Под маской солнца

Сегодня вечер пятницы, можно и отдохнуть. Такие были первые мысли Сэма Винчестера, пока к ним не заявился раненый Габриэль. Да, тот самый Трикстер, который издевался над ними. Какова вероятность, что это не очередная его уловка, чтобы опять закинуть Винчестеров в какую-нибудь телепередачу или не устроить «День сурка»? Слишком мало доверия к нему, но если Архангел пришёл, чтобы излечиться и помочь им, то почему бы и не попробовать довериться? И всё же Винчестер впустил его в бункер и повёл в свободную комнату, чтобы помочь с раной. Оставив его там, Сэм велел ему снять порванную рубашку, в которой Габриэль явился, а сам ушёл за аптечкой. Сэм вернулся быстро, стараясь ступать как можно тише, хотя в бункере и так царила гробовая тишина. В одной руке он держал старую походную аптечку, а в другой — стопку чистой одежды: мягкую серую футболку и спортивные штаны. Дверь в комнату была приоткрыта, и он вошёл без стука, ожидая увидеть что угодно — очередную иллюзию, пустую комнату или торжествующую ухмылку Трикстера. Но вместо этого на широкой кровати, лицом вниз, лежал Габриэль. Архангел лежал неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Порванная, пропитанная засохшей кровью рубашка была небрежно отброшена на пол. И теперь Сэм увидел то, что раньше скрывала ткань. Почти всю спину Габриэля занимала татуировка: детально прорисованное солнце с расходящимися лучами, которые переплетались со стилизованными, пухлыми облаками. Линии были чёрными, но в тусклом свете лампы казалось, что золотистые блики оживают на лопатках архангела при каждом его вдохе. Сэм замер у порога, невольно скользя взглядом по изгибу позвоночника, по тому, как мышцы под чистой кожей сжимались от боли, когда Габриэль делал вдох. В этом не было ни капли привычного балагана — только странная, вымученная красота. Охотник мотнул головой, отгоняя наваждение, и сжал ручку аптечки до побелевших костяшек. — Ладно, — его голос прозвучал хрипловато, и он прокашлялся, подходя к кровати. — Нужно тебя подлатать. Габриэль даже не пошевелился, только пальцы сжали край наволочки. Сэм поставил аптечку на тумбочку, щёлкнул замками и бросил стопку одежды в ноги кровати. — Так дело не пойдёт, — сказал Сэм, оценивая обстановку. Рваная рана на боку шла наискосок, частично скрытая телом, вжатым в матрас. — Ты сейчас лежишь так, что я могу обработать только половину. Мне нужно, чтобы ты сел. Габриэль издал неопределённый звук, что-то среднее между стоном и ворчанием. — Давай без геройства, — Винчестер слегка коснулся его плеча, призывая к движению. — Садись на край кровати, спиной ко мне. Мне нужен полный доступ к ране, и я должен видеть, не задеты ли рёбра. Развернись так, чтобы свет падал на бок. И постарайся не дёргаться, я не собираюсь добавлять тебе лишних дырок иглой. Габриэль медленно, превозмогая боль, начал подниматься. Движения были скованными, лишёнными всегдашней кошачьей грации. Он сел на край кровати, ссутулился, опустив босые ступни на холодный бетонный пол, и повернул корпус вправо, открывая охотнику левый бок и спину. Свет лампы упал точно на рану, осветив рваные края кожи и засохшую корку. Сэм опустился на корточки сбоку от кровати, чтобы оказаться на одном уровне с повреждением. Он достал флакон с антисептиком, чистые марлевые тампоны и упаковку с изогнутой хирургической иглой и нитью. — Будет щипать, — коротко предупредил он. Он обильно смочил тампон раствором хлоргексидина и начал осторожно, но методично очищать края раны. Движения его больших пальцев были на удивление деликатными. Он убирал запёкшуюся кровь и грязь от лопатки до поясницы, стараясь не задевать воспалённую плоть без