Покажи мне свою уязвимость

      Школьные дни пробегали очень быстро, и только на встречах клуба можно было немного замедлиться.       Воздух был тяжёлый, тёплый, с запахом бумаги, кофе и мокрых курток, брошенных у стены. У доски спорили двое младших, Митч сидел за столом и быстро просматривал карточки с темами, отмечая что-то в блокноте. Том, как обычно, устроился на подоконнике, вытянув ноги и покачивая одной в такт музыке, которая тихо играла у кого-то из колонок.       Он заметил Диппера сразу.       — Сегодня тема про моральную ответственность. Думаю, тебе понравится.       — Думаю, ты просто хочешь, чтобы я делал за тебя половину работы.       — Это тоже.       Диппер перевернул карточку, пробежался глазами и хмыкнул.       — Ты бы провалился на первой же реплике.       — Поэтому у меня есть ты. — Том сказал это так легко, будто это уже стало привычной формулой между ними. Диппер только качнул головой и потянулся к следующей карточке.       Том перехватил её первым.       — Нет, эту оставь.       — Почему?       — Потому что ты опять увлечёшься и забудешь, что мы здесь вообще-то соревнуемся.       Диппер усмехнулся.       — Это называется подготовка.       — Это называется патологическая любовь к структуре.       — А у тебя патологическая любовь к импровизации.       Том встал рядом, наклоняясь через его плечо, чтобы заглянуть в карточки.       Они обсудили пару тем, после чего перешли на бытовые темы. Том что-то рассказывал про очередной провал с домашкой, Диппер шутил над его ленью, Том возмущался, а потом сам же начинал смеяться.       Билл наблюдал за этим с другого конца комнаты. Он стоял у дальнего стола, лениво листая чужие заметки, но уже несколько минут не читал ни строчки.       Диппер смеялся. Не сдержанно, как обычно, с чуть запрокинутой головой, придерживая карточки у груди, пока Том пытался что-то у него вырвать. Это выглядело…       Билл заметил, как у Диппера задрался рукав толстовки, открывая запястье. Тонкое. Светлое. С маленьким следом от ручки у косточки. Потом взгляд зацепился выше, за шею, за движение мышц, когда тот повернулся к Тому, за то, как он быстро убрал волосы назад и снова склонился к карточкам.       Билл опустил взгляд в свои бумаги. Бесполезно. Через секунду он снова смотрел туда.       Диппер что-то объяснял, водя пальцем по строчке, и Том слушал его с тем выражением, которое появлялось у людей, когда они переставали спорить и просто позволяли ему говорить.       Билл знал это выражение. Сам ловил себя на нём. Это раздражало. Не Том. Сам факт, то, что существовала эта версия Диппера, расслабленная, живая, быстрая.       Том вдруг толкнул Диппера плечом, тот качнулся в сторону и коротко засмеялся, удерживая равновесие ладонью о край стола.       Билл закрыл блокнот слишком резко. Звук вышел громче, чем он рассчитывал.       Митч поднял голову.       — Начинаем?       Билл кивнул и уже двинулся к центру комнаты. По дороге он остановился рядом с Диппером. Опустил взгляд на карточки в его руках.       — Ты так усердно готовишься.       Диппер поднял голову. На секунду между ними зависла короткая пауза.       Том переводил взгляд с одного на другого, явно уже что-то понимая, но молчал.       — А ты вообще готовишься? — ответил Диппер.       Билл усмехнулся.       — Нет. И всё равно остаюсь победителем.       Он задержался ещё на секунду, потом взял одну карточку прямо из рук Диппера и мельком пробежался глазами. Пальцы задели его костяшки почти случайно.       — Интересно, — сказал Билл и ушёл к столу Митча.       Диппер смотрел ему вслед чуть дольше, чем нужно.       Том медленно повернулся к нему.       — Интересная у вас атмосфера.       — Замолчи.       