Каблук над головой / Heel over heal

Когда Энди открывает глаза, Миранда уже готова к новому дню. Женщина работает в темпе машины. Как швейная машинка, которая, кажется, прогрызает ткань насквозь, превращая иглу в бесконечную дрель. Она слишком торопится. В глазах Энди еще не до конца проснулся интерес, но она уже может разглядеть Миранду: седые волосы, спадающие на затылок, и обтягивающее черное платье. На ней те самые кожаные перчатки, которые она надевала на Рождество, доходящие до предплечий. Ее глаза тут же округляются. Должно быть, она ахнула, увидев, как бедра Миранды смотрятся в дорогом наряде, потому что женщина поворачивает к ней голову и удивленно приподнимает бровь. Она быстро приходит в себя. «Доброе утро, Миранда», — говорит Энди. Миранда не отвечает. Она никогда не отвечает. «Уже почти девять. Мы с тобой опоздаем». Она делает паузу. На ее щеке появляется ямочка, но губы не приподнимаются — это самое близкое к улыбке, что видит Энди. «Может быть, только ты стоишь перед этой дилеммой, потому что, как я понимаю, ты поедешь на поезде?» «Чертовски высокомерно», — думает Энди, ворочаясь в постели. Миранда ведет себя холодно и равнодушно, как будто не она прошлой ночью трахалась с ней на кровати. Энди надувает губы. «Ты не хочешь, чтобы я ехала с тобой?» Она замечает мимолетное возбуждение на лице Миранды, которое всегда вызывает у нее ее намеки. Энди в этом преуспела. Миранда называла ее незрелой, говоря, что именно поэтому она избегает секса с девушками помоложе, а Энди называла ее ханжой, говоря, что именно поэтому она избегает женщин постарше. Миранда провела пальцем по пухлым губам Энди и сказала — и вот ты здесь, милая — Энди пришлось сдаться. Но кто сказал, что ничего не выйдет? Миранда сурово смотрит на нее. — Надень что-нибудь. Через полчаса нас выгонят из отеля. Нет, не выгонят. Она — Миранда Пристли, и у всех сложилось впечатление, что они вдвоем приехали на встречу с итальянским дизайнером. Они ее не «выгонят». Возможно, даже позволят ей остаться на целый год, если понадобится. Но Энди ненавидит, когда Миранда с ней строга. «Ну пожалуйста?» — эти густые темные ресницы вздрагивают, когда она смотрит на Миранду. — «Ну пожалуйста, милая?» И это действительно несправедливо по отношению к Миранде. Даже Найджел не может устоять перед этими глазами Бэмби. Когда Энди так на него давит. Энди снова надувает губы, и не успевает она опомниться, как Миранда прижимает ее к кровати, надев одну перчатку ей на руку, а другой проводя по животу. Миранда не хочет испортить помаду. Это нюдовая помада Chanel, которую она наносит, когда торопится. Она ей очень идет, поэтому Миранда не целует Энди, когда та начинает к ней прикасаться. Она лишь тихо вздыхает, уткнувшись носом в шею Энди и вдыхая аромат ее духов, которые каким-то образом впитались в ее нежную кожу. Как это произошло? Энди не пользуется духами. Наверное, когда она давила на нее так, как сейчас. Миранда обхватывает Энди между ног, и та вздрагивает. Ее глаза широко раскрыты. Кажется, она изо всех сил старается не вонзить свои короткие ногти в кожу Миранды. — Т-ты не хочешь его снять? — робко спрашивает Энди, и ее голос взлетает на октаву, когда она чувствует, как палец под тканью скользит по ее клитору. Это странно приятное ощущение. Оно кажется непривычным; ее бедра вздрагивают, когда одетый палец Миранды начинает описывать круги вокруг клитора. Гладкая текстура заставляет ее задуматься, намеренно ли Миранда не сняла их или, как всегда, просто не успела. Время — единственная валюта, которую Миранда не может себе позволить. Миранда обращает внимание на чувствительные, сладкие точки на шее Энди. Она может чувствовать вибрацию вздохов девушки здесь. В них есть определенный ритм. Они идут именно так, когда она нервничает, не решаясь двинуться с места, прежде чем вспомнит, что держит поводья здесь Миранда; и это, резкий