Заплетешь мне косички?

– Да еб твою мать! — Миша рывком смахнул со лба прилипшую от пота прядь, которая тут же вернулась на место, падая прям в глаза. Он раздраженно провел пятерней по отросшей, густой шевелюре. Волосы лезли отовсюду: щекотали шею, мешали смотреть в монитор, превращали голову в какой-то гребаный вихрь. — Все, не могу больше, заебало! Валя, завтра подстригусь под ноль. Клянусь. Валя, который до этого момента тихо улыбался какой-то картинке в телефоне, резко поднял голову. Его глаза на мгновение округлились. Он представил Мишу лысым — перед глазами всплыла та самая старая, нелепая фотография, где Миша выглядел как яйцо. Валя поежился. Нет, это катастрофа. — Под ноль? Ты серьезно? — Валя отложил телефон и слез с кровати, подходя ближе. Он осторожно потянулся к затылку Миши, запуская пальцы в жесткие, но такие привычные волосы. — Миш, ну нет. Ты же будешь выглядеть… ну, это как минимум странно. Твои волосы — это же… ну, это ты. — Да мне плевать, — проворчал Миша, хотя от прикосновений Вали раздражение начало понемногу отступать, сменяясь странным, щекочущим теплом где-то в груди. — Они мне мешают. Я хочу чувствовать себя человеком, а не шваброй. — Слушай… — Валя прикусил губу, слегка замявшись. — А если… если я попробую их заплести? Ну, типа… пара косичек? Чтобы не лезли в лицо, и стричься не надо. Миша замер. Он медленно повернулся в кресле, глядя на Валю с нескрываемым скепсисом. — Ты че, Валь? — он хмыкнул, в уголках губ уже играла улыбка. — Я тебе не девчонка, чтобы меня заплетать. — Да ну тебя, — Валя покраснел, но не отступил, продолжая аккуратно перебирать пряди у него на виске. — Это сейчас модно, ну, типа… стиль такой. Давай попробуем? Если не понравится, завтра пойдешь под машинку, но просто дай шанс, а? Миша посмотрел на Валю, на то, как тот серьезно и даже чуточку умоляюще смотрел на него, он просто не нашел в себе сил отказать. — Ладно, — Миша примирительно поднял руки, сдаваясь. — Тащи расческу. Валя просиял — эта его фирменная улыбка, от которой у Миши внутри всегда что-то странно екало. Он быстро метнулся в ванную, а Миша остался сидеть в кресле, чувствуя себя немного глупо, но при этом странно заинтригованным. Валя вернулся с расческой и парой тонких черных резинок. Он встал за спиной у Миши, и тот невольно прикрыл глаза, когда ощутил, как пальцы Вали начали аккуратно прочесывать его непослушную шевелюру. — Ай, не дерись, — буркнул Миша, когда расческа запуталась в колтуне на затылке. — Сам виноват, не надо было так лохматить, — тихо отозвался Валя, и его голос звучал совсем близко, почти у самого уха. — Сиди смирно. Миша послушно замер. Он чувствовал, как Валя сосредоточенно копошится в его волосах. Это было… удивительно приятно. Мягкие, осторожные движения пальцев, легкое натяжение прядей, всё это создавало какой-то уют, которого так не хватало в их душной, заваленной хламом комнате. Миша невольно расслабился, подавшись назад, и теперь его голова почти упиралась в живот Вали. Валя был очень старательным. Он разделил волосы на проборы, и Миша чувствовал, как прохладные кончики пальцев касаются его кожи головы. Миша вдруг понял, что ему чертовски нравится это состояние. Он закрыл глаза, полностью доверяясь Вале. Тиканье часов, шум кулеров, гул города за окном, всё это отошло на второй план. Через некоторое время Валя наконец отошел. — Ну всё, готово. Миша открыл глаза и потянулся к зеркалу, которое висело на дверце шкафа. Он ожидал увидеть что-то нелепое, но отражение его удивило. Волосы, которые раньше лезли в глаза, были убраны в две аккуратные, тугие косы, плотно прилегающие к голове. Это выглядело… по-другому. Дерзко, даже немного круто, совсем не по-девчоночьи. — Нифига себе, — Миша повертел головой, оценивая результат. — Валь, слушай, а ты… ну, ты прям мастер. Не ожидал, что получится годно. Валя стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на него с какой-то застенчивой гордостью. Его щеки слегка порозовели, но взгляд оставался уверенным. — Я же говорил. Тебе идет. С того дня заплетать Мишу стало их маленьким, почти сакральным ритуалом. Сначала это было просто решением проблемы «волос, лезущих в глаза», но очень быстро превратилось в нечто большее. Теперь, стоило Мише завалиться домой после школы, он первым делом падал на пол у кровати, а Валя, словно по негласной договоренности, уже ждал его с расческой в руках. Миша привык. Он ждал этих моментов. Он садился на пол перед кроватью, прислоняясь спиной к ногам Вали, и стоило первым пальцам коснуться его волос, как все раздражение от тяжелого дня улетучивалось. — Опять колтун на затылке? — тихо ворчал Валя, бережно распутывая узлы. — Ты когда-нибудь начнешь расчесываться сам или нет? — Да кому оно надо, — лениво отзывался Миша, прикрывая глаза. — Ты у меня есть, ты и распутывай. Валя не спорил. В его руках расческа двигалась плавно, почти убаюкивающе. Но со временем этого стало мало. Валя начал задерживаться подольше. Когда косички были готовы, он не отстранялся, а начинал медленно, с легким нажимом, массировать Мише кожу головы подушечками пальцев. Это было что-то запредельное. От прикосновений Вали по всему телу разливалось тягучее, расслабленное тепло. Он буквально чувствовал, как каждый напряженный нерв в его голове постепенно отпускает. — М-м-м… Валь, ты где этому научился? — голос Миши стал хриплым и сонным. — Это… это незаконно приятно. Валя замер на секунду, его пальцы на висках Миши слегка дрогнули, но тут же продолжили движение. — Просто… мне нравится, как ты расслабляешься, — тихо ответил он. Миша окончательно «поплыл». Он подался вперед, почти роняя голову на колени Вали. Теперь он не просто сидел, он буквально млел. Каждый раз, когда Валя проходился пальцами по его макушке, Миша невольно выдыхал, а внутри просыпалось странное, щемящее чувство — что-то вроде благодарности, смешанной с диким желанием, чтобы эти руки никогда не останавливались. Это было слишком интимно для «просто друзей». — Ты прям как кот, — прошептал Валя, и Миша почувствовал его улыбку в своем голосе. — Еще немного, и замурлычешь. — Да пошел ты, — беззлобно буркнул Миша, но тут же выгнул шею, подставляясь под пальцы Вали сильнее. Внутри у него что-то опасно натянулось, как струна. Раньше он никогда не задумывался о том, почему ему так важно, чтобы рядом был именно Валя, почему он так охотно терпит эти «девчачьи» прически и почему от случайных прикосновений его кидает в дрожь. Он списывал это на привычку, на долгую дружбу, на «ну, мы же свои». Но сейчас, когда Валя начал медленно спускаться пальцами к основанию черепа, Миша понял: это не привычка. Это что-то намного глубже. И эта мысль, вместо того чтобы испугать, заставила его сердце биться ровнее и спокойнее.

***

День был тяжелым. Миша влетел в комнату, даже не поздоровавшись, и с размаху рухнул на пол прямо между ног Вали, который как раз сидел на кровати. — Всё, я труп, — пробормотал Миша, откидывая голову назад так, что она тяжело опустилась на колени Вали. — У меня голова просто гудит. Валь, ну пж… поройся там, а? Мне кажется, если ты не начнешь сейчас чесать, у меня мозги вскипят. Валя тихонько хихикнул. Его пальцы привычно и мягко легли в густые, отросшие волосы Миши. — Ты посмотри на него, — мягко усмехнулся Валя, пропуская пряди сквозь пальцы. — Ты же сам говорил, что не девчонка, а теперь умоляешь об этом каждый вечер. Ты без моих рук теперь и дня прожить не можешь, признайся? Миша только что-то невнятно промычал в ответ, окончательно обмякая. Он закрыл глаза, наслаждаясь тем, как Валя медленно, почти гипнотически проводит ладонями по его голове. Это было лучше любого массажа, лучше любого успокоительного. Он чувствовал себя в абсолютной безопасности, в каком-то коконе, где не было ни дедлайнов, ни токсичных тиммейтов. Через несколько минут Миша провалился в полудрему. Он чувствовал себя как кот, который наконец-то нашел самое уютное место в мире. Сквозь дымку сна он ощущал, как Валя осторожно переместил руку со лба на скулу, поглаживая большим пальцем кожу, медленно, очень нежно, почти благоговейно. Миша не спал, но и просыпаться не хотелось. Он балансировал на грани, чувствуя каждое движение Вали как электрический разряд. И вдруг… Валя замер. Он наклонился чуть ниже, и Миша почувствовал на своих губах робкое, невесомое касание. Тепло чужого дыхания, мягкость губ, всё это было так внезапно и так отчаянно нежно, что у Миши внутри всё сжалось. Но стоило ему едва заметно вдохнуть, как Валя отпрянул, словно обжегшись, и в комнате снова стало тихо, только дыхание Вали стало прерывистым и быстрым. Миша лежал неподвижно, чувствуя, как внутри него бушует ураган. Сердце колотилось где-то в горле. Он не открыл глаз, но на его лице сама собой расплылась понимающая, немного дерзкая, но невероятно мягкая улыбка. — Красный там поди сейчас сидишь, а? — хрипло, чуть сдавленно спросил Миша, не меняя позы и всё еще опираясь затылком о колени Вали. — Чего так быстро отстранился? Я ждал продолжения вообще-то. Валя замер, будто его ударило током. Он перестал дышать, и Миша чувствовал, как напряглись мышцы на его коленях. — Я… я не… — Валя запнулся, его голос сорвался на шепот. — Ты… ты же спал. — Спал, — лениво отозвался Миша, наконец приоткрывая один глаз и глядя на Валю снизу вверх. Валя выглядел именно так, как Миша и предполагал: щеки краснющие, глаза испуганные, а руки зависли в воздухе, не зная, куда деться. Он выглядел как пойманный с поличным преступник. — Вид у тебя, конечно, максимально палевный, — Миша усмехнулся. Миша медленно поднял руку и, не дожидаясь ответа, потянул Валю за воротник футболки вниз. — Чего застыл? — прошептал он, глядя прямо в глаза Вале, которые отчаянно метались из стороны в сторону. — Я ж сказал — продолжение ждал. Валя нервно сглотнул, его пальцы всё еще дрожали. Он заглянул в глаза Миши, ища там хоть намек на шутку или подвох, но нашел только странную, непривычную серьезность и огонек, от которого внутри всё окончательно расплавилось. Валя подался вперед, теперь уже не спеша, с явным трепетом, словно проверяя, не привиделось ли ему всё это. Он коснулся губ Миши снова — сначала робко, почти неуверенно, но как только почувствовал ответное движение, его ладони сами собой легли Мише на щеки, притягивая ближе. Миша ответил сразу, жадно и глубоко, как будто наконец-то открыл шлюз, который сдерживал поток воды годами. Он запустил руку в волосы Вали, прижимая его к себе, не позволяя больше отстраниться. В этом поцелуе было всё: и неловкость, и накопившаяся нежность, и осознание того, что эти их «ритуалы» с косичками были лишь предлогом, чтобы быть ближе, чтобы касаться друг друга, чтобы не признаваться в самом очевидном. Валя выдохнул в губы Миши что-то похожее на стон, окончательно сдаваясь. Его пальцы, привыкшие так аккуратно распутывать колтуны, теперь запутывались в волосах Миши уже совсем с другой целью — с неистовым, почти отчаянным желанием чувствовать его как можно ближе. Миша чувствовал, как сердце Вали стучит где-то у него под пальцами, и это ощущение было самым правильным за все эти годы. Он наконец-то понял, почему все эти дни он так сильно нуждался в этих прикосновениях — он просто всегда любил его, всё это время, с самой первой встречи, просто боялся себе в этом признаться. Валя робко улыбнулся, его щеки всё еще горели, а взгляд метался по лицу Миши, пытаясь осознать масштаб произошедшего. — Значит… — Валя запнулся, снова опуская взгляд, — значит, это было не просто «по-дружески», да? — Ты такой тормоз, Валь, я ведь с того самого дня, как ты первый раз дотронулся до моих волос, только об этом и думал. Каждый чертов раз, когда ты копошился у меня в голове, я… я просто с ума сходил. — Я так боялся, что всё испорчу этими своими прикосновениям, — признался Валя. Миша чуть отстранился, посмотрел на него серьезно, почти пристально, а потом в его глазах снова зажглись озорные искорки. Он поудобнее устроился на коленях у Вали, как будто это было самое естественное место в мире, и легонько подтолкнул его плечом. — Ну, раз уж мы со всем разобрались, — Миша хитро прищурился, и его голос прозвучал с какой-то новой, особенной нежностью. — Заплетешь мне косички? Валя рассмеялся и запустив пальцы в густые волосы Миши, начал привычно и бережно их распутывать. — Заплету, — тихо пообещал он. — Я буду плести их тебе сколько угодно.