Домой

      Зольников спал неглубоко – сквозь сон он почувствовал, как Люда осторожно выбирается из его рук, и тепло, которое он так бережно хранил, на мгновение ускользнуло. Он приоткрыл глаза, размыто увидел её силуэт в полутьме комнаты, но веки тут же сомкнулись: сон оказался сильнее. Молодой человек снова погрузился в дремоту, успев лишь бессознательно протянуть руку туда, где только что лежала девушка, и нащупать опустевшее место на диване.       Прошло минут десять. Игорь очнулся уже более осознанно – сон отступил, оставив после себя лёгкую туманность в голове. Он повернулся, машинально потянулся к возлюбленной…и вдруг осознал: её нет рядом. Он приподнялся на локте, всмотрелся в сумрак гостиной – никого.       Сердце ёкнуло. Где она?       Парень прислушался. Тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя за окном. Но вот – едва слышные звуки: скрип дверцы посудного шкафа, тихий шорох, звяканье чашки. Кухня. Он выдохнул – с ней всё в порядке. Но всё равно встал: сон как рукой сняло.       Босиком, почти бесшумно, он прошёл по ворсистому ковру в гостиной. Ещё не дойдя до узкого коридорчика, ведущего на кухню, Зольников заметил слабый свет, который пробивался из‑за открытой кухонной двери и ложился тонкой полоской на стену и пол – видимо, Людмила включила подсветку над раковиной.       Он остановился на пороге кухни, не решаясь войти сразу. Она стояла у окна, спиной к нему, в руках, наверное, стакан воды – она не пила, просто держала его, глядя на продолжающийся дождь. Плечи следователя слегка подрагивали – то ли от холода, то ли от какихто внутренних переживаний. Приглушённый свет выхватывал из полумрака силуэт, подчёркивая линии обнажённого тела: плавный изгиб талии, линию бёдер, округлость плеч.       Колонкова почувствовала присутствие Игоря – еле уловимое изменение воздуха, слабое тепло, исходящее от тела. Она немного повернула голову, боковым зрением поймала его силуэт и убедилась в своих ощущениях. Хозяйка снова перевела взор на улицу, не произнося ни слова, но её плечи расслабились – теперь появилось именно то, чего не хватало всё это время. Губы сами собой растянулись в сонной, чуть ироничной улыбке.       – И долго ты собирался там стоять? – негромко спросила Люда, не оборачиваясь, но с той же застенчивой улыбкой в голосе.       – Пока не выберу: остаться в тени, как благородный ночной призрак…или выйти на свет, как очень сонный, но решительный мужчина… – так же тихо отозвался он, уже направившись прямиком к ней.       – М-м. И что победило?       – Решительность взяла верх, – Зольников подошёл к девушке сзади и прильнул всем телом. – И беспокойство, – серьёзнее добавил он, поцеловав её в макушку. – Ты долго не возвращалась.       Она едва заметно вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась – наоборот, слегка прогнулась назад, плотнее прижимаясь к нему.       – Просто хотела воды попить…но зависла, – Людмила пожала плечиками. – А ты, смотрю, решил устроить ночной патруль?       – Только для особо важных объектов, – молодой человек аккуратно забрал у неё стакан и поставил на подоконник. Его ладони медленно скользнули вдоль её рук – от запястий вверх, к плечам, затем вниз по бокам. – И этот объект, между прочим, должен был спать рядом со мной. …Ну, по крайней мере, я…хотел… – Игорь резко осёкся, а в голосе и интонации вновь послышалась вина.       – Объект, значит? – она тихо рассмеялась, надеясь вернуть ему более приятный настрой. – Звучит как‑то слишком официально для мёрзнущей обнажённой женщины на кухне посреди ночи, – Колонкова ласково накрыла его ладонь, лежащую на её талии, и сжала её, переплетая свои пальцы с его. Затем нежно погладила тыльную сторону его кисти большим пальцем, стараясь передать через это прикосновение искренность и уверенность.       – Тогда…моя самая ценная и самая любимая часть мира, – парень наклонился ближе, его дыхание щекотало её шею, а губы почти коснулись мочки уха. Его ладони продолжали трепетно поглаживать её талию, иногда смещаясь к бёдрам. – …О чём задумалась?       Следователь прислушалась к ощущениям – к теплу его тела за спиной, к чувственным прикосновениям, к тому, как её сердце успокаивалось под мерный ритм его дыхания.       – …О том, как всё…странно складывается, – вздохнув, она прикрыла глаза и откинула голову назад на его плечо. – Я ведь…в какой‑то момент совсем перестала надеяться, что…снова увижу тебя. Что мы снова будем вот так стоять рядом. Иногда ловила себя на мысли, что…несмотря ни на что…всё равно скучаю по тебе, что хочу быть с тобой – но тут же одёргивала себя: это же нереально. Просто фантазия.       Зольников промолчал – он и правда всё прекрасно знал и понимал. Всё произошедшее до сих пор давило на него тяжким грузом. Он чувствовал вину – и не рассчитывал, что когда‑нибудь полностью от неё избавится. Четыре года назад он совершил то, о чём не мог забыть: хладнокровно убил напарника, а потом ранил и себя, чтобы отвести подозрения. Тогда он лгал – в том числе Ей, убеждая всех, что стал жертвой. Но с тех пор многое изменилось. Он прошёл через боль, раскаяние и внутреннюю работу над собой. Два года назад, ненадолго вернувшись в Питер, он снова оказался в смертельной ситуации – и убил ещё одного человека. Но на этот раз это была чистая самооборона: если бы не он, убили бы его. И в тот приезд он уже не скрывал ничего от Люды – говорил прямо, без утайки. Сейчас вместо слов молодой человек сжал её талию, а затем провёл по её бёдрам и снова вернул руки на прежнее место, поглаживая кожу большими пальцами.       – И теперь…когда ты здесь… – девушка после паузы попыталась продолжить, но никак не могла подобрать слова.       – …Ты боишься? – спросил Игорь прямым текстом. Хотя для него ответ был очевиден. И он сам виноват в этом страхе.       – …Очень, – едва слышно ответила она, зажмурившись, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы, а её пальцы непроизвольно сжались, вцепившись в его руку. – Безумно боюсь. Боюсь довериться – а потом узнать что-то…страшное. Боюсь снова поверить – а потом опять обжечься. Боюсь, что ты…снова…       Людмила замолчала, не в силах произнести вслух то, что терзало её изнутри. В её сознании боролись два противоположных образа, которые никак не могли соединиться в её сознании: хладнокровный убийца – и мужчина, чьи прикосновения дарят ей покой. Как одно может сочетаться с другим?       – Я…не понимаю, – вздохнула женщина, произнеся это скорее себе, чем ему. – С одной стороны, я всё помню. То, что ты сделал. Это не стереть. Это разбило моё доверие. Но… – её голос слегка сорвался, – но сейчас, когда ты вот так держишь меня…мне хорошо. По‑настоящему хорошо. И это пугает ещё больше. Потому что по логике вещей так не должно быть. Я не должна чувствовать себя в безопасности рядом с тем, кто…кто способен на такое.       Зольников на миг опустил веки, собираясь с мыслями, а затем бережно, но твёрдо развернул Колонкову к себе лицом.       – Я понимаю, о чём ты, – тихо проговорил он, глядя ей прямо в глаза. – Понимаю, что ты боишься, что я снова могу…совершить что‑то подобное. И…ты права в своих опасениях. Я действительно могу это сделать. – Она ощутимо вздрогнула от испуга, её пальцы на мгновение ослабли, но он не отпустил её руку, а лишь сжал крепче. – Но только в одном случае, – продолжил парень со стальной уверенностью в голосе. – Только если это будет вопрос жизни и смерти. Только если мне придётся защищать себя или тех, кто мне дорог. Особенно тебя и Ваню. – Он замолчал, давая ей осознать сказанное, и добавил уже мягче: – Я сделаю всё, чтобы с вами ничего не случилось. Если понадобится – буду драться, буду бороться, буду идти до конца. Но я больше не стану прятаться за ложью. Не стану убеждать тебя, что всё «случайно» или «не так, как кажется». Я буду честен с тобой – даже если правда будет тяжёлой.       