Огненные птицы

      Стоя по пояс в водице, Аннетта смеялась с другими девицами, отжимая копну светлых волос. День был погожий, летнее солнце согревало землю и плечи, ложилось тёплыми тенями на лица. Как жаль, что совсем скоро осень, а там и время жатвы недалеко. Рядом с ней стояла Агния и хвасталась серебряным колечком, которое ей подарил её жених-купец. Аннетта тихо вздохнула — вот бы и ей кто подарил такое! Вот бы и ей такого богатого жениха! Вот бы и на неё кто посмотрел!       Неожиданно смех прекратился. Аннетта застыла, смотря на тракт и приближающегося наездника. Конь под ним был сильным, серым и имел будто бы собственное чувство важности больше, чем у наездника. А затем Аннетта взглянула на самого наездника и обомлела вовсю глазея на его богатые одежды. Она за всю жизнь не видела таких богатых одежд. Да жених Агнии покажется бедняком на его фоне, чего уж говорить о самой Аннетте!       Она оправила свой простой жёлтый сарафан и неуклюже поклонилась вместе с другими девушками. Всадник остановился и Аннетта подняла взгляд, желая рассмотреть его лицо, но его закрывала магическая дымка. Но Аннетта была уверена — его взгляд остановился на ней. Всадник что-то спросил и Агния ему ответила, томно прикрывая глаза. «Что же ты делаешь, Агния?» — подумала Аннетта. «У тебя ведь есть жених, зачем так строишь глазки всаднику?». А сама чувствовала его взгляд и не смела заговорить.       Тогда это была их первая встреча.       Вторая произошла через несколько дней, когда Аннетта набирала воду у колодца. Всадник, уже без коня, подошёл так близко и незаметно, что Аннетта вздрогнула и едва не уронила ведро. Мужская рука перехватила его не дав расплескаться большей части воды. Аннетта взглянула на руку и заметила перстень с алым камнем, которого будто бы обнимал ворон. Камень был большой, гладкий и чуть мутноватый.       Аннетта подняла взгляд и заметила что лицо всадника было всё так же закрыто магической дымкой, но она чувствовала его взгляд. Опомнившись, Аннетта тут же спешно поклонилась. — Мой лорд, — прошептала она. — С чего же вы решили, что я лорд? — Ваши одежды, мой лорд, ваши украшения и даже ваш конь… Вы явно не простой человек, — ответила Аннетта. — Прозорливая ты, красавица, — ответил лорд и поправил её небрежно выбившиеся из косы волосы. Аннетта на мгновение замерла от такого жеста, а затем её щёки вспыхнули. — Как тебя зовут? — Аннетта, мой лорд. — А скажи, Нетти, где здесь дом вашей травницы? — никто её так до этого не назвал. Мать иногда звала её иногда Нетта, но Нетти! Да ещё таким приятным голосом! Собственные ноги стали подводить и предательски задрожали. Ах, как обзавидуются девчонки, когда узнают, что загадочный лорд назвал её и красавицей, и Нетти! — Это мой дом, я могу показать, только воды наберу.       И Аннетта зацепила ведро за крюк, опустила его в колодец, подняла и ловко подхватила его, уже потянулась за вторым, но лорд перехватил его. — Позвольте, — произнёс он это так просто, будто каждый день помогал деревенским девкам носить вёдра. Аннетта опустила глаза и заметила как вспыхнул на летнем солнце алый камень.       И так они вдвоём, под взглядом деревни, отправились к дому Аннетты и её родителей, стоявшему почти в середине Подлесья.       Когда они вошли в дом, мать Аннетты, Серафина, складывала чистые простыни, а отца дома не было. Но увидев, что Аннетта пришла домой не одна, тут же отложила простыни и выпрямилась, поморщившись от боли в спине. Серафина мигом нахмурилась и скрестила руки на груди, рассматривая лорда, затем взглянула на дочь, которая показывала незнакомцу куда ставить вёдра. — Кто вы? Что вам нужно? — спросила Серафина. — Я прибыл сюда по поручению самого князя. Его светлость желает собрать сведения о лекарях, знахарях и травниках своего края. Говорят, в Подлесье живёт женщина редкого знания. — Нетта, оставь нас, — велела Серафина и Аннетте пришлось выйти из дома.       Она хотела подслушать о чём говорят мать и загадочный лорд, но пока она обошла дом и подошла к нужному окну, но пока Аннетта подкрадывалась — было уже поздно и девушка услышала, как мать велит лорду убираться из дома. Аннетта не поняла в чём причина, ведь лорд приехал помочь, но и позже, когда лорд ушёл и она вернулась в дом — не рискнула спрашивать.       Но ей было обидно, будто это её мать выставила за порог. Лорд пришёл с добром, говорил вежливо, помог ей донести воду, а Серафина прогнала, как татя. Аннетте это казалось странным и несправедливым — внутри всё странно закипало.

