скрытый под маской, перебирание предмета в руках, слегка высокомерный тон. Он сразу раскусил подвох.       — Ты его занял, верно?       — Я просто попросил помочь. — Поправил он с почти невинным видом. — Я не принуждал его соглашаться.       Панталоне замолчал. Не мигая, он смотрел на Дотторе, ожидая более подробных объяснений. Он знал, что великий Доктор не может выдерживать молчание, и спустя пару минут тот почувствует нужду говорить. И он был прав.       — Кхм. Этот заносчивый юноша может обойтись. Если я захочу, я могу занять его чем-то хоть на весь день. В библиотеку он может сходить и сам, а время с тобой он проводил ещё на прошлой неделе. Теперь мой черёд.       Феофан продолжал молчать. Его непроницаемый взгляд не предвещал ничего хорошего. Омега сложил руки на груди – было видно, что ему начинает становиться некомфортно от тишины. Феофан прекратил эту пытку.       — Если ты что-то хочешь, то попроси это. Мне кажется, мы уже когда-то это обсуждали.       — Я не умею просить, — буркнул Дотторе, отвернув голову в сторону, — ты это знаешь.       — Пришло время научиться. Вперёд.       — Или ты бы мог просто начать видеть. — Омега резко развернулся, сняв маску. Глаза блестели раздражением в голубоватом освещении лаборатории. — Видеть, что я тоже хочу тебя. Хочу твоего времени. Твоего внимания. Что я…       На мгновение он запнулся. Руки сжались в кулаки, но вскоре расслабились.       — Что я хочу, чтобы ты иногда выбирал именно меня, и не из-за того, что я прошу этого.       Панталоне слушал, не перебивая. Его лицо не показывало никаких эмоций, но в душе будто что-то дрогнуло.       — Ты это всё уже говорил. — Заметил он. — Не единожды.       — И ты не слышал.       — Слышал. Но твоя правда не отменяет моей. — Феофан поправил очки, хотя они не съезжали. — Я не могу быть везде одновременно. Я не могу уделять вам одинаковое количество внимания. Я делаю то, что могу.       — Этого недостаточно.       — Прости.       Простое слово, сказанное без тени снисхождения или издёвки. Это ударило по Дотторе так, что он даже не знал, что сказать. Панталоне редко извинялся, почти никогда, но если это случалось, то это значило, что тот действительно признаёт себя виноватым.       — Я не хочу твоих извинений. Я хочу…       Он замолчал, сам не зная, чего хочет. Большего времени? Невозможно. Меньше других? Невыгодно. Быть одним-единственным? Как по-детски.       — Чего? — мягко спросил Феофан, сделав шаг вперёд.       — Не знаю. — Выдохнул Дотторе. Он наконец сдвинулся с места: прошёл мимо Панталоне к своему столу, положил на него скальпель и маску, и снова развернулся лицом к собеседнику. — Я хотел провести время с тобой, но у тебя, видимо, сейчас другие приоритеты.       Феофан промолчал, и это было хуже любых слов.       — Чем они лучше меня? — Спросил Омега. В голосе прозвучала та самая отчаянная нотка, которую он ненавидел в себе больше всего. — Посмотри.       Он схватился за плечи Панталоне, но не с яростью: он старался сделать прикосновение мягче, рассчитывая силу, чтобы не казаться угрожающим. Это ощущалось скорее отчаянно.       — Я лучше их всех. Они интересные? Я интереснее. Они умные? Я умнее. Они амбициозны? Я амбициознее. Они…       — Они эгоистичны, ты эгоистичнее. — Выдохнув, произнёс Панталоне, положив ладонь на одну из его рук, чуть улыбнувшись. — Ты не представляешь, как глупо это выглядит. Будто ревнуешь меня сам к себе.       — Я не ревную. Я выше этого чувства.       — Тогда… у тебя какой-то кризис идентичности?       Такое предположение показалось Дотторе ударом. Он сам не понимал, почему так ведёт себя. Проделки его эгоизма? Действительно какой-то кризис? Осознание своего иррационального поведения заставило его замереть на мгновение, перебирая в голове оправдания, но не находя ни одного подходящего. Чтобы сохранить лицо, пришлось сделать над собой усилие – он ощутимо сжал челюсть, прежде чем ответить.       — Нет у меня кризиса. Я… просто хочу твоей компании. — Он наконец пересилил свою гордость, переставая использовать окольные пути и требования для изложения своих желаний. — Когда ты свободен? Не сможешь после библиотеки?       — После библиотеки? — задумавшись, повторил Феофан. — Да, будет пару свободных часов. И, думаю, могу посвятить тебе день на следующей неделе. Что думаешь?       — Да. Да, хорошо. Я буду в своём кабинете. Можешь идти.       Омега опустил свободную руку с плеча Панталоне, но ту, что держал его возлюбленный, он оставил на месте, словно не хотел отстраняться от прикосновения. Словно поняв это, Делец сам снял ладонь со своего плеча, но не отпустил сразу: поднеся её к своему лицу, он нежно поцеловал перчатку, чтобы смягчить недолгое расставание.       — Хорошо, я приду. — С легкой улыбкой на лице ответил Феофан, отпуская руку. — Не скучай сильно.       — Иди уже. Восемнадцатый должен был закончить.       Панталоне кивнул и развернулся, цокая небольшими каблуками в сторону двери. Но что-то заставило его остановиться. Ещё кое-что.       — Люблю тебя, Зандик. До вечера.       И вышел из кабинета.