Другая история.

— Мог бы попросить меня выйти. — хриплый голос Владлена резанул слух волкодлака и тот дернулся в его сторону, уже намереваясь оправдаться, что девице лишь потомство нужно, нет у них тяги душевной иль физической друг к другу, вот только Лука так ничего и не произнёс, напоролся на цепкий, обиженный взгляд друга. И не те слова сорвались с губ. — Не её желаю, не её хочу целовать... Кажется, парень ещё что-то хотел сказать, более жгучее, неприличное, непоправимое, но лишь стиснул зубы сильнее. Неуютное, колючее молчание повисло между ними на мгновение. — А кого? — Владлен все еще пьян, взвинчен, его чувства взъерошены под рёбрами, он тонет в ревности и... и в чем-то очень неправильном. Лука не сразу отвечает, не хочет рушить то, что с таким трудом выстроилось между ними, но и врать тоже не хочет. — Не надо. — шепчет так тихо, что даже не уверен, расслышали ли его, но, кажется, Владлен все слышит. — Скажи. — Тебя. — волкодлак сглатывает, сердце в груди словно собирается раздавить все внутри, наверное, стоит добавить ещё что-то, но Владлен дёргается вперёд. Припадает хмельным ртом к чужим губам. Целует мокро, неловко и очень жадно. Ещё до того, как Лука успевает осознать все, он сам прижимает друга к себе, крепко, тесно, сам рвется в этот голодный поцелуй. Всего мало — близости, кислорода —в ушах звенело от напора чувств. Чужие руки тянут узел на штанах и Лука отрывается от пряной шеи Влада, которую так старательно вылизывал и целовывал. — Я слышал, как мужики говорили о том, что можно в длинной охоте помочь другу, обходясь без баб и изголодавшись по ласке. — Владлен такой красивый: волосы выбились из косы, мелкие вплетённые цветы так и остались в светлых прядях. — Я ещё тогда подумал, зачем помогать другу в таком деле, а теперь понимаю: не зря тогда все узнал. Влад подносит ладонь к губам, широко лижет несколько раз, заставляя волоски на загривке волкодлака встопорщиться. Член, до этого и так стоявший колом, дернулся желанием, впрочем, его тут же обхватил Владлен, ловко просунув руку за край штанов. Не то чтобы Лука не пробовал подобное раньше, но никогда и никто не прикасался к нему так, как сейчас это делал тот, кому вся душа волчья принадлежала. Лука жмурится, утыкается лицом в шею и скулит, пока его крепко оглаживают по всей длине ствола. Внутри все дрожит, волкодлак начинает снова вылизывать и покусывать пряную кожу, наверняка оставляя яркие, собственнические метки. Он втягивает, запоминает такой родной и яркий запах Владлена, теперь тот пахнет острым возбуждением и это непривычно, пьянит безумно. Не удивительно, что наслаждение и плотская радость быстро накрывают парня; он изливается, марая чужую руку и край собственной рубахи. Лука тесно прижимается к возлюбленному, оставляя совсем уж неприличный засос над воротом растрёпанной рубахи. Владлен смеется, поднимает руку, рассматривая белесые, мокрые следы. А потом и вовсе лижет безымянный палец и это как прикосновение раскалённого кнута вдоль спины для Луки. — Владлен... — все нутро волкодлака дрожит в непонятном, сладком чувстве. — Думал, ты будешь на вкус другой. — глаза у этого засранца блестят, веселые и такие пьяные, что Лука снова дёргается вперёд, целует крепко и трëтся бедром о чужой стояк. Волкодлак тоже знал, чем занимаются в длинных походах белые плащи, не всегда соблюдая свои церковные запреты. Во только Луке это скорее казалось грязным: он прекрасно знал, что не будь он таким зубастым и своенравным, то и на его честь нашелся бы любитель из числа этих святош. Вот только Владлену хотелось дать все и ещё немного больше. Поэтому Лука отстраняется и, не позволяя себе передумать, тянет чужие штаны вниз, тут же падая на колени и обхватывая губами заманчиво блестящую головку. Если Владлен и хотел вначале запротестовать, то теперь он лишь выгибался и стонал, так неприлично, что их наверняка слышали другие, но сейчас обоим было не до этого. Конечно, Лука делал это не шибко умело, один раз даже царапнул нежную кожу зубами, услышав недовольное шипение, но тут же начал активнее работать горлом, заглаживая свою вину. Когда Владлен кончил, волкодлак едва не поперхнулся, но в несколько глотков пропустил в себя чужое семя, остатки вытерев раскрытой ладонью. Поднимать глаза на друга было даже страшно, но родные пальцы уже начали гладить край его скулы и Лука осмелился взглянуть на те границы, которые они сейчас так безрассудно нарушили. Владлен выглядел счастливым, раскрасневшимся, запыхавшимся, словно бежал через поле. И возбуждение, назревшее пока волк работал ртом, окончательно начало разливаться по телу Луки, вот только, кажется, Влад был весьма не против и сам потянул друга на себя. Эта ночь стала тем, чего оба боялись, но так желали. Если одному было суждено усмирить волка, а другому — найти своего человека, то они могут себе позволить чуть больше и найти друг в друге родную и любимую душу.