***

      В третий раз они встретились в черничнике недалеко от деревни. Аннетта отошла в стороны, собирая, пор её мнению, самые лучшие и сладкие ягоды. пальцы перемазались в соке, большую часть ягод она собирала в лукошко, а часть — прямиком в рот. Где-то в ветвях куковала кукушка, неподалёку слышалось голоса других сборщиков.       Лицо лорда всё ещё было скрыто дымкой, но одет он в этот раз был в более простой дорожный плащ да коня при нём не было. Аннетта не испугалась, а лорд тихо заметил, что не хотел её тревожить, но хотел поблагодарить её мать за сведения да только госпожа Серафина, кажется, не будет вновь рада его увидеть. Аннетта опустила взгляд и заметила, что то совсем не похоже на мать. — Зато я рад тебя видеть вновь, красавица Нетти, — ответил лорд.       После этого они встречались снова и снова — случайно, украдкой. У колодца, в лесу, у мельницы, на ярмарке, где лорд купил Аннетте гребешок с резными птичками. Она тогда гордо похвасталась подругам новой вещицей и чувствовала, как они завидуют. Особенно Агния, которая должна была вот-вот уже стать женой. Ну конечно, она, Аннетта, привлекла внимание целого лорда!       Лишь счастье Аннетты омрачало недовольство родителей. Мать, когда дочь вернулась с ярмарки с гребешком и сладкими эльфийскими конфетами, которые ей тоже купил лорд, разозлилась. Кулёк упал на полконфеты были сметены, а гребень Серафина выкинула в канаву у дома, запретив дочери его подбирать. А отец, Мартен, запретил приближаться к лорду да ему подходить к их порогу.       Но Аннетта тайком выбралась из дома ночью и отыскала своё сокровище в высокой траве, промочив ноги. Гребешок девушка спрятала за печью, в укромной расщелине меж половиц, куда обычно иногда пролазили ласки.       Да где это видано, чтобы родители были против счастья дочери? Неужели они не хотят ей лучшей жизни?       Когда ночью у мельницы Аннетта рассказала об этом лорду, нарыдавшись, он обхватил её лицо руками, убрав влажные волосы от лица и провёл пальцами по щекам, будто утирая слёзы. Аннетта замерла, почувствовав от него запах трав, а дымка на несколько секунд приоткрыла его губы. Сердце девушки забилось чаще и она мигом забыла о чём страдала не так давно. — Не плачь, моя Нетти. Прошу тебя, не плачь из-за меня, — прошептал лорд. — Они ненавидят вас, — всхлипнула Аннетта. — Матушка смотрит так, будто вы… будто вы дурной человек. А отец сказал, что если увидит вас у нашего порога, то не посмотрит что вы лорд. — Они не ненавидят меня, моя красавица, — ответил лорд. — Они боятся. — Боятся? — удивилась Аннетта. — Чего? — Потерять тебя.       Аннетта замерла, поражённая такими словами, а лорд продолжил: — Ты для них всё, — сказал он мягко. — Единственная дочь. Радость в доме. Помощница. Утешение на старости лет. Они привыкли думать, что ты всегда будешь рядом: носить воду, сушить травы, слушаться, опускать глаза, выходить замуж за того, кого они сочтут подходящим. А тут вдруг появился чужой человек и увидел в тебе больше. Ты ведь больше, чем дочь травницы из Подлесья. Больше, чем девица с лукошком ягод и мокрым подолом. Больше, чем чья-то будущая жену, выбранная по сговору да по выгоде.       Аннетта хотела ответить, сказать хоть что-нибудь да не смогла. она ведь действительно была ею — девицей с лукошком, дочь травницы, которую отец подумывает выдать за сына старосты. А он… Он увидел в ней не просто деревенскую девку, он увидел её. Могла ли она быть чем-то большим? Кажется, да. О, как она мечтала об этом! — Послушай, я не желаю ссорить тебя с твоими родителями, — продолжил лорд. — Поверь, я меньше всего этого желаю. Но иногда те, кто любит нас сильнее всех, держат крепче любых цепей. Они говорят: «останься, так безопаснее». Говорят: «не ходи, там беда». Говорят: «не мечтай слишком высоко, упадёшь». И сами не замечают, как вместо дома строят клетку. Они ведь так строги к тебе, потому что строги сами к себе. Я видел это в её взгляде, поскольку часто можно увидеть собственную боль в глазах других. — Что же вас беспокоит? — ахнула Аннетта. Неужели у её лорда есть нечто такое, что омрачает его сердце? Неужели у таких, как он, есть причины беспокоится? Но чего? — Когда-нибудь я расскажу тебе всё, — покачал головой лорд. — Не сегодня. Сегодня я хочу быть с тобой, потому что, моя Нетти, я не могу забыть тебя. С того дня у реки не могу. Смешно, правда? Я видел балы, дворцы, женщин в платьях, которые стоят дороже всей этой деревни. А вспоминаю девочку в жёлтом сарафане и таким взглядом, будто мир ещё не посмел тревожить её покой.       