Следователь смотрела на Игоря, пытаясь прочесть в его глазах то, что не могли выразить слова. В них не было бравады, не было угрозы – только спокойная решимость и глубокая искренность.       – …Ты думаешь, я хочу этого? Думаешь, мне нравится знать, на что я способен? Нет. Я ненавижу это в себе. Но я не стану притворяться, что стал мягким и пушистым. Я такой, какой есть: человек, который умеет защищаться. И который готов защищать тех, кого любит. – Он поднял руку и провёл большим пальцем по её щеке, стирая одинокую слезу, которая всё‑таки скатилась по коже. – Я не обещаю тебе мир без опасностей. Такого мира не существует. Но я обещаю, что никогда не подвергну тебя опасности намеренно. Что буду осторожен. Что буду думать о последствиях.       Люда вздохнула. Противоречие внутри неё никуда не исчезло, но теперь оно не давило так сильно. Страх всё ещё жил где‑то в глубине души, но рядом с ним разрасталось что‑то светлое.       – Попробуй… – она запнулась, потом продолжила тише, – попробуй быть рядом. Не обещая, что всё будет гладко. Просто…будь здесь. Сейчас.       – Буду, – твёрдо отозвался молодой человек. – Здесь и сейчас. И завтра. И послезавтра. Я никуда не убегаю. Не скрываюсь. Не вру. Я здесь – настоящий, со всеми своими недостатками и тёмными сторонами. И я выбираю тебя. Буду выбирать тебя снова и снова, день за днём, пока ты мне это позволяешь. Буду делать всё, чтобы вы с Ваней чувствовали себя спокойно. Буду делать всё, чтобы вы ни в чём не нуждались.       – Только…в рамках закона, пожалуйста, – голос девушки прозвучал чуть напряжённо, с еле заметной нервозностью.       Зольников сразу стал серьёзнее – он понял, что получилось не так, как он хотел. Его улыбка погасла, он сжал её руку, давая понять, что воспринимает её слова со всей ответственностью:       – Да. Безусловно. Я больше не подведу.       Мужчина молча смотрел на Людмилу. В груди закипала потребность заверить её ещё сильнее – поклясться всем, чем угодно: своей жизнью, памятью о родителях, будущим, которое он хотел построить с ней. Но он ясно понял: слова – это всего лишь слова. Они уже обманывали, оказывались пустыми. Ей нужны не клятвы, а действия. Не громкие заверения, а тихое постоянство.       Игорь поднял руку и коснулся подбородка женщины, приподнимая его, чтобы встретиться с ней взглядом. Его пальцы были тёплыми и уверенными, но касались ласково и невероятно деликатно.       – …Я знаю, что слова уже не помогут. Понимаю, что нужно время: мне – чтобы показать и доказать тебе, что на меня действительно можно положиться, что можно доверять; тебе – чтобы…увидеть, что я тебя не предам и не сделаю ничего плохого, что я могу дать тебе и Ване чувство безопасности, чтобы…просто привыкнуть.       Парень наклонился ближе, не отрывая взгляда от её глаз. Он не торопил события, не навязывал своего решения – напротив, давал Колонковой полную свободу: отстраниться, если она не готова, остановить его одним движением или одним словом.       Зольников аккуратно коснулся губами её губ, словно проверяя реакцию. Поцелуй был осторожным и будто вопросительным: он не требовал ответа, а лишь предлагал доверие, намекал на возможность чего‑то нового – без клятв и громких слов.       Следователь на пару секунд застыла, всё ещё находясь в той самой точке равновесия между страхом и верой. Внутри неё что‑то дрогнуло: память о прошлом на шаг отступила, предоставляя место согревающему ощущению защищённости, которое неизменно возникало рядом с ним. Люда не отстранилась – вместо этого её ресницы медленно опустились, а губы подались навстречу.       Молодой человек ответил на это едва заметное движение – его действия стали немного смелее, но по‑прежнему сохраняли бережность. Его тёплые, сильные руки скользнули по её спине, одна ладонь легла на изгиб талии, другая поднялась вдоль позвоночника.       