нужды. Каждый раз, когда тампон касался открытой раны, мышцы на спине Габриэля непроизвольно сокращались, заставляя облака на татуировке «плыть» в такт этому спазму. Сэм невольно проследил взглядом за этим движением и снова одёрнул себя, сосредоточившись на работе. Когда рана была очищена, Сэм достал шприц с лидокаином. Он аккуратно сделал несколько уколов по краям разрыва, чуть придерживая кожу пальцами. Игла входила под кожу, и Сэм чувствовал, как Габриэль задерживает дыхание, но не произносит ни звука. Охотник продел тонкую, но прочную нить в ушко иглы и приступил к наложению швов. Он работал сосредоточенно: прокол, протяжка, узел. Прокол, протяжка, узел. Кончик иглы поблёскивал в свете лампы, соединяя разорванные ткани. Сэм старался накладывать швы часто и ровно, чтобы минимизировать будущий шрам на этой... слишком совершенной, чтобы быть настоящей, коже. Ему приходилось слегка надавливать ладонью на поясницу архангела, чтобы тот не дёргался в такт стежкам. Закончив с последним узлом, он обрезал нить и наложил сверху стерильную повязку, зафиксировав её пластырем. Только после этого Сэм позволил себе выдохнуть и отстраниться, разглядывая свою работу на фоне нарисованного солнца. Всё это время в комнате висела тяжёлая, интимная тишина, нарушаемая лишь шорохом марли и размеренным дыханием. После этого момента прошло пару дней. Архангел всё так же находился в бункере и докучал Винчестерам своими шутками, больше всего доводя Дина до того, что он оставлял Сэма и фокусника одних. И снова, в один из таких вечеров, к ним забрёл Кастиэль. Ангел просто планировал провести время в библиотеке и почитать пару книг для большей информации о существах, которых он встретил на Земле, но его перехватил Винчестер-старший и уволок за собой, чтобы Габриэль и его не смог достать своими выходками. — Не понимаю, почему твой брат такой нервный? Это же просто безобидная шутка, — сказал Архангел, входя в библиотеку за младшим Винчестером. Сэм за это время привык к шуткам Архангела и сам иногда шутил, чем выводил Дина ещё больше. Но его шутки никогда не доводили до того, чтобы Дин уходил из бункера. Такое мог только Габриэль. — Дин просто не привык, что над ним шучу не только я, — сказал охотник, садясь за стол, на котором стоял его ноутбук, — видимо, он его вчера тут забыл. — А мне кажется, что он слишком нервный. Может, Кас недостаточно старается, чтобы успокоить его пыл? — Проговорив это, Архангел тихо засмеялся, садясь рядом с Винчестером. — Ч-что?! — от таких слов охотник опешил. Он, конечно, знал, что у Дина с Касом особая связь, но не до таких же подробностей. — Ой, да брось, Сэмми, — Габриэль закинул ноги на стол и материализовал в руке леденец. — Ты сам подумай. Твой брат — ходячий комок напряжения и самопожертвования, приправленный комплексом вины. Если кто и может с этим справиться, так это ангел Господень с его сверхъестественным терпением. Вопрос лишь в методах. Сэм открыл ноутбук, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы найти новое дело для них с Дином, но буквы расплывались перед глазами. Габриэль сидел слишком близко — тепло его тела ощущалось даже через одежду, а запах дорогого одеколона и сахарной ваты кружил голову. — Ты вообще зачем пришёл? — спросил Сэм, не поднимая глаз от экрана. — Составить тебе компанию, — Габриэль пожал плечами. — Дин с Касом сбежали, ты тут один, скучаешь. А я, между прочим, отличная компания. Весёлая, обаятельная, скромная... — Скромная? — Сэм фыркнул. — Ну, относительно, — Архангел убрал ноги со стола и развернулся к нему всем корпусом. — Знаешь, что я понял за тысячи лет? Вы, Винчестеры, совершенно не умеете расслабляться. Особенно ты. Весь в работе, в исследованиях, в спасении мира... А ведь можно просто жить. Сэм отодвинул ноутбук и посмотрел на Габриэля. Тот сидел непривычно серьёзный — без обычной ехидной ухмылки, без шутовских гримас. Только в янтарных глазах плясали золотые искры — верный признак того, что где-то глубоко внутри дремлет древняя сила. — И что ты предлагаешь? — спросил Сэм, и голос его прозвучал ниже, чем обычно. Габриэль улыбнулся уголком губ: — Для начала — перестать притворяться, что ты не хочешь меня поцеловать. Сэм моргнул. Потом ещё раз. — Ты... что? — То, что слышал, лось здоровенный, — Габриэль наклонился ближе, и леденец исчез из его пальцев. — Я вижу, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что никто не замечает. Я ощущаю, как меняется твой пульс, когда я оказываюсь рядом. И, поверь, за миллиарды лет я научился отличать раздражение от возбуждения. Отрицать было глупо. Сэм действительно смотрел — может, неосознанно, может, против воли, но смотрел. Его всегда тянуло к Габриэлю. — Допустим, — медленно произнёс он. — Допустим, ты прав. Что дальше? Габриэль улыбнулся шире: — Дальше? Дальше ты сделаешь то, что хочешь сделать. А я, так уж и быть, позволю. Это было последней каплей. Сэм подался вперёд и поцеловал его — жёстко, требовательно, без всякой нежности. Это не было похоже ни на один поцелуй в его жизни. От губ Габриэля исходило тепло. Архангел тихо, удивлённо выдохнул в поцелуй, и этот звук ударил Сэму в пах. Когда они отстранились, Габриэль выглядел ошеломлённым — впервые за всё время их знакомства. — Ого, — выдохнул он, и в голосе не было ни капли наигранности. — А ты... — Я только начал, — перебил его Сэм. Он встал со стула и рывком поднял Габриэля за плечи. Тот был ниже ростом, легче — человеческое тело, которое он носил, не могло сравниться с габаритами младшего Винчестера. Сэм развернул его и толкнул к столу. — Знаешь, что я понял за эти дни? — проговорил он, нависая над архангелом и расстёгивая его рубашку. — Ты слишком много болтаешь. Постоянно шутишь, отвлекаешь, провоцируешь... А на самом деле просто хочешь внимания. Габриэль судорожно сглотнул, и кадык дёрнулся на горле. Сэм проследил за этим движением взглядом, и в груди разлилось горячее, собственническое чувство. — Может быть, — голос архангела дрогнул. — И что ты собираешься с этим делать? — Заткнуть тебя. Желательно надолго. Сэм сорвал с него рубашку и толкнул на стол. Габриэль упал на спину, глядя на него снизу вверх расширенными глазами, в которых золотые искры горели уже не слабо, а в полную силу — ярко, как маленькие солнца. Сэм на мгновение замер. Под ним лежал не просто человек — под ним лежало существо, видевшее рождение Вселенной, брат Люцифера и Михаила, тот, кто скрывался от Небес и Ада тысячелетиями. И этот архангел позволил простому охотнику толкнуть себя на стол. — Ты уверен? — спросил Сэм, и голос его прозвучал мягче, чем он хотел. Габриэль моргнул. На его лице промелькнуло что-то уязвимое, настоящее — то, что он обычно прятал за маской шута. — С тобой? — тихо переспросил он. — Да. Это короткое слово решило всё. Сэм стянул с него джинсы, быстро снял свою одежду и навис сверху, опираясь руками по обе стороны от головы Габриэля. Тот смотрел на него с каким-то странным, почти благоговейным выражением — будто не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Скажи, если будет слишком, — прошептал Сэм, прижимаясь губами к его шее. — Я архангел, Винчестер, — выдохнул Габриэль, но голос его сорвался. — Я справлюсь. Сэм ухмыльнулся ему в шею. Смазка нашлась в одном из ящиков стола — предусмотрительно оставленная там, будто сама судьба подыгрывала им. Сэм подготовил его