О голоде

Ксено трясло - его одолевал голод. Отказавшись от человеческой жизни и всех её прелестей в угоду вампирскому бессмертию, он не ожидал, что голод будет преследовать его даже после смерти. Он всегда был голоден: до знаний, до людей, до счастья, до своего друга. Голод - первое, что он когда-либо испытал. Но сейчас это чувство было особенно сильным. Хотелось чего-то горячего, чтоб лилось прямо в глотку, чтоб согрело ледяные внутренности, чтоб подарило жар мёртвому телу. Из рта капала слюна, пачкая пол, но Ксено не спешил её убирать. Он сидел на не менее ледяном, чем он сам, кафеле на коленях и держался за голову. Ах, как же ему хотелось плоти, чтоб она расплавленным золотом заполнила его желудок. Дверной скрип, а затем и шуршание одежды и неслышимые шаги. А через пару секунд рядом на пол опустилось что-то тяжёлое. – Ксено? – заботливый голос Стэна. Но ответа не последовало. Вампир был зациклен на своих мыслях, пока теплые руки не легли на щеки и не заставили поднять голову для встречи глазами. – Ах… – Уингфилд внезапно очнулся. Его стеклянные глаза вновь наполнились жизнью и он торопливо вытер рукавом излишки слюны со свого рта и подбородка. – Стэн! – теперь уже тон был радостным. – Ксено, – а вот звучание Снайдера было куда менее счастливым. Он очень беспокоился за своего любимого, так как после становления вампиром тот уже продолжительное время не ел ничего, а Стэнли, как любящий муж, не мог не переживать за самочувствие супруга. – Я… я уберу это беспорядок, – только ответил Ксено в несвойственной ему лёгкой манере и уже собирался было подняться с пола, как пара сильных рук его удержала и прижала к обжигающе горячему телу. – Ой? – Я за тебя волнуюсь, – щекочащий кожу шепот доносил самые искренние слова, предназначенные только одному неживому человеку. – И я хочу, чтобы ты поел. Вампир почувствовал, как одна рука осторожно сжала белые волосы на затылке и насильно прижала рот кровопийцы к загорелой шее. И тут же Ксено ощутил, как где-то в животе болезненно потянуло, требуя питательной крови. Но он воспротивился, не желая делать больно своему супругу, хотя и знал, что если Стэнли вознамерился накормить новоиспечённого вампира, то он сделает это, несмотря ни на какие отказы. – Я люблю тебя, так что не бойся меня кусать. Мне больно не будет, – и вновь успокаивающий шепот оборотня. И вторая его ладонь, до этого спокойно лежавшая на спине Уингфилда, стала нежно гладить, будто бы говоря, что всё под контролем. И Ксено все же прогнулся под свое желание. Он медленно раскрыл рот, а затем во мгновение впился в такую соблазнительную шею мужа. Затем ещё раз. Ещё и ещё! Затем же кровопийца, осознав свои действия, стал извиняющеся зализывать нанесенные раны, попутно глотая невероятно вкусную, как сама амброзия, и пьянящую, как самое лучшее вино, кровь. Ксено остановиться не мог, продолжая чередовать беспорядочные и наверняка болезненные укусы с виноватыми зализываниями сразу после. Лишь насытившись, вампир отстранился и невольно восхитился видом - вся украшенная кровавыми следами шея мужа так красиво напоминала об их крепкой любви. – Наелся? – только заботливо спросил Стэнли, ласково улыбаясь для своего любимого. Наверное, оборотню было больно? Уингфилд кивнул и слизнул кровь со своих губ. Затем же он потянулся обнять мужа, однако тот вовлек в поцелуй. Ну, а кровопийца, как и следовало, не упустил возможности укусить и губу Снайдера.

Голод был утолен.