Девушка прерывисто вздохнула и наконец полностью расслабилась в его объятиях. Её руки, до этого безвольно опущенные вдоль тела, плавно поднялись: одна легла на его плечо, вторая скользнула к затылку, пальцы запутались в тёмных волосах.       Поцелуй стал насыщеннее, но сохранил свою мягкость – в нём не было страсти, сметающей всё на своём пути, а было что‑то более глубокое: признание, прощение, робкая надежда на будущее. Игорь наклонил голову, подстраиваясь под её ритм, позволяя Людмиле вести, если она того захочет. Его ладонь неторопливо скользнула вниз, очертила изгиб бедра и нежно, но уверенно его сжала.       Когда они отстранились, оба замерли, глядя друг на друга, и иронично улыбнулись.       – Ну что, моя самая ценная и самая любимая часть мира, – мужчина трепетно провёл тыльной стороной ладони по щеке женщины, – может пойдём спать? Или… – он вдруг замолчал на полуслове. Их разговор разбередил старые раны, и теперь, несмотря на близость, на тепло её тела в его руках, он вдруг остро почувствовал: одно неверное слово – и хрупкое равновесие рухнет.       Колонкова мгновенно уловила эту заминку. Она чуть отстранилась, но не отпрянула – лишь слегка изменила позу, чтобы лучше видеть его лицо. В её глазах читалось понимание: она разгадала и желание Зольникова, и его сомнения.       – Скажи, чего ты хочешь, – тактично подтолкнула она, склонив голову набок. Её пальцы скользнули вдоль его предплечья, но этого прикосновения хватило, чтобы он понял: она не собирается отталкивать его.       – Я хотел сказать… – парень помедлил, а потом с облегчением усмехнулся: – Я очень хочу спать – особенно с тобой в моих руках. Но… ещё больше хочу обниматься с тобой, целовать тебя… просто лежать рядом и чувствовать, что ты со мной.       – Игорь, – следователь без тени напряжения улыбнулась, – мы стоим тут, посреди кухни, в три часа ночи, абсолютно голые – и мне…спокойно. По-настоящему спокойно рядом с тобой. Это ведь тоже что‑то значит, правда?       – Да. Это… Это значит очень многое.       – Вот именно, – она шагнула ближе, прижимаясь к нему. – Так что давай не будем перегибать с осторожностью. Мы оба понимаем, что путь будет долгим, но это не значит, что нужно бояться каждого шага. Мы можем просто…наслаждаться моментом. Без спешки, но и без излишней опаски.       – То есть ты предлагаешь…       – Я предлагаю, – перебила его Люда с нарочитой серьёзностью, при этом немножко от молодого человека отстранившись, чтобы выключить светильник над раковиной, – наконец‑то покинуть эту холодную кухню и переместиться в тёплую постель. Там и обниматься удобнее, и целоваться практичнее, и спать комфортнее. Тройной выигрыш, согласись?       – Логично, – он по-настоящему ухмыльнулся. – С точки зрения эргономики и здравого смысла – решение безупречное. Плюс бонус: меньше шансов простудиться.       – Именно, – девушка закинула руки ему на шею и привстала на цыпочки, чтобы шепнуть на ухо: – И ещё один неочевидный плюс: там нет никаких углов, о которые можно случайно удариться в процессе…восстановления доверия.       Зольников тихо рассмеялся, обнял её крепче и слегка покачал из стороны в сторону, словно баюкая:       – То есть ты официально санкционируешь перемещение из кухни в спальню? С последующим применением обнимашек и прочих терапевтических процедур?       – Официально и безоговорочно. Но с одним важным условием.       – Я Вас внимательно слушаю, Людмила Андреевна.       – Никаких героических подвигов сегодня, – нежно произнесла она и легонько щёлкнула его по носу. – Никаких «я буду охранять твой сон, стоя на страже у дивана». Никаких философских размышлений о смысле жизни до утра. Просто…быть рядом.       Мужчина молча посмотрел на возлюбленную, глубоко вдохнул – и аккуратно подхватил её на руки: одна рука скользнула под её коленями, другая уверенно поддержала под поясницей.       