вздох, за которым следуют глубокие стоны, когда ей это нравится. О, Энди это нравится, ничего не скажешь. «Десять минут, Андреа», — предупреждает она. Энди яростно кивает. Она прикусывает губу, пока Миранда все сильнее массирует чувствительный бугорок. Миранда наблюдает, как Энди поглощают ощущения. Ее щеки пылают, она прерывисто вздыхает, и ее каштановые волосы разлетаются в стороны. В таком виде она очень хороша. «Я хочу поехать с тобой». «Разве учительница в начальной школе не рассказывала тебе о предлогах? Куда ты хочешь поехать?» Энди ахает, когда первый полный палец проникает в нее. От ощущения его текстуры она сжимает пальцы Миранды. Это определенно другое. Но это не значит, что это плохо. Энди уже стонет. Ощущения шелковистые, грубые и горячие — Думаю, в моем поколении учили по-другому, — дерзко отвечает она. Лицо Миранды мрачнеет. Последствия не заставляют себя ждать. Все три пальца одновременно проникают в нее, надавливая на то место, которое, как она знает, может доставить столько удовольствия. — Нет… прости. Ах, я имела в виду, что в машине, пожалуйста, можно я поведу? Этот толчок определенно вызывает раздражение. Это слишком. Люди начнут задавать вопросы, и у Энди могут быть проблемы. Миранда трахает ее так, будто злится на нее, вырывая из ее горла эти жалкие стоны одними лишь пальцами. Она следит за тем, чтобы Энди чувствовала, как царапает ее кожу и как тесно ей становится. Каждый рывок нити направлен на эти трепещущие стенки. — Пожалуйста? — Энди уже не понимает, о чем она просит. Это слишком приятное, странное и в то же время ошеломляющее чувство. Иногда от одного сурового взгляда Миранды ей хочется упасть на колени. — Я так устала. Не выспалась. Я хорошо справилась, правда? - Ты становишься ужасно смелой, когда я внутри тебя, не так ли, Андреа. - Я же сказала, прости, п-пожалуйста... “Может быть”, - говорит она, и Энди с надеждой хнычет. “Ты хорошая девочка?” “Да”. - Ты моя хорошая девочка? - Да. - Энди повторяет это еще пару раз, не отвечая на вопрос, а лишь приказывая Миранде двигаться быстрее (это она может ей простить), пока продолжаются страстные толчки. Они яростные, жесткие, и колени Энди дрожат от оргазма. Она такая чувствительная. Даже после того, что Миранда вынимает пальцы, у нее вырываются рыдания. Миранда заставляет ее слизывать соки и говорит, чтобы она продолжала. Энди приходится признать, что ей немного больно, когда она так делает. Ей нравится работать почти так же сильно, как ей нравятся пальцы Миранды внутри нее, но это... другое. Когда Миранда ведет себя так, будто ничего не произошло, это совсем другая история. Спонж для нанесения тонального крема чуть не сломался от того, сколько раз она наносила его на шею. Энди не разбирается в теории цвета, ей было плевать на это и в детском саду, и сейчас. Поэтому ей приходится перебирать разные оттенки на туалетном столике из красного дерева. Синяк все еще на месте. Упрямая малышка. Похоже, Миранда пыталась высосать из нее кровь. Синяк сердито выглядывает из-под персикового тона и выглядит еще хуже под фиолетовым. Даже оттенок Энди его не скрывает. Энди вздыхает, от досады у нее напрягаются плечи. Это напоминает ей о том, как она впервые накрасилась. Она не могла подобрать подходящий оттенок тонального крема и с трудом его растушевывала. Она чувствовала себя маленькой девочкой, играющей с маминой косметичкой. — Фиолетовый, — подсказывает Миранда. Энди слегка подпрыгивает на стуле. Сколько времени ее босс наблюдал за ней в отражении? Но это работает. Энди с облегчением вздыхает. Она слегка вытирает пот, выступивший на лбу. Чтобы макияж держался, понадобится много фиксирующего спрея. Позже Эмили скажет, что макияж получился неравномерным, но пока сойдет. Они заходят в один и тот же лифт. Миранда повязывает шарф на шею Энди и проводит большим пальцем по его щеке, стирая помаду. Однако, когда