I like it when you are mad

— Неужели ты настолько сильно обиделся?       Рюль оставался решительно холодным, его лицо не выражало никаких эмоций, пока он просто молча стоял, оперевшись о дверной косяк и слушая, как распинается перед ним старший. В конце концов он все же подал недовольный голос: — Знаю, это мелочь, но это расстроило меня, так что я вполне имею право обижаться. — Да, но ты вечно обижаешься сильнее, чем того требовала бы ситуация. Ты ведь сам сказал, что это мелочь! Ты совершенно не думаешь о моих чувствах?!       Рюль в ответ лишь прохладно вздернул подбородок и отвернул голову в противоположную сторону, не желая продолжать этот разговор. Оюль замер на несколько секунд: он не мог поверить, что Ким Рюль изводил его этой игрой в молчанку из-за пустяковой обиды. Нахмуренное лицо старшего чуть смягчилось, он опустил руки и подошел к своему парню ближе. Пора было сменить тактику.       Оюль нежно улыбнулся и склонил голову вбок, пытаясь заглянуть в красивое лицо младшего и поймать его взгляд. Когда все его попытки провалились, он сжал пальцами рукав толстовки Рюля и чуть потянул на себя. — Ну прости меня?       В ответ тишина.       Оюль жалобно поджал губы, пытаясь все за тот же рукав притянуть младшего к себе ближе и заключить в объятия, но тот только увернулся и быстро покинул комнату, направляясь в гостиную. И эта показательная холодность только распалила Оюля во что бы то ни стало вымолить прощение здесь и сейчас.       Он последовал за Рюлем. Тот молча сел на диван, не обращая абсолютно никакого внимания на старшего. Оюль обошел его и опустился на пол рядом с ногами своего парня, который отстраненно начал играть во что-то на телефоне. — Рюль?.. Любимый?..       Тишина.       Оюль уныло опустил голову ему на одно колено, а руку — на второе. Он знал, что Рюлю нравилось видеть его в такой позе, но сейчас не работало и это. Он поднял на младшего свои огромные глаза, вновь поджав губы: — Рюль…       В ответ Ким Рюль просто вопросительно промычал. Тогда Оюль, зная все слабости своего вредного бойфренда, решил действовать дальше. Он нежно провел рукой по его бедру и состроил самое милое выражение лица, на которое только был способен, ожидая хоть какой-то реакции в ответ, хоть чего-то. Он ненавидел вести себя мило, но ради парня напротив готов был даже на это. Неужели и этого было недостаточно?       Если Рюль не хотел обращать на него внимания так, то оставался только один рабочий вариант. Оюль подцепил резинку домашних спортивок и ловко стянул их с себя, чтобы после откинуть куда-то в сторону. Теперь он сидел перед Рюлем в одной длинной домашней футболке, и обычно это оказывало на Рюля огромное влияние, парень буквально не мог удержать себя от прикосновений, но сейчас… ничего! Он так и остался сидеть неподвижно, не считая лишь его пальцев, что порхали по экрану телефона.       Квон Оюль был просто в шоке. Теперь начинал злиться и он сам. Неужели Рюль был настолько обижен? Возможно, были в его неприступном поведении и некоторые плюсы. По крайней мере, сейчас Оюль мог дать себе волю, раз уж Ким Рюль так послушно и спокойно сидел на месте, не пытаясь перехватить инициативу. Было в этом что-то… возбуждающее. — Значит, ты и дальше будешь просто игнорировать меня? — голос старшего звучал расслабленно, хотя ноты обиды уловить тоже было можно. Он легко расстегнул ремень на брюках младшего, а после так же легко справился и с ширинкой. Тонкие пальцы скользнули в расстегнутые брюки, поглаживая возбужденную плоть, а хитрый взгляд вновь устремился вверх, сканируя лицо Рюля на наличие новых эмоций. Как бы тот ни пытался делать вид, что ничего не происходит, реакция его тела была однозначной.       И старшему эта реакция чертовски нравилась. Поэтому он продолжил ласку, сначала нежно поглаживая Рюля через ткань белья, а после и вовсе стягивая ненужную ткань ниже, чтобы было удобнее. Рюль продолжал делать вид, что очень увлечен игрой, хотя реакцию своего молодого организма на такой катализатор он скрыть не мог; каждое новое прикосновение заставляло его едва заметно вздрагивать.       В какой-то момент Оюлю показалось, что этого мало. Он продвинулся ближе и с нескрываемым удовольствием мазнул влажным языком по багровой головке, собирая им каплю выступившей смазки. Рюль ничего не сделал, но Оюль четко видел, как напряженно тот выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Уже что-то.       Эта игра вызывала у старшего все больший интерес, так что он уже совершенно бесстыже погрузил напряженный орган во влажный плен своего тесного рта почти по самое основание, с приятным мокрым звуком и едва слышным стоном чистого удовольствия. Тонкая кожа нежно скользила по его влажным податливым губам, и Оюль с ума сходил от этого ощущения своей полной принадлежности этому наглому грубому рэперу.       