медленно, тщательно, наблюдая, как Габриэль выгибается навстречу, как из его горла вырываются приглушённые стоны, как пальцы архангела до побелевших костяшек сжимают край стола. — Сэм... — прошептал Габриэль. — Хватит дразнить. — Кто из нас ещё кого дразнит? — Сэм наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Ты доставал меня неделями. Теперь моя очередь. Он вошёл в него одним медленным, плавным движением. Габриэль вскрикнул — приглушённо, словно сам испугался этого звука, — и Сэм замер, давая ему привыкнуть. — Тише, — прошептал он, убирая влажную прядь со лба архангела. — Не хочу, чтобы Дин вернулся и услышал. — Плевать на Дина, — выдохнул Габриэль, обхватывая его ногами за талию. — Двигайся, Винчестер. Я не фарфоровый. И Сэм двинулся. Он задал ритм — глубокий, размеренный, чуть грубоватый, — и Габриэль отвечал на каждое движение всем телом. Стол скрипел под ними, книги дрожали на полках, а где-то наверху гудела вентиляция бункера. Габриэль стонал — с каждым толчком всё громче, — и Сэм ловил эти звуки губами, заглушая поцелуями. — Смотри на меня, — приказал он. Габриэль послушался. То, что увидел Сэм, заставило его сердце сжаться. Глаза архангела сияли первозданным золотом — ярко, ослепительно, — а за привычной маской шутника и трикстера скрывалась такая глубина, такая древность и уязвимость, что перехватывало дыхание. Сейчас, под Сэмом, он впервые позволил себе быть настоящим. Охотник ускорил темп, вколачиваясь в него сильнее, глубже, и Габриэль закричал, уже не сдерживаясь. Свет под потолком моргнул. Лампы в библиотеке загудели. Книги на ближайшей полке задрожали, и несколько томов свалились на пол, но никому не было до этого дела. — Габриэль... — простонал Сэм, чувствуя, что сам на грани. — Я сейчас... — Давай, — выдохнул архангел, впиваясь ногтями в его плечи. — Вместе. И они кончили одновременно. На мгновение Сэму показалось, что весь мир исчез — остался только свет, тепло и чувство полёта, словно душа на миг отделилась от тела. Когда зрение вернулось, он лежал на Габриэле, тяжело дыша, а тот гладил его по спине. — Знаешь, — прошептал Габриэль охрипшим голосом, — а мне нравится эта библиотека. Сэм тихо рассмеялся и приподнялся на локтях: — Ты в порядке? — Более чем, — архангел улыбнулся, и улыбка эта была настоящей — без шутовства и масок. — Хотя должен признать, я думал, что сверху буду я. — Перебьёшься. — Эгоист. — Зануда. Они замолчали. Тишину нарушало только их дыхание, постепенно выравнивающееся, и далёкий гул вентиляции. Потом Габриэль щёлкнул пальцами, убирая последствия, и Сэм помог ему подняться. — Эй, Сэм? — тихо позвал Габриэль, когда они уже оделись. — М? — Спасибо. Сэм вопросительно поднял бровь. — За то, что... — архангел осёкся, будто не мог подобрать слов. — За то, что увидел меня. Настоящего. Этого давно никто не делал. Сэм шагнул к нему и обнял — крепко, по-настоящему. — Я всегда тебя видел, — сказал он. — Даже когда ты этого не хотел. Габриэль уткнулся лицом в его плечо и стоял так долго, просто дыша. А потом сверху послышались шаги Дина: — Сэм! Габриэль! Мы пиццу принесли! Они отстранились друг от друга, обменявшись понимающими взглядами. — Идём, — сказал Сэм. — А то он опять начнёт подозревать. — О, он будет подозревать в любом случае, — Габриэль подмигнул, и в его глазах снова заплясали искры — только теперь в них добавилось что-то новое. Что-то тёплое. — Но это ведь полдела, правда? Сэм усмехнулся и, бросив последний взгляд на стол, вышел из библиотеки. Габриэль последовал за ним. И если Дин заметил, что они оба выглядят как-то иначе — более расслабленными, что ли, — то ничего не сказал. Просто пихнул коробку с пиццей в руки Сэму и пошёл за пивом.