они наконец добираются до своего этажа, Миранда не придает этому значения и приступает к работе. Она бросает пальто на стол Энди. Замечает, что она не позавтракала. Говорит ей, чтобы она не висела над ней. То, что произошло в отеле, осталось в отеле. Проблема с Энди в том, что она не хочет, чтобы все так и оставалось. Она поднимает эту тему, Миранда раздражается, и они ссорятся. Ссоры между ней и Энди — это всегда неприятно. Миранда всегда настаивает на том, что ты несешь какую-то чушь, хотя Андреа знает, что во многом виновата сама. И она также знает, что девочка ничего не может с собой поделать, кроме как слегка раздражающе заикаться. Энди возражает, пытается вразумить ее, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста — и все заканчивается тем, что она в конце концов выбегает из кабинета со слезами на глазах. Да простит ее Господь. Миранда — упрямая женщина, и все вокруг подстраиваются под ее упрямство: кофе по утрам, брошенное на стол пальто, разбуяненные близнецы. В конце концов, все они у нее на зарплате, так что они могут и потерпеть. Но Энди отвечает ей тем же. Это просто смешно. Неужели она не понимает, что не может с ней бороться? Они засиделись в офисе допоздна. Миранда наконец вздыхает. «Выкладывай.» Выражение лица Энди надо было видеть. «Что?» Миранда закатывает глаза. «Андреа, ты уже минут десять кружишь вокруг меня, как стервятник, и уже порядком меня достала. Выкладывай». Энди до сих пор не научилась выдерживать взгляд Миранды за пределами здания. Да и в этих стенах едва ли могла. Найджелу пришлось несколько раз откашляться, чтобы она перестала разглядывать потолок. Миранда смотрит, как нервно дергается ее кадык (мило, очень мило), и Энди наконец находит нужные слова. — Ты делаешь мне больно. — Хм, — она поднимает брови. — К-когда ты сбросила пальто... — Энди касается пальцами нижней губы. — На нем была булавка. Она не была приколота. И она... она, э-э, отлетела в меня, попав близко ко рту. Это было для одной из моделей, которая была настолько худой, что ее можно было принять за шпажку. Миранда иногда имела с собой на всякий случай булавки в кармане. У нее всегда было что-то на экстренный случай — чтобы ткань не перекручивалась, не привлекала слишком много внимания к талии, а свободно облегала ее. Попала не в ту цель. Губа Энди в углу опухла и посинела. Выглядит болезненно, пульсирует от прилива крови. Матовая помада растеклась неровными полосами над ртом. Из-за этого губы Энди выглядят припухшими, как после поцелуя. Миранде это даже нравится. — Бедняжка, — говорит она, снова сосредоточившись на страницах книги. Энди слегка усмехается. Неудивительно, чего еще она ожидала? — Я надеялась на извинения — Никто не умер, и от этого у тебя даже лицо порозовело. Нижняя губа Энди снова дрожит. Обычно Миранда видит это только тогда, когда... ну, когда она прижимает девушку к простыням и ласкает ее пальцами, когда та умоляет ее позволить ей кончить. Но Миранде не нравится, когда дело касается эмоций. Ей больше нравится, когда Энди позволяет ей делать все, что вздумается. И по большей части так и есть. Поэтому она не понимает, почему небольшой прокол может стать проблемой. «Но ты все равно сделала мне больно». Энди нахмурилась. «Я могла занести инфекцию. А что, если бы она попала в глаз?» «Тогда это была бы трагедия, не так ли? Ты и твои прекрасные глаза». Энди на мгновение открывает рот, но тут же закрывает его. Она не знает, стоит ли принимать этот комплимент, скрытый за безразличием. Она сжимает кулаки и снова чувствует себя маленькой девочкой, которой вечно тычут пальцем в лицо и от которой все отмахиваются. Она часто чувствует себя так рядом с Мирандой. Она не знает, почему все равно остается. Энди сдерживает слезы, готовые вырваться из глаз. Она с яростью разворачивается на каблуках и уходит. Она зря опозорилась. Миранда просто наслаждается тем, что