На этом этапе Оюль уже и не мог вспомнить причину их маленькой ссоры. Он не мог вспомнить вообще ничего до момента, пока не оказался у Рюля между ног на коленях. Тот мог обижаться сколько угодно, Оюль отлично умел просить прощения — он очень усердно его заслуживал.       Под одной из подушек на диване нашлась заветная бутылочка с прозрачной густой смазкой, в которую Оюль тут же нырнул пальцами. Она была холодной и вязкой, но сейчас на все это было плевать. Старший завел руку за спину и ввёл в себя сразу два пальца. Сдавленный стон вырвался из глубины его груди, но всего на секунду, а после утонул в процессе его основного занятия.       Рюль никогда не мог найти точных слов, чтобы описать, насколько ему нравилось, когда Оюль отсасывал ему. Это было грязно и невинно одновременно, его блядские длинные ресницы красиво дрожали, щеки краснели, а в глазах стояла пелена наваждения вперемешку со слезами. Старшему и самому нравилось это занятие; нравилось обводить каждую венку на толстом члене своего парня широким языком, нравилось, как он упирался ему в горло с каждым нетерпеливым толчком, нравилось смотреть на любимого вот так — снизу вверх, полностью ощущая его власть.       Через несколько минут, когда Оюль почувствовал свою готовность, он поднялся с колен и нагло забрался на бедра своего парня. Тот все еще пытался делать вид, что ничего не происходило, хотя и не мог уже оставаться таким же безучастным, особенно когда Оюль задрал футболку и сжал её края зубами. Теперь перед глазами младшего было его точеное тело с узкой талией и рельефными линиями мышц.       Увидев нужную реакцию, парень наклонился к Рюлю, прижимаясь к его груди всем телом, и жалобно проскулил ему на ухо: — Любимый… у меня самого не получится, — Оюль видел, как напрягаются плечи младшего и как краснеют его уши, и это заставило парня едва слышно усмехнуться. — Не поможешь мне?       Он не стал ждать ответа, скорее всего, Рюль и так бы ничего не сказал. Так что Оюль просто взял все дело в свои руки. Его длинные пальцы сжали возбуждение Рюля и несколько раз провели по всей длине рукой, распределяя по ней остатки смазки. А после парень чуть приподнял бедра и стал неспеша опускаться на твердый член Рюля, медленно и дразняще, сжимая пальцами его широкие плечи. Ему повезло, что только вчера у них был целый секс-марафон и его мышцы были подготовлены, потому что в этом положении каждый чертов миллиметр ощущался особенно ярко, так что старший не смог сдержать судорожного всхлипа, когда Рюль был полностью внутри.       Затуманенным взглядом Оюль все еще видел, как пульсировала вена на чужой шее, как Рюль медленно закрыл глаза и как тяжело вздымалась его грудь. Телефон из его рук теперь куда-то исчез, очевидно, парень все еще сопротивлялся своему желанию стать активной частью этой игры, но с каждой секундой это давалось все сложнее.       Оюль смотрел ему в глаза, когда первый раз медленно качнул бедрами. С его губ сорвался тихий стон, он намеренно медленно опускался и поднимался, сжимая тугими мышцами член младшего внутри. Ему хотелось увеличить скорость и амплитуду движений, но он терпеливо ждал, пока Рюль сам не смог бы держать себя в руках. — Поговори со мной, м? — дрожащим голосом попросил Оюль; его щеки непроизвольно покрылись румянцем от того, как жалобно звучал его собственный голос сейчас, а глаза стыдливо опустились вниз, из-за чего на скулы красиво падала тень от длинных ресниц. — Неужели ты все еще обижен? Ты меня совсем не хочешь? Я не смогу сам трахнуть себя так, как можешь ты. — Блять, Оюль, — наконец хрипло выдал младший, а для Оюля это стало зелёным сигналом, так что он притянул Рюля к себе за шею, чтобы их губы встретились в поцелуе. И на этот раз Рюль тут же ответил на него.       Оюль наклонил голову вбок, позволяя своему парню углубить поцелуй, но в момент, когда его язык скользнул меж его губ, старший тут же отстранился и шумно выдохнул, после хитро улыбнувшись: — Так я прощен? — Прощен, — в ответ рыкнул Рюль, облизнув губы, на которых все еще был сладкий привкус любимого. — Неужели? — воодушевленно сказал Оюль, чуть отстранившись. На секунду он забыл, в каком именно положении сейчас находился, и возмездие за эту забывчивость настигло его в ту же секунду, когда по телу вдруг прошла волна электрических разрядов, а из груди вырвался новый всхлип. Губы младшего при этом скривились в ухмылке; он уже давно не обижался, даже не помнил, что именно его расстроило, но ради такого представления он готов был обижаться на любую, даже самую незначительную мелочь.       