Она тихо ахнула от неожиданности, но тут же расслабилась в его объятиях. Одной рукой она сразу обвила его шею, другой вцепилась в мускулистое плечо. А потом и вторая рука плавно переместилась на его шею.       – Ты что, решил устроить мне экскурсию по моей же квартире? Вот в таком виде? – рассмеялась женщина.       – Всего лишь трансфер до дивана, – хрипло отозвался Игорь, делая первые шаги к гостиной. Его дыхание участилось, когда он почувствовал, как её пальцы начинают ласкать шею и основание черепа.       – Надеюсь, пилот опытен? А то я сейчас потеряю бдительность от такого приятного полёта…       – Пилот с многолетним стажем, – он снова качнул её, вызывая ещё один смешок. Каждое её прикосновение будто проникало под кожу, заполняло сознание, вытесняя все лишние мысли. Парень сильнее прижал Колонкову к себе – их тела идеально подходили друг другу, теплота кожи, близость дыхания сводили с ума. – Гарантирую мягкую посадку и дальнейшее сопровождение до утра. Как минимум до утра.       – Звучит…заманчиво, – пробормотала она, после чего её губы оставили поцелуй за ухом. Пальчики продолжали касаться кожи головы и шеи, едва ощутимо царапая ногтями.       Внутри Зольникова разливалось расслабление – настолько сильной оказалась магия её прикосновений. От этого он даже на долю секунды испугался, что может потерять концентрацию и уронить следователя. Ему вдруг отчаянно захотелось поскорее добраться до дивана – безопасно уложить её, а потом уже полноценно втянуть в свои объятия, прижать к себе так крепко, как только можно.       – …Спасибо, что несёшь…а не тащишь… – сонно усмехнулась она и почти коснулась губами его виска.       – Исключительно с почестями, – с лёгкой ухмылкой отозвался молодой человек. Он на мгновение замер, чувствуя, как её дыхание щекочет кожу, как пальцы продолжают своё гипнотическое движение вдоль шеи. – И с особым вниманием к деталям.       – О, я уже это оценила… – Люда многозначительно прищурилась, её губы снова коснулись его кожи. – Очень…внимательное отношение.       – Стараюсь соответствовать, – Игорь улыбнулся, ускоряя шаг к гостиной. Желание поскорее оказаться рядом с ней на диване становилось практически непреодолимым. Он бережно опустил её на импровизированную постель, но девушка не расцепила рук – лишь немного подвинулась, чтобы он лёг рядом.       Мужчина осторожно вытащил из‑под Людмилы плед, на который только что её уложил, и откинул ткань в сторону. Затем, опираясь на локоть, начал перелезать через неё – женщина лежала на спине, и в этот момент их тела тесно соприкоснулись.       Он отчётливо ощутил, как её грудь прижалась к его груди, а твёрдые от прохлады соски слегка царапнули кожу – от этого по телу пробежала волна жара, дыхание на миг сбилось. Его член невольно коснулся нижней части её живота, скользнул чуть ниже, к внутренней поверхности бедра – лёгкое, случайное прикосновение, но оно отозвалось острой вспышкой желания.       Колонкова тихо вздохнула, приподняла голову и посмотрела на Зольникова – в полумраке её глаза блестели, губы приоткрылись. Она выгнула спину, продлевая контакт, словно проверяя, как он отреагирует.       – О, какие манёвры! – брюнетка легко рассмеялась. – Ты что, решил устроить тактические учения посреди ночи?       – Тактические учения отложены, – парень тоже улыбнулся. – Сейчас идёт операция «Уют и тепло». Цель – занять место за спиной рядом с самым дорогим человеком. И да, я намерен доказать, что это место – именно моё. Что я его заслуживаю.       Он уверенно привлёк Люду к себе – так, чтобы она оказалась прижата спиной к его груди. Её волосы щекотали ему подбородок, а близость её тела мгновенно проникла под кожу, заставляя расслабиться и с облегчением выдохнуть.       Игорь потянулся за отброшенным пледом и укрыл им их обоих, чтобы ни один сквозняк не потревожил их уютного мирка. Прежде чем окончательно устроиться рядом, он приподнялся на локте, оглядел, как лежит плед, и подоткнул его по бокам – сначала возле неё, затем возле себя.       – Всё хорошо? Не дует? – негромко поинтересовался мужчина, коснувшись губами её виска.       – Всё идеально, – прошептала Людмила, повернувшись в его руках. – Тепло, уютно…и очень надёжно.       Зольников удовлетворённо кивнул, снова опустился рядом и наконец обнял её по‑настоящему – крепко, но аккуратно, прижимая к себе так, чтобы она почувствовала всю глубину его заботы и защиты. Его ладонь легла на верхнюю часть её живота, а большой палец начал едва ощутимо ласкать нежную кожу – очерчивая нижние контуры её грудей и ложбинку между ними. Движения были весьма деликатными – более смелые прикосновения он пока не решался себе позволить. Девушка откинула голову назад, коснувшись его плеча, а её дыхание стало спокойнее и ровнее.       Несколько минут прошли в тишине и умиротворении…       А потом Колонкова вдруг взяла руку молодого человека – неспешно, как будто давая ему время, – и осторожно переместила её выше.       Игорь на несколько секунд затаил дыхание – он совершенно не ожидал такого манёвра. Его ладонь теперь полностью накрывала её правую грудь, тёплую и податливую под его пальцами, а предплечьем он чувствовал и вторую.       – Вот так хорошо, – следователь посильнее откинулась назад, плотнее прижимаясь к нему, позволяя его руке удобнее расположиться и полностью ощутить её. – Идеально…       Парень сглотнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями – смесью восторга, благодарности и трепетного осознания того, что она действительно ему доверяет. Его пальцы дрогнули, но он сдержал порыв сжать ладонь сильнее – вместо этого почти невесомо провёл большим пальцем по контуру её груди.       – Ты уверена? – хрипловато спросил Зольников, стараясь выровнять дыхание.       – Абсолютно, – Люда повернула голову, и он почувствовал её дыхание на своей щеке. –Хочу заснуть вот так – зная, что ты рядом, что ты обнимаешь меня. Всю ночь. Всю следующую ночь. И проснуться так же.       – Я понял, – тихо откликнулся мужчина, после чего коснулся губами её плечика, потом лопатки. – И это…даже важнее. Просто быть рядом. Держать тебя. Чувствовать, как ты дышишь. Знать, что ты в безопасности в моих руках.       Женщина накрыла его руку своей, а затем чуть надавила, направляя его ладонь – ненавязчиво, но вполне определённо. Игорь уловил намёк и, мгновение помедлив, позволил себе слегка сжать её грудь – нежно, бережно, без напора.       Он застыл, ожидая её реакции. Она тихо застонала, ещё плотнее прижалась спиной к его груди и несильно качнула головой – едва заметный жест одобрения.       – Да… – прошептала Людмила. – Так хорошо. Просто…держи меня так. Не отпускай.       – Не отпущу, – тихо прошептал молодой человек, немного усиливая нажим, но тут же смягчая прикосновение, чтобы оно оставалось ласковым и успокаивающим. Его большой палец снова скользнул вдоль контура груди, обводя её край, а ладонь продолжала поддерживать, даря комфорт.       Девушка повернулась в его руках, насколько позволяла поза, и коротко коснулась губами его подбородка:       – Спасибо.       Они замерли в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью, теплом и ощущением того, что всё наконец встало на свои места. Шум дождя за окном стал ещё более отчётливым – размеренный, убаюкивающий и словно подчёркивающий спокойствие момента.       – Спи, – тихо проговорил Зольников, чувствуя, что Колонкова, похоже, вот‑вот уснёт. Он улыбнулся в темноте, поцеловал её в макушку и тоже закрыл глаза. – Я буду рядом.       – Угу…       Дождь продолжал стучать по окнам, а они лежали, переплетённые сердечностью и доверием, – два человека, заново учившиеся быть рядом. Шаг за шагом, прикосновение за прикосновением, вздох за вздохом. И на этот раз всё действительно было, есть и будет по‑другому.