видит, как у Энди рушится жизнь, как она дрожит от страха. Вот почему ей нравится заламывать Энди руки за спину, чтобы та не могла убежать, и заставлять ее умолять. Вот почему Миранда рычит, дергает ее за волосы и царапает, пока Энди не начинает рыдать по-настоящему. Надо было прислушаться к тем, кто говорил, что она больна. На следующий день Энди не выходит на работу. Миранда понимает это, потому что ее кофе нет на месте, а Эмили не выглядит раздраженной. Тем не менее она бросает пальто на стол Эмили и резко оглядывается по сторонам. «Почему здесь нет моего кофе? Она что, умерла или что-то в этом роде?» «Она заболела, — отвечает Эмили, не отрываясь от меха. — Я сейчас принесу вам кофе. Извините». Нет. Миранда не может работать без кофе, но до «Старбакса» слишком далеко. — У нас нет времени на какие-то болезни. — Миранда плюхается в кресло и пренебрежительно машет рукой. — Передай Булгари, что встреча продолжится в шесть. И чтобы к завтрашнему дню у меня было двенадцать сумок от Сандры, модели выглядят пугающе простыми. Эмили кивает и аккуратно снимает с себя красное пальто. Миранда замечает легкую тревогу на ее лице. Она хочет спросить, действительно ли у Энди грипп. Вполне возможно, ведь у Энди иммунитет семилетнего ребенка, а может, он просто притворяется. Если так, то у нее получается. Миранда слегка встревожена. Миранда заканчивает несколько дел, выкраивая время, чтобы поговорить с дочерью. Она замечает, что справляется с делами быстрее, когда отвлекается от работы. Никто ей этого не говорит, опасаясь лезть в ее жизнь и навлечь на себя гнев Леди Дракона. Она хочет отвлечься хотя бы от одной мысли — об Энди. (Она может сколько угодно это отрицать, но это Энди) Пока шофер везет ее, ночь вокруг словно сжимается. Черный цвет лимузина в сочетании с чернотой неба и ее солнцезащитных очков не отвлекает от мыслей. Ей нужно поработать над собой, но перед глазами всегда стоит Энди. Андреа же, по ее мнению, неотделима от работы. Девушка ворвалась в Runway как беспомощное существо, и, к своему удивлению, подружилась с ним. Она хорошая помощница и всегда старается изо всех сил. Ее мысли об Энди начинаются и заканчиваются в Runway. Просто еще одна обязанность, которую нужно взвалить на себя. Но она бы солгала, если бы сказала это. Ошибочное опровержение. Иначе в ту первую ночь пара черных чулок не перекочевала бы с ног Энди в ее карман. Ее поразили глаза Энди — большие, бесстыжие, в них отражались все чувства, которые она никогда не пыталась скрыть. Когда Миранда достала телефон, она пишет ей только «Будь здесь завтра. Диор хочет первым взглянуть на фотосет». Ответа нет. «Назначена ли дата похорон Андреа или мне самой придется гадать?» Явно чувствуется напряжение. Место рядом с Мирандой остается пустым. Эмили выглядит так, будто ее вот-вот стошнит. Это официальная встреча руководителей высшего звена, которая может укрепить репутацию Runway за пределами галактик. Презентация великолепна, это мечта любого дизайнера. Предстоит еще много работы. Все это кажется таким далеким, когда на первом плане — Энди. Она стучит ногтями по столу. Миранда поднимает брови, предупреждая, что разговор окончен, и Эмили тут же пытается придумать ответ. Какая непунктуальность. Миранда отмахивается и отчитывает стажера за лазурный цвет. Ужасно. Совсем не весенний цвет. Он напоминает ей другую девушку, которая когда-то была такой же взбалмошной и хрупкой. Миранда заканчивает совещание на пять минут раньше, и по комнате прокатывается волна облегчения. Может быть, Ледяная королева все-таки милосердна, вопреки распространенным мифам о ее жестокости. Теперь все могут пойти пообедать.  