Вода, сводящая судьбы

Утром Дима проснулся от того, что кто-то трогал его лицо. Он резко открыл глаза — и увидел Джаста, который сидел на корточках и аккуратно отводил прядь белых волос с его лба. — Ты чего? — голос Димы сел. — У тебя температура, — невозмутимо ответил Джаст. — Ты горел всю ночь. Я хотел измерить, но градусника нет. Пощупал лоб — горячий. Потом пощупал себя — тоже горячий. Потом понял, что у меня просто руки мёрзлые, а у тебя нормально. — Ты издеваешься? — Немного. Вставай, Снеговик. Нам пора. За ночь дождь кончился, но лес стал странным. Дима заметил это сразу, как только они вышли. Деревья покрыты белым налётом — не иней, не плесень. Что-то среднее. Наощупь — сухо, но липнет к пальцам. — Что это? — спросил Джаст, дотронувшись до ствола берёзы. — Не знаю. — Ты вообще знаешь, куда мы идём? Дима достал фотографию, сверился с координатами. Компас на телефоне не работал — то ли сдох аккумулятор, то ли место глушило сигнал. — Туда, — он показал рукой на северо-запад. — Уверен? — Нет. — Отлично. — Джаст улыбнулся. — Люблю приключения. Они шли молча. Лес становился всё гуще, тропинка исчезла. Приходилось перелезать через поваленные стволы, обходить болотца, раздвигать кусты. Джаст нёс рюкзак на себе, иногда протягивал руку Диме, чтобы помочь перебраться через особо коварный завал. Дима брал руку, но тут же отпускал, как будто обжигался. — Ты боишься прикосновений? — спросил Джаст после третьего раза. — Нет. — А чего тогда дёргаешься? — Не привык. — К тому, чтобы кто-то помогал? — К тому, чтобы кто-то был рядом. Джаст остановился. Развернулся. Дима чуть не врезался в него — пришлось тоже встать, запрокинув голову (опять этот проклятый рост). — Слушай, Снеговик. — Джаст положил руки ему на плечи. — Я не знаю, что с тобой случилось. Но я не брошу тебя в этом лесу. И не умру, чтобы не травмировать твою психику. Я просто буду рядом. Хочешь ты этого или нет. Идёт? Дима смотрел в его глаза. Карие. В них не было сейчас зелёного — только что-то другое. Тёплое. Настойчивое. Дима не знал, как это назвать. — Идёт, — выдохнул он. Джаст улыбнулся, хлопнул его по плечу и пошёл дальше.

***

К полудню лес стал совсем другим. Белый налёт покрывал теперь не только стволы, но и землю. Под ногами хрустело, как будто шли по тонкому льду. Но это был не лёд — иней в июле. Ненормально. Джаст достал нож — маленький, складной, туповатый. Провёл лезвием по коре: под белым слоем была обычная берёза. Живая. — Что за хрень? — пробормотал он. — Мы близко, — сказал Дима. — К чему? — К озеру. Джаст остановился. Повернулся к Диме медленно, очень медленно. — Озеро? — переспросил он. — Ты привёл меня в лес, где нет связи, нет людей, идёт снег в июле, ради какого-то озера? — Не какого-то. — Дима полез в карман, достал фотографию. — Я хочу их увидеть. — Кого? — Друзей. — Они утонули? В этом озере? — Они сгорели. — Дима проговорил это ровно, без эмоций, как диагноз. — Три месяца назад. Пожар в квартире. Я выжил, потому что… неважно. Я хочу увидеть их ещё раз. — Каким образом? Дима рассказал про форум. Про озеро, которое «помнит всё». Про тех, кто пил воду и видел мёртвых. Джаст слушал, не перебивая. Его лицо менялось: удивление, неверие, гнев, а потом — странная, тяжёлая тоска. — Ты идиот, — сказал он наконец. — Возможно. — Это не магия. Это галлюцинации. Какая-то химия в воде. Ты выпьешь — и твой мозг дорисует то, что хочешь увидеть. А потом ты, может быть, умрёшь. Потому что люди на том форуме не возвращались. — Некоторые возвращались. — Некоторые — не значит все. И не значит, что это были нормальные люди. — Мне всё равно. Джаст сжал кулаки. Глаза пошли зеленью — сдержанной, опасной. — Дима. — Он назвал его по имени впервые. — Если ты выпьешь эту воду и сдохнешь — я останусь один в этом гребаном лесу. С твоим трупом. И мне придётся его тащить. А потом объяснять полиции, почему я шёл за незнакомым мужиком, который хотел увидеть призраков. Ты подумал обо мне? Дима молчал. Растерянно. Впервые за весь день — растерянно. — Откуда ты знаешь моё имя? — тихо спросил он. — Ты бредил ночью. Звал Секби. Душеньку. Санчеза. И себя назвал — один раз. Я запомнил. Дима сел прямо на землю, на белый иней. Обхватил колени руками. — Ты поэтому пошёл со мной? Чтобы спасти? — Я пошёл, потому что у тебя были глаза, как у мертвеца. — Джаст сел рядом. — Я хотел посмотреть, что заставит их снова загореться. Может быть, это озеро. Может быть, что-то другое. — А если ничего не заставит? — Тогда я просто посижу с тобой. Чтобы ты не один. Они сидели молча. Джаст не обнимал, не трогал. Просто сидел рядом, плечо к плечу. Дима не плакал. Но Джаст видел, как дрожат его пальцы.