Его руки скользнули по узким молочным бедрам Оюля вверх, стискивая кожу пальцами чуть сильнее, чем следовало, будто он все еще был зол и не мог полностью контролировать себя. После первой волны удовольствия Оюль не мог и не желал останавливаться, его дрожащее тело слабо дернулось, но Рюль остановил его. — Не угадал.       Внезапно все прекратилось; Рюль вышел и отстранился, из-за чего Оюль перевел на него недоуменный взгляд, чуть не хныча от негодования; возбуждение становилось почти что болезненным. — Хочу чуть поменять позу, — с усмешкой произнес Рюль, но не дал растерянному старшему времени на ответ, вместо этого ловко развернул его к себе спиной и надавил на лопатки, заставляя упасть лицом на подушки дивана, а задницу призывно выпятить. Руками он обвел чуть дрожащие бедра Оюля, потеревшись пульсирующим членом о тугое кольцо мышц. — Так ты хотел, чтобы я тебя простил? — Да! Черт, да… пожалуйста, Рюль...       Терпения в теле старшего не осталось совершенно — его вытеснило чистое, почти первобытное желание слиться воедино с любимым человеком сию же секунду. Оюль ерзал, скулил и кусал губы до кровоточащих ранок, желая поскорее вновь испытать это ощущение распирающей заполненности.       Теперь же спешить не хотел младший. Точнее, он хотел, но не мог не воспользоваться таким уязвимым и послушным Квон Оюлем, который сейчас был готов на все. Он входил тягуче медленно и искушающе, наслаждаясь каждой секундой этого сладкого контроля, ловя глазами каждую напряженную мышцу, каждый дрожащий мускул на спине и плечах своего невероятно красивого бойфренда. Тот вновь и вновь пытался податься бедрами навстречу, так что Рюль вскоре понял, что пора было дать ему то, чего он так хотел.       Следующий толчок был другим. Оюль до хруста изогнул поясницу, с его губ сорвался стон на грани с криком, и Рюль ощутил, как от этого у него стянуло низ живота.       То, как звучали стоны главного вокалиста, каждый раз доводило Рюля до крепкого стояка всего за считанные секунды. Он не раз слышал их, но ему всегда было мало. Всегда.       Темп рос, Рюль не жалел сил, так что тишину комнаты раз за разом нарушали рваные стоны и влажные шлепки двух разгоряченных тел друг о друга. Оюль звал Рюля словно в бреду: он произносил его имя как самую откровенную молитву, как самое действенное заклинание, как мантру, как гипноз.       Его волосы взмокли, колени жалко разъезжались в стороны, так что приходилось прилагать столько усилий, чтобы удержать их вместе, что рассудок постепенно покидал его и без того затуманенный разум. Тяжёлый узел, приближающий момент оргазма, завязывался глубоко внутри, так что он потянулся к своему истекающему вязкой смазкой члену, только чтобы на половине пути почувствовать руку младшего, захватившую его запястье. — Я с-сейчас, Рюль… я хочу кончить, Рюль… пожалуйста, черт возьми… — Так вперёд, — с очевидной усмешкой в голосе ответил он на тяжёлом выдохе, заводя руку Оюля ему за спину и держа так. Его дыхание совсем сбилось, толчки стали резкими и хаотичными, скорость проникновения с каждой секундой росла; он снова и снова толкался внутрь, стимулируя чувствительную точку внутри старшего, так что тот спустя всего каких-то несколько секунд с особенно громким стоном излился на диван, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Вместо него это сделал Рюль, чтобы продлить сладостные ощущения, пока он и сам не дошел до пика, едва успев выйти из тела парня под собой, пачкая его бедра и спину своим семенем.

***

      После душа оба парня валялись на том же диване. Конечно, сначала им пришлось убрать за собой следы «примирения», так что теперь в комнате повисла неловкая пауза: все-таки в последний раз они нормально говорили друг с другом еще до ссоры. — Может, фильм посмотрим?       Оюль, до этого молча лежавший на плече Рюля, тут же оживился: — О, я видел трейлер одного нового триллера. Выглядело круто.       Рюль хитро усмехнулся, в нем вдруг проснулся школьный буллер: ему захотелось подразнить старшего. В одной руке он держал пульт, а второй прижимал к себе Оюля. — Вообще-то, мне хотелось посмотреть комедию. — Тогда зачем ты спросил меня? — Я спросил, не посмотреть ли нам что-нибудь. Я не спрашивал, что ты хотел посмотреть. — О, так тебя в душе не ебет, что я хочу, так точно, господин Ким Рюль?       Оюль поднялся и скрестил руки на груди. Теперь оба сидели лицом к лицу: Рюль улыбался, Оюль — хмурился. Он прожигал взглядом своего грубияна-парня, прежде чем злобно выпалить: — Я пошел в свою комнату. Смотри что хочешь сам! — В нашу комнату! — поправил его Рюль, пока провожал старшего взглядом. Едва он сказал это, из спальни вылетели его подушка и одеяло, чуть не снеся Рюля с ног. — Сегодня это моя комната, не смей входить! — выкрикнул Оюль, захлопнув дверь. — Ты невыносимый!       Кажется, его шутка переросла в очередную потасовку. И в этот раз прощение вымаливать придется Ким Рюлю.