Спасибо— говорят все они ей. Спасибо, что нас отпустила. Но в этот раз мишенью снова становится Эмили. Миранда загоняет ее в угол и смотрит, как расширяются эти грустные, опущенные глаза, когда она приказывает ей набрать номер Энди. Эмили в замешательстве. Миранде плевать, смертельно ли она больна или нет, — она же никогда не позвонит сотруднику офиса. «С-с нашего стационарного телефона?» — запинается Эмили. Даже это доступно только спонсорам. «Эмили, может тогда лучше отправишь письмо с голубями??» Эмили по-прежнему выглядит обиженной, когда ее накрашенный черным лаком ноготь постукивает по стационарному телефону Энди. Ее документы лежат на виду на случай, если Миранде понадобится еще раз взглянуть на них. Миранда заглядывает в них. Там резюме Энди с фотографией 2х2, на которой она выглядит заметно моложе и невиннее. Почему-то у нее еще более наивный взгляд. Она улыбается Миранде, одетая в простую футболку, с распущенными вьющимися волосами. Под фотографией она разместила свой профиль, в котором пишет, что она чуткая и способная подстраиваться под нужды коллектива. Какими бы они ни были. Внезапно у Миранды ком подступает к горлу. Она закрывает папку. «Она не ответила». «Набери ее еще раз», — приказывает она, и Эмили выполняет приказ. — «Немедленно сообщи мне, как только она возьмет трубку». Эмили прижимает телефон к уху. Она не из тех, кто расспрашивает Миранду, особенно когда та боготворит землю, по которой ступает. Но она с любопытством спрашивает: «А что, если она не...» “Она так и сделает”. Миранда никогда не сомневается в своих словах, но всему бывает первый раз. Похоже, сегодня как раз такой случай. Звук набираемого номера Энди начинает ее раздражать. Встает. Хлопает дверью. Встает. Хлопает дверью. И так продолжается долго. Она даже не может сосчитать. Миранда собиралась уходить за кофе, но тут из-за угла выглядывает рыжая голова Эмили и говорит, что Энди ответила. Туфли Миранды быстро стучат по гладкому полу. Она тут же хватается за телефон. «Алло, Андреа Сакс на связи». Вот она. Этот нежный голос звучит еще лучше, искаженный близостью ее рта к телефону. Но по голосу не скажешь, что она больна, и Миранда спрашивает: «Где ты была?» Миранда слышит прерывистое дыхание на другом конце провода. Она представляет, как Энди держит телефон, пытаясь взять себя в руки и набраться смелости, чтобы завершить разговор. “Дома. Я выздоравливаю после инфекции.” Иисус. Миранда зажимает нос. Значит, она вовсе не лгала, верно? “Надень маску и встреть меня в холле через десять минут”. “Я же сказала, я больна”. “И мне нужно немедленно с тобой поговорить”. “Как ты думаешь, что мы сейчас делаем?” Она такая раздражительная, когда злится. Миранда постоянно действует Энди на нервы, но сейчас она впервые по-настоящему невыносима: избегает его и прогуливает работу. Эмили выжидающе смотрит на нее. Она стоит как дура, переминаясь с ноги на ногу в туфлях на шпильках, модных в этом сезоне. Миранда выглядит особенно недовольной. Ее немного подбадривает мысль о том, что все это из-за Энди, которая, как она и предполагала, всегда была полной катастрофой. Ее волосы выглядели так, будто их не укладывали годами. В ней не было ни капли шарма. Они с Сереной часто смеялись над этим. Но теперь она прекрасна. Она всегда была такой, даже когда не считала калории. Она даже научилась подводить глаза. Эмили сглатывает. В груди у нее возникает неприятное чувство, когда она видит, как глаза Миранды стекленеют от чего-то похожего на беспокойство, пока она слушает Энди. Она приходит в себя, как только звонок заканчивается. — Вы свободны, — наконец говорит Миранда. Когда близнецы были помладше, они подрались. А когда они так похожи друг на друга и ведут себя одинаково, сложно понять, кто из них кто. Их глупого отца никогда не было рядом, чтобы приказать им успокоиться. Он появлялся только в моменты триумфа — то есть когда пропускал половину их жизни, но появлялся, чтобы вручить им роскошные подарки. Все, чего хотела Миранда, — чтобы ее девочки были счастливы, и эти подарки сделали их счастливыми. Но Миранда часто задается вопросом, что было бы, если