Точка пересечения

На часах было около часа ночи. В приглушенном диодном свете гостиная казалась еще более пустой. Идеальный, почти стерильный порядок в доме выдавал в Севене не просто одиночку, а человека, который привык держать всё под жестким контролем. Когда ты скрываешься от администраторов сети, любая разбросанная вещь или хаос вокруг кажутся угрозой. Контролируешь пространство - контролируешь свою безопасность. Но появление коробки на диване этот контроль мгновенно разрушило. Севен поправил на переносице свои прямоугольные очки в розовой оправе. Первым делом он вспомнил про оружие - оставлять пистолет за пазухой, когда рядом младенец, было верхом безумия. Действуя на автомате, он аккуратно достал его и спрятал на самую верхнюю полку стеллажа, подальше от чужих глаз, хотя паранойя внутри тихонько заскулила. Затем он снова повернулся к коробке. Парень никогда в жизни не держал на руках детей. Он несмело протянул руки, пытаясь вспомнить, как это делают в кино. Севен постарался правильно подхватить малыша, одной ладонью бережно и неуклюже придерживая хрупкую шею и голову, а второй - поясницу. Это выглядело трогательно: взрослый парень, хакер, способный взломать сложную систему, сейчас действовал с такой запредельной осторожностью, словно держал в руках тончайший хрусталь. Прижав кулек к себе, Севен замер на диване. И тут же почувствовал, как сквозь мягкую ткань пледа исходит неестественный, пугающий жар. Паника накрыла его мгновенно. Мозг двадцатидвухлетнего парня, который еще вчера отвечал только за свои серверные набеги и заказы, просто отказался обрабатывать реальность. В голове зашумело, поднялся настоящий рой панических мыслей: «Что делать? В больницу нельзя - там сразу вызовут полицию или администрация отследит документы. Позвонить Ноли? И что я ему скажу - привет, мне тут подкинули младенцы, и у него температура?» От этой внезапной, удушающей ответственности у Севена физически заболела голова. Из груди вырвался тяжелый, измученный вздох. До него еще даже не дошло, что он только что, в один миг, стал отцом. А ребенок вел себя именно так, как ведут себя заболевшие младенцы. Он не кричал во все горло, у него просто не было на это сил из-за высокой температуры. Малыш лишь жалобно, тихонько хныкал, метался во сне и то и дело приоткрывал затуманенные, слабые красные глазки. Его крошечные ручки упорно пытались выкрутиться из пледа, в который Севен, наоборот, от страха укутал его еще сильнее. Всю ночь в доме Севена не гас мягкий свет. Включился режим «гугления». Парень судорожно листал статьи на телефоне, вбивая в поиск самые глупые и отчаянные запросы: «что делать если у младенца жар», «как сбить температуру ребенку без лекарств», «какие компрессы можно делать новорожденным». Хвост Севена в это время жил своей жизнью он нервно и часто хлестал по полу, выражая крайнюю степень растерянности и страха своего хозяина. Севен смачивал полотенце прохладной водой, обтирал маленькое краснокожее тельце, баюкал его, раскутывал, когда становилось слишком горячо, и снова качал на руках. Только к самому утру, когда за окном прохладный летний дождь наконец сменился блеклым серым рассветом, парень измотался окончательно. Малыш вроде бы немного остыл и крепко уснул. Севен, едва держась на ногах, перенес ребенка в свою комнату. Он аккуратно уложил его на свою не шибко большую, односпальную кровать, а сам лег на самый край, буквально балансируя на весу, чтобы ни в коем случае во сне не придавить кроху и не дать ему упасть. Хвост устало обвился вокруг ножки кровати, словно пытаясь заземлить и удержать парня. В таком положении Севен и провалился в тяжелый сон. ...Проснулся он через пару часов от внутреннего толчка тревоги. Первым делом Севен прикоснулся губами ко лбу малыша - жар спал, кожа была прохладной. Внутри разлилось такое сильное облегчение, что парень сам удивился. За эту адскую ночь он, кажется, успел привязаться к этому маленькому существу сильнее, чем к кому-либо за последние годы. «Главное, что живой. Мы справились», пронеслось в мыслях. Севен тихо поднялся и на неслушающихся ногах дошел до ванной комнаты, расположенной рядом. Взглянув в зеркало, он поморщился. Лицо выглядело паршиво: огромные синяки под глазами от недосыпа, растрепанные волосы, очки съехали набок. Он был полностью измотан и дико голоден, ведь со вчерашнего вечера у него маковой росинки во рту не было. И тут его прошиб холодный пот. «Подожди... Я голоден. А он?! Он же вообще ничего не ел! Чем кормят младенцев?! Сколько ему вообще месяцев или недель? У меня дома только ледяное пиво и засохший заплесневелый хлеб!» Паника новой волной готова была затопить сознание, но долго думать ему не дали. Из спальни раздался требовательный, громкий и уже куда более уверенный плач. Удивительно, но этот звук не вызвал у Севена раздражения. В его душе, где-то на подсознательном уровне, окончательно щелкнул тумблер. Он еще сам не понял этого, но уже безоговорочно занял место родительской фигуры - защищающей, заботливой и готовой на всё. Севен быстро вытер лицо полотенцем и, почти переходя на бег, бросился обратно в комнату, на ходу соображая, кому из знакомых можно доверить тайный заказ на доставку детской смеси.