***

Они вышли к озеру на закате. Оно было меньше, чем Дима ожидал. Метров тридцать в диаметре, круглое, чёрное. Вода не двигалась — ни ряби, ни волн. Берег — не песок, не галька, а серая зола. Вокруг ни травинки, ни кустика. Джаст остановился на краю. Нюхнул воздух. — Ничем не пахнет, — сказал он. — Вообще. Это странно. Дима опустился на колени у самой воды. Смотрел в чёрную гладь. — Я хочу, чтобы ты отошёл, — попросил он. — Нет. — Джаст. — Нет. Я сказал — буду рядом. — Если я начну тонуть — вытащи. Ты же обещал. — Обещал. — Джаст сел рядом на корточки. — Но лучше не начинай. Дима зачерпнул ладонью. Вода была холодной — не ледяной, а какой-то мёртвой. Ни тепла, ни холода. Просто — отсутствие температуры. Он посмотрел на Джаста. — Если я крикну — тащи. — Крикнешь. Дима поднёс ладонь к губам и выпил. Вода была безвкусной. Как будто пил пустоту. Ничего не произошло. — Не работает, — сказал Дима. Голос дрожал — от разочарования или от страха. — Хорошо, что не работает. Пошли отсюда. — Нет. Я буду ждать. Он просидел у озера час. Джаст сидел рядом, молчал, не мешал. Потом Дима зачерпнул снова. И снова. И снова. — Хватит, — сказал Джаст, когда Дима потянулся в пятый раз. — Ты выпьешь пол-озера — ничего не изменится. — Дай мне… Дима не договорил. Глаза его закатились, тело обмякло, и он начал заваливаться на бок — прямо в чёрную воду. Джаст успел схватить его за воротник, рвануть на себя. Дима рухнул на золу, тяжёлый, безвольный. — Дима! — Джаст перевернул его на спину, похлопал по щекам. — Слышишь меня? Дима! Глаза Димы были открыты, но смотрели сквозь Джаста. Зрачки расширены, дыхание поверхностное. — Твою мать, — выдохнул Джаст. — Говорил же не пей. Он потащил Диму от озера, в лес, подальше от чёрной воды. Уложил на спальник. Проверил пульс — слабый, но есть. Дыхание — есть. Зрачки реагируют на свет. — Живой, — сказал Джаст сам себе. — Живой, зараза. Он не спал всю ночь. Сидел рядом, держал Диму за руку, следил за его лицом. Два раза Дима начинал бредить. Звал Секби. Плакал во сне — беззвучно, только слёзы катились по бледным щекам. Джаст вытирал их рукавом своей куртки и шептал: — Всё будет. Ты только не уходи туда, куда они ушли. Слышишь, Снеговик? Не уходи.