бы он был рядом и учил их тому, чему учит она. Как говорить «пожалуйста» и «спасибо». Как завязывать шнурки. Всему этому она учила их, несмотря на свое частое отсутствие. Но эта ссора была из-за игрушки. О, у них их сотни. Куклы, машинки, туалетные столики — в общем, все, чего Миранда сама никогда не получала в детстве и чего хотела для своих детей. Кэролайн сорвала платье с куклы, и Кэссиди завыла, как будто ее ранили. Миранда потребовала немедленных извинений. Кэролайн наклонила голову и спросила, что такое извинение. В ту ночь Миранда ворочалась в постели. Была ли она плохой матерью? Причиняла ли она близнецам боль раньше и, сама того не желая, приучила ли их причинять боль себе и друг другу, не испытывая при этом сожаления? Стыд зажег румянец на ее щеках, когда она вспомнила искреннее, невинное недоумение, с которым отреагировала Кэролайн. Она не могла поверить, что ей пришлось объяснять, что значит «прости» и за что она должна просить прощения. Она сама виновата, думает Миранда. Энди должна была понимать, к чему приведет ее стремление угодить ей во всем. Она просто пытается оправиться после развода. Ну почему она такая красивая? У Миранды болит голова. Почему Энди должна выглядеть такой привлекательной и пышной по сравнению с остальными, чьи идеалы — это кожа да кости? Почему она должна была надеть это платье и так реагировать, когда Миранда дергала ее за волосы? Почему она такая милая и послушная, даже когда Миранда, по ее собственному признанию, бывает с ней строга? Она даже согласилась встретиться, потому что Миранда назвала ее своей дорогой. Ее милая, впечатлительная малышка Андреа. Возможно, она слишком часто пользуется ее положением. Рой забрал ее из убогой квартирки, как и было велено. Теперь к дому подъезжает лимузин, в котором сидит девушка. Миранда вздергивает подбородок и молча садится в элегантную машину. В тени ее взгляд скользит по Энди. Под глазами у нее темные круги. На ней футболка с логотипом группы и потертые джинсы. Она совсем не похожа на ту девушку, которую видит в офисе. Она выглядит... молодо. Когда Миранда это осознает, в уголках ее глаз появляются слезы. «Все еще больно?» Энди смотрит прямо перед собой на тонированное стекло, заставляя себя кивнуть. Миранда снимает солнцезащитные очки. «Можешь показать, где болит?» В карих глазах Энди стоят слезы, когда она поворачивается к Миранде. Она закрывает глаза, когда Миранда кладет руку ей на щеку. Миранда нежно поворачивает ее лицо, чтобы получше рассмотреть новую припухлость, из-за которой и без того пухлые губы Энди кажутся еще более мягкими. Кожа вокруг ранки воспалена. На ней все еще виден след от булавки. Миранда проводит большим пальцем по скуле Энди. Ей удается сдержать крупную слезу, которая вот-вот скатится по ее лицу. — Я не шутила, когда сказала, что рада, что это не задело твои глаза, — говорит она приглушенным шепотом. — Таких красивых глаз я еще не видела. На лице Энди играет легкая улыбка. Однако эта улыбка омрачена тем, что она все еще не оправилась от травмы, а ее любимые оленьи глаза полны слез. — Тебе больно говорить? Или, может быть, ты предпочитаешь со мной не разговаривать? Отсутствие обвинений придает Энди смелости расправить плечи. Мышцы ее горла напрягаются, чтобы сдержать рыдания. Обычно она не выглядит такой жалкой. Она компетентная, умная и улыбчивая. Вот какой ее видят в Runway и ее университет, который теперь кажется таким далеким. Не в духе Энди — дуться и лить слезы из-за женщины, которая ведет себя так, будто ей это действительно важно. Но Миранда — не просто женщина. Потому что Миранда Пристли из тех женщин, которые придвигаются ближе, смотрят на тебя влажными глазами и не то чтобы извиняются, но спрашивают: «Может, если я тебя поцелую, будет не так больно?» И самое забавное, что, когда Миранда прижимается губами к больному месту, Энди понимает, что так и есть.