Аннетта покраснела. — Ты думаешь, что ты простая. А в тебе столько огня, что его не спрячешь ни под платком, ни за материнским порогом.       Аннетте подумалось, что она не просто красивая, а особенная. Особенная для него.       Сердце трепетало. Неужели, вот оно? Он называет её красавицей и особенной, неужели она так понравилась ему? Потому что самой Аннетте лорд запал в душу и всё равно, что она не видела его лица! Он её любит! — Знаешь, я могу дать тебе другую жизнь, — сказал он. — Не сегодня. Но могу. Жизнь, где ты не будешь просить позволения или опускать взгляд перед лордами. Где никто не выкинет твой подарок в канаву. Где тебя будут видеть, моя Нетти. Не жалеть, не беречь, как хрупкую чашку, а видеть. — Правда? — задержала дыхание Аннетта. — Только не говори им пока о наших встречах, — добавил лорд. — Не потому, что мне стыдно. Никогда так не думай. Просто они испугаются ещё сильнее и запрут тебя дома. А я не вынесу мысли, что стал причиной твоей неволи. — Я не скажу, — прошептала Аннетта. — Хорошая моя Нетти.       Он коснулся губами её лба — легко, почти целомудренно, но Аннетте показалось, что земля под ногами ушла вместе с шумной водой мельницы.       И в ту ночь она впервые подумала, что родители не желают ей зла. Нет. Хуже: они просто не верят, что ей может достаться счастье большее, чем Подлесье, печь да сын старосты.       Они встречались ещё несколько раз, тайком, ночами когда никто не видит. В такие моменты Аннетта чувствовала себя самой счастливой, его Нетти, и каждый раз ждала этих встреч, точно праздника. Но в одну ночь лорд сказал, что совсем скоро ему придётся уезжать. И если он уедет один, то уедет навсегда. Сердце Аннетты воспаряло — вот оно! Почти приглашение! Он почти зовёт её с собой!       Но на следующую ночь лорд не пришёл, как и на вторую. На третью Аннетте казалось, что её сердце разобьётся, но лорд появился бесшумно и горячо зашептал, что завтра ночью они должны уйти. Неподалёку отсюда есть место, где их будет ждать жрец из храма, который обручит их и никто в мире не сможет их разлучить, ведь они обвенчаются пред ликом Хранителей. Аннетта дала своё согласие, пообещала ни о чём не говорить родителям, а затем они попрощались до следующей ночи.       Утром Серафина ушла к соседке Сине, у которой начались потуги. Аннетта, как послушная дочь, переделала все дела по дому, приготовила есть и стала дожидаться ночи. Мать пришла поздно, поела и родители легли спать. Выждав, Аннетта, крадучись, оставила на собственной подушке тот самый гребешок, а затем направилась к двери.       Застыв с вытянутой рукой, Аннетта почувствовала, как её одолевают странные сомнения. Она обернулась через плечо и почти мысленно взмолилась: «Проснитесь. Ну же, проснитесь и удержите меня. Не отпускайте. Я останусь».       Но никто не проснулся и Аннетта тенью вышла из дома, понадеявшись не встретить в полях какую-нибудь полуночницу, хотя до этого подобные мысли её никогда не посещали — встреча с лордом заставляла забыть её об опасностях. Поправив платок, который девушка накинула поверх своего лучшего сарафана, она направилась прямиком к их месту, к мельнице.       Лорд уже ждал. Он помог Аннетте сесть на коня, сам забрался позади и направил верного скакуна галопом прочь от деревни. Аннетта потеряла счёт времени. И если она сначала чувствовала себя принцессой, то с каждым часом в седле непривыкшее тело начинало болеть и ныть, хотелось поскорее спешиться. Лорд молчал, прижимая её к себе одной рукой, сама тоже Анетта не спешила говорить.       Они остановились на рассвете и Аннетта мысленно возблагодарила Хранителей за это. Лорд помог ей спешиться и протянул руку: — Осталось совсем немного, моя Нетти.       Аннетта вложила свою в ладошку в его и поспешила за лордом. Нет, не за лордом — женихом!       