Том улыбнулся и забрал у него карточки.       — Даже не начинал.       ---       Митч хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание.       — Всё, хватит шуметь. Сегодня быстрый круг. По три минуты на пару, без подготовки.       По комнате сразу прошёл знакомый гул. Кто-то застонал, кто-то начал лихорадочно листать карточки, будто это ещё могло что-то изменить.       Том театрально приложил руку к сердцу.       — Без подготовки? Это насилие.       — Для тебя любое мышление — насилие, — спокойно сказал Диппер.       Том толкнул его локтем, но уже улыбался.       Митч быстро начал называть пары.       Диппер слушал вполуха, пока не услышал своё имя.       — Пайнс. Сайфер.       Том медленно повернул голову. Очень медленно. С этой отвратительно довольной ухмылкой.       — Как удобно.       — Замолчи, — бросил Диппер, уже вставая.       Билл сидел напротив через минуту, откинувшись на спинку стула и закинув одну ногу на другую. На столе между ними лежала карточка с темой. Свобода выбора важнее чувства долга. Билл бросил на неё короткий взгляд.       — Ты начинаешь.       — Почему я?       — Потому что ты любишь порядок.       Диппер посмотрел на него, потом всё-таки начал.       Сначала всё шло привычно. Он раскладывал аргументы чётко, по пунктам, почти механически, чувствуя, как тело входит в знакомый ритм. Билл слушал, не перебивая, только иногда постукивал пальцами по краю стола. Потом наклонился чуть ближе.       — Ты опять строишь всё так, будто мир логичен.       — Обычно помогает.       — Только пока не вмешиваются люди.       Диппер замолчал на секунду. Билл всегда умел находить эту точку, где схема начинала трещать.       — Люди тоже часть системы.       — Нет, — сказал Билл. — Люди — это то, что ломает систему.       Диппер невольно усмехнулся.       — Очень удобно для человека, который сам всё ломает.       На это Билл тоже улыбнулся. И в этот момент Митч объявил конец времени.       — Дальше.       Стулья заскрипели, люди начали меняться местами, но Билл не встал сразу. Он продолжал сидеть, глядя на Диппера так, будто спор ещё не закончился.       Диппер хотел уже хотел что-то сказать, но Том уже плюхнулся рядом, вытесняя пространство между ними.       — Всё? Теперь моя очередь страдать?       Билл медленно перевёл на него взгляд.       — Ладно, ладно. — Том поднял руки.       Билл сел слева от него. И именно в этот момент Диппер почувствовал под столом движение. Сначала просто чужое колено, задевшее его. Потом ладонь. Билл положил её между ними, на край скамьи, раскрытой вверх, будто это было самое естественное положение в мире. Не касаясь, просто оставил.       Диппер опустил взгляд. Сердце сразу сбилось.       Том в этот момент спорил с Митчем через всю комнату, не замечая ничего.       Несколько секунд Диппер просто смотрел. Потом медленно положил свою ладонь сверху. Пальцы Билла двинулись первыми и переплелись с его. Без слов. Билл даже не смотрел вниз, продолжал слушать, как Митч что-то объясняет, будто ничего не происходило. Но хватка была настоящей, тёплой и уверенной.       Диппер не шевелился. Снаружи ничего не изменилось: Том всё так же спорил с Митчем, кто-то смеялся у доски, кто-то стаскивал стулья к следующей паре. Обычный шум клуба, привычный и живой.       Но под столом всё стало другим. Ладонь Билла держала его спокойно, без давления, как будто это не требовало никакого объяснения, как будто между ними уже существовала эта линия. Диппер чувствовал тепло его пальцев, сухую кожу на костяшках, лёгкое движение большого пальца, когда Билл чуть менял хватку.       