Прости прегрешения наши

      Женя Смирнова с самого детства боялась спать с выключенным светом. Ей всегда мерещились чьи-то хищные глаза или острые когти в разных углах комнаты. Ночные чудовища ни разу не пытались причинить Жене вреда, но её тревожило столь странное соседство, поэтому даже в подростковом возрасте она спала с ночником. За это над ней часто любила шутить мама, списывая всё на богатую фантазию дочери.       При этом спать Женя любила. Даже не столько спать, сколько видеть сны. Особенно ей нравились те, что были наполнены всевозможными приключениями. Вот и сейчас Женя полностью нагая летела по ночному небу верхом на огромном чёрном баране, держась за его мягкую кучерявую шерсть. Её не пугала, а даже приободряла внушительная высота. Она наслаждалась крепкими объятиями ветра и размышляла о том, как красиво, должно быть, смотрятся со стороны ее развивающиеся пшеничные волосы.       Не успела Женя моргнуть, как баран приземлился на краю окружённой лесом поляны, на которой собралась весьма странна толпа. Это были обнаженные люди: женщины со звериными мордами и обвисшими грудями играли в ручеёк, а мужчины с птичьими ногами хохотали и били друг друга по толстым выставленным вперед животам. В центре поляны расположился каменный жертвенник, а рядом на троне восседал чудовищный козёл с закрученными рогами, который источал невыносимый запах серы.       Женю совершенно не пугали неординарные гуляния и не смущала собственная нагота. Более того, внутри сна она понимала, что все собравшиеся ждали именно её. Оторвавшаяся от игр нечисть обступила гостью, подняла на руки и понесла в сторону хозяина празднования. Тем временем сам зловещий козёл ударил огромным задним копытом по земле, вырыв углубление, которое тотчас оросил. Это была вода для омовения. Женю положили на жертвенник и стали обтирать её тело зловонной адской мазью. В это время часть процессии закружилась рядом в обезумевшем хороводе: нечисть танцевала, хохотала и кричала. От смеси тошнотворного запаха и непереносимого шума Жене казалось, что она вот-вот потеряет сознание.       Вдруг тёмное небо разрезали первые лучи рассветного солнца. Окружавшие Женю обнажённые и безумные люди стали таять на глазах, а козёл превратился в уродливого чёрного петуха и начал истошно кукарекать. Женя понимала, что просыпается.       - Женя, ты в школу опоздаешь. Я сегодня никак тебя не подниму, - Анна Андреевна уже третий раз заходила из кухни в спальню, чтобы разбудить дочь.       - Встаю, мам. Сон странный приснился, - Женя слегка хмурилась, пытаясь осмыслить, что именно видела этой ночью.       - Что снилось?       - Шабаш?       - Батюшки! Иди завтракай, Маргарита.       Анна Андреевна закинула вафельное полотенце на плечо и вернулась на кухню. Женя спустила ноги с кровати и проводила мать взглядом. Она почувствовала запах молочной каши, которую ей предстояло съесть, и испытала лёгкую тошноту. Перед глазами продолжали мелькать образы безумного хоровода. Девушка приподняла брови, удивляясь возможностям собственного подсознания.       Женя поднялась и, объявив день незаправленной постели, отправилась вслед за матерью. Первым делом она обратила внимание на младшую сестру Сашу, которая сидела за маленьким квадратным столом на угловом диване из недорого кожзаменителя, поджав под себя ноги. Девочка нехотя завтракала маминой приторной овсянкой и увлеченно печатала что-то в телефоне.       - Доброе утро, - поздоровалась с сестрой Женя.       - Доброе утро, летала на метле? - слегка улыбнулась Саша, отрывая взгляд спокойных серых глаз от экрана.       - Ты не представляешь! Вы Булгакова уже в школе проходили? - Женя уселась на диван, набирая в грудь воздух, чтобы рассказать про людей с животными чертами и жуткого козла, но в разговор вступила мать.       - Ещё одна девочка пропала. Вы слышали? - Анна Андреевна встревоженно вглядывалась в экран стоящего на жужжащем холодильнике телевизора, по которому прямо сейчас шли региональные новости, - Анастасия Игнатова, восемнадцать лет. Ты знаешь её, Жень?       - Я слышала, что она в нашем политехе училась. Я оттуда никого не знаю, - честно призналась Женя, уставившись в тарелку с кашей. Она была из тех, кто сначала завтракает, а потом делает все утренние гигиенические процедуры, но сейчас бы с удовольствием сходила в душ, чтобы смыть с себя фантомные остатки зловонной мази.       - Хорошо, Жень, что ты больше на хор не ходишь. Ты так поздно возвращалась иногда. Мало ли, что с тобой могло бы случиться, - Анна Андреевна нервно оглядела дочерей. Сейчас больше всего на свете она хотела убедить саму себя, что её дети в безопасности.       - Мам, Коля мне говорил, что этот урод на Вокзале орудует. Всё со мной будет нормально, прекращай давай панику устраивать, - Женя не любила, когда мать нервничает, словно чувствуя ответственность за её эмоциональное состояние. Саша решила не встревать в разговор, занимая позицию немого наблюдателя.       - Много твой Коля понимает. Ладно, ешь давай. Вечером нигде не шарахайся.       В чём Коля Клюев понимал, так это в менталитете убийц. Во всяком случае ему так казалось. На перемене в школе он без умолку болтал о пригородном маньяке, тряс тёмными кудрями и периодически неосторожно брызгал слюнями в сторону Жени, которая сидела с ним за одной партой.        - Ты меня не слушаешь, - обиженно подметил Коля, - Смирнова, неужели тебе вообще не интересно? Похищают молодых женщин. Ни одно из тел до сих пор не было найдено. Я уверен, что он их ест!       - Главное, чтобы мне мама комендантский час не объявила. Не хочу домой в детское время приходить, - Женя отодвинулась от парты и потянула спину, сопровождая это действие ленивым зевком.       - Мне кажется, правильно было бы его во всём городе ввести. Начать патрулировать. Это уберегло бы многих, - Коля был абсолютно искренен в своём идеализме.       - Коль, скажи, а ты писаешь тоже по линеечке?       - Да пошла ты!       - Не обижайся! Просто ты рассуждаешь, как старик какой-то.       - Кстати, а ты слышала, что у Ивановых с первого этажа случилось? - вдруг неожиданно вспомнил Коля.       - Нет, - удивлённо ответила Женя.       - Таисия Петровна умерла на днях.       Так звали соседскую старушку, которая часто присматривала за Женей и Сашей, когда мать задерживалась на инструментальном заводе. Надо сказать, что порой ей с трудом удавалось совмещать работу, личную жизнь и воспитательный процесс. Девочки называли соседку бабушкой Таей. Она всегда была спокойной и приветливой, а ещё любила опускаться в своё кресло с протёртыми подлокотниками и спрашивать: «Ну, командирши, чем займёмся?»       В квартире у бабушки Таи была волшебная коробка из-под конфет, в которой хранились пуговицы, старые открытки, стеклянные шарики и мешочки с сушёной мятой, которые помогали от сглаза и плохого настроения.       Сёстры любили смотреть вместе с бабушкой Таей «Спокойной ночи, малыши» и слушать её сказки. Не книжные, а свои: про домового, который ворует носки, или про волшебную сороку с разноцветными крыльями.       Когда сёстры стали старше, то перестали нуждаться в компании бабушки Таи, но Женя продолжала относиться к ней с большим уважением и периодически затевала разговоры, если пересекалась с соседкой во дворе. Сейчас, вспоминая облупившуюся дверь в третью квартиру на первом этаже, она слегка жмурилась от давящего ощущения в груди.       - Всё нормально, Жень? - взволнованный Коля положил руку на плечо раздосадованной подруги.       - Нормально. Не понимаю, почему мама мне не сказала, - в голосе Жени отчетливо звучала обида.       - Может, она забыла? Она у тебя на работе сильно устаёт, - сейчас Коле хотелось отмотать время назад, чтобы Женя снова веселилась и острила. Это он переносил куда легче, чем её расстроенный вид.       - Она всегда сильно устаёт, - не собиралась оправдывать мать девушка, - А от чего она умерла?       - Тромб оторвался. Её внуки в спальне нашли. Она до этого несколько дней на боль в ногах моей маме жаловалась.