Они пробирались сквозь негустой лес и неожиданно остановились. Аннетта огляделась по сторонам, ожидая увидеть жреца, но перед ними лежал камень с рунами знаками, больше похожий на плиту. В камне были специальные желобки и Аннетте не хотелось знать для чего они. — Мы на месте, моя красавица. — Что?.. — Аннетта взглянула на лорда и увидела незнакомое лицо — он снял магическую дымку. Он отпустил её руку, а затем девушка почувствовала как тело застывает, скованное магией. — Что же ты делаешь, мой лорд? — Знаешь ли ты, Нетти, почему ты особенная? Почему мать тебе запрещала видеться со мной? — усмехнулся лорд. Аннетта могла лишь рассматривать его тёмные волосы и светлые глаза, не зная что и сказать. Что происходит? Почему он её держит? — Ну конечно же нет. Серафина даже и не подумала тебя просветить! — Отпусти меня! Мне страшно! — всхлипнула Аннетта.       Но лорд будто не слышал её. — Ты когда-нибудь слышала о фениксах?       Аннетта затихла и стала судорожно вспоминать. Фениксы. Создания самого Хранителя Огня и Войны. Они были истреблены из-за их магии больше сотни лет назад и последней оставалась Катария — она же была и верховно жрицей самого Хранителя.       Нет! Нет! Не может быть! Она не может быть фениксом! Они давно мертвы! — Слышала, вижу по твоему лицу. Фениксы с каждым перерождением становятся всё сильнее и сильнее. Интересно, сколько перерождений прожила твоя мать? — лорд криво усмехнулся. — Но по мне так самые ценные молодые фениксы. Те, что ещё ни разу не перерождались. В них сокрыт дар жизни, способный возродить другого.       Магические оковы спали. Аннетта дёрнулась, чтобы побежать, но лорд схватил её за руку, а затем толкнул на камень. Девушка споткнулась, ударившись ногой, а затем вцепилась пальцами в камень. Сердце бешено колотилось — бежать! Надо бежать!       Лорд рванулся к ней, выхватил кинжал, висевший на поясе и повалил Аннетту на камень. Она закричала, с деревьев вспорхнули ранние птицы. Лорд не пытался зажать ей рукой, он что-то прошептал и их двоих вместе с камнем окружил магический круг, вспыхнули руны на плите. Аннетта задёргалась, чувствуя как кинжал разрывает ткань сарафана, обнажая грудь. — Хватит дёргаться! — рыкнул лорд, а затем одним резким движением вонзил кинжал в грудь.       Аннетта даже не успела выдохнуть и последнее что она услышала — слова на незнакомом ей языке, древнем, как и сам мир. Остекленевшие глаза смотрели прямо на лорда. Круг вспыхнул пламенем, полыхнул, устремившись ввысь и выжигая место рядом с собой, но не распространяясь. На секунду лорд подал глаза и заметил как светлые волосы Аннетты стали пламенем, не сгорая. Он вытянул руку, наблюдая как из груди девушки вырывается её сущность, пытаясь устремиться ввысь, взмахивая огненными крыльями. А затем магия ритуала просто втянула её в кольцо на руке лорда. Огонь погас, но магия продолжала искрить в воздухе, оставляя следы. Лорд чертыхнулся, вытащил кинжал и обтёр его о траву, вложил в ножны и направился прочь.       А Аннетта всё горела в пламени. Её мать говорила, что все они окажутся однажды в Тени — месте, где обитают Хранители. там они будут в безопасности, оберегаемые своими богами, навсегда в вечном покое и блаженстве.       Но когда она распахнула глаза, то обнаружила себя обнажённой на коленях перед огромным троном. На троне сидел огромный — по сравнению с маленькой ей — сам Хранитель огня: твёрдый взгляд, доспехи, меч с необычной рукоятью и камнями из оникса. Хранитель чуть склонился, смотря на неё и Аннетта почувствовала себя крошечной букашкой под сапогом охотника. — Встань, моё создание, и присоединись к своим сородичам. Отныне ты дома до нашей последней битвы.       Аннетта подчинилась, не могла не подчиниться этом голосу и уже смелее посмотрела на Хранителя. А затем на залу, в которой оказалась: тёмная, мрачная, это был дом воителя с ярко горящими огненными чашами. Аннетта поклонилась так, как умела, а затем заметила, что весь её силуэт охвачен огнём. Хранитель криво улыбнулся, а затем Аннетта увидела, как из теней выходят люди, такие же огненные как и она.       Она не одна.       Она вернулась к своему создателю.