Пары менялись уже несколько раз. Он поднял взгляд. Билл смотрел на Митча, будто действительно слушал. Это было почти абсурдно. Как можно сидеть так спокойно, пока у Диппера внутри всё будто сбилось с привычной оси?       Том наконец сел обратно рядом, бросив тетрадь на стол.       — Митч уверен, что я недостаточно серьёзно отношусь к аргументации.       — Потому что ты недостаточно серьёзно относишься к аргументации, — сказал Диппер, голос прозвучал ровно.       Это само по себе было маленьким чудом.       Том прищурился.       — Ты какой-то подозрительно спокойный.       Диппер едва заметно сжал пальцы Билла под столом. Реакция была мгновенной. Билл чуть повернул голову, посмотрел на него и уголок его рта дёрнулся. Только на секунду.       Том этого не заметил. Он уже снова повернулся к Митчу, выкрикивая что-то через всю комнату.       Билл наклонился ближе. Так, чтобы говорить только ему.       — Теперь ты нервничаешь.       Диппер повернул голову. Их лица оказались слишком близко.       — Это ты начал.       — Ты ответил.       Диппер не нашёл, что сказать, потому что это тоже было правдой.       Через несколько минут Митч снова хлопнул в ладони.       — Всё. На сегодня закончили.       Комната сразу рассыпалась. Люди потянулись за рюкзаками, кто-то уже уходил, кто-то задерживался у доски.       Том первым вскочил.       — Мне надо найти Митча.       Билл поднял бровь.       — Какая неожиданность.       Том показал ему средний палец и ушёл.       Диппер начал собирать тетради одной рукой. Только когда Билл отпустил его пальцы, он понял, насколько долго это длилось. Ладонь сразу стала холоднее.       Билл встал рядом, закинув рюкзак на плечо.       — Пойдём.       — Куда?       — Провожу.       Диппер поднял на него взгляд.       — Опять?       Билл посмотрел спокойно.       — А ты против?       Диппер застегнул сумку, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.       — Нет.       И это прозвучало слишком честно. Билл усмехнулся, как человек, который услышал именно то, что хотел.       Они вышли из школы вместе.       Асфальт был освещён лучами заходящего солнца. Мимо них пробегали дети со скейтбордами. Кто-то выгуливал своих питомцев. Диппер вспомнил по Ёлочку и решил как-нибудь предложить погулять с ней в парке.       Билл шёл рядом, некоторое время они молчали. Не потому, что не о чем было говорить. Просто молчание сейчас не давило.       Билл шёл, сунув руки в карманы, иногда цепляя носком ботинка листья на тротуаре.       Потом сказал:       — Том смешной.       Диппер хмыкнул.       — Это редкий комплимент от тебя.       — Это не комплимент.       — Конечно.       Билл коротко усмехнулся.       — Он слишком шумный.       — Но ты его терпишь.       — Потому что он полезный.       Диппер повернул голову.       — Полезный?       — Он вытаскивает тебя из головы.       Эта фраза заставила его замолчать. Билл сказал это так спокойно, будто это был просто факт.       Но Дипперу понадобилось пару секунд, чтобы это переварить.       — Это полохо?       — Нет, — Билл пожал плечами. — Просто обычно ты слишком глубоко там сидишь.       Диппер опустил взгляд. На трещины в асфальте. На собственные шаги. На всё, что угодно, лишь бы не на Билла.       — А ты? — спросил он спустя пару секунд. — Кто вытаскивает тебя?       Билл замолчал. Вот теперь пауза была другой, более плотной. Он посмотрел вперёд, а потом чуть улыбнулся.       — Пока никто.       Диппер не ответил сразу. Потому что внутри слишком быстро родилась мысль, которую лучше было не трогать.       Может быть, уже не совсем так.       Он проглотил её.       Они свернули на тихую улицу, где домов было меньше, а фонари стояли дальше друг от друга. Здесь стало тише. Только шаги и редкий шум машин где-то далеко.       Билл вдруг слегка задел его плечом. Случайно или нет, понять было невозможно. Но Диппер слишком отчётливо почувствовал это движение.       У его дома они остановились. На этот раз без спешки, без этого резкого внутреннего толчка, как в прошлый раз. Просто замерли у калитки, будто оба понимали, что расходиться пока не хочется.       Билл посмотрел на него.       — Так, когда я смогу прийти к тебе без Тома?       Вопрос был брошен легко. Но Диппер слишком хорошо уже понимал, что за этой лёгкостью прячется.       Он поднял брови.       — Ты напрашиваешься на приглашение?       — Это уточнение.       — Очень самоуверенное.       — И? — Билл усмехнулся.       Диппер смотрел на него несколько секунд. Потом ответил:       — Когда перестанешь делать вид, что всё контролируешь.       На секунду Билл замер, потом тихо рассмеялся, по-настоящему. И этот смех почему-то ударил Диппера резче, чем все их касания за день.       — Жестоко, Пайнс.       — Заслуженно.       Билл сделал шаг назад. Но перед тем, как уйти, провёл пальцами по вороту его рубашки коротко, почти мимоходом, поправляя ткань, которая и так лежала нормально. Слишком короткое касание, чтобы назвать его чем-то. Слишком намеренное, чтобы считать случайностью.       — До пятницы, — сказал он.       И ушёл.       А Диппер ещё несколько секунд стоял у калитки, чувствуя, как холодный воздух цепляет шею там, где только что были его пальцы.       –––       Пятница наступила слишком быстро.       Всю оставшуюся неделю и ещё половину сегодняшнего утра Диппер убеждал себя, что это просто вечеринка. Не свидание. Не продолжение того, что случилось между ними. Просто место, где будет шумно, много людей и, скорее всего, слишком жарко.       Но это не помогало.       Он стоял перед зеркалом уже десять минут, поправляя рукава тонкой светлой футболки с принтом какой-то рок группы. Она слишком хорошо сидела по фигуре, немного укороченная и облипающая. Низкая посадка джинсов делала силуэт уже, острее, и от этого он чувствовал себя странно, будто выглядел слишком заметно, слишком открыто. Он натянул сверху куртку, застегнул её почти до горла, потом сразу расстегнул обратно. Это было бессмысленно.       Телефон коротко завибрировал.       Билл: Не передумал?       Диппер уставился на экран. Потом быстро написал:       Диппер: Нет.       Билл: Хорошо.       –––       Дом, где проходила вечеринка, уже гудел ещё с улицы.       Музыка выбивалась сквозь стены так, что низкие частоты чувствовались в груди ещё до того, как Диппер открыл дверь. Внутри было тепло, душно, пахло сладким алкоголем, дымом и чем-то фруктовым. Людей оказалось больше, чем он ожидал. Голоса, смех, движение. Слишком много всего сразу.       Диппер застыл у входа на секунду, позволяя глазам привыкнуть к полумраку и мелькающим огням гирлянд и почти сразу увидел Тома. Тот сидел на подлокотнике дивана рядом с Митчем и что-то быстро ему говорил, активно жестикулируя. Митч смеялся. Это хотя бы было знакомо.       Диппер сделал шаг внутрь, потом ещё один и именно в этот момент почувствовал чужой взгляд. Настолько отчётливо, что даже не пришлось искать. Билл стоял у кухни. С бутылкой в руке, опираясь бедром о стойку, и смотрел прямо на него. Без улыбки. Просто смотрел.       Диппер замедлился. Почему-то именно сейчас он особенно остро почувствовал собственную одежду. То, как ткань облегала его тело, как открыта шея, как жарко вдруг стало из-за курточки.       Билл оттолкнулся от стойки и пошёл к нему. Не быстро. Но без колебаний. Люди расступались сами, почти не замечая. Диппер стоял на месте, не двигаясь, пока Билл не остановился совсем рядом. Слишком рядом.       Музыка вокруг гремела так громко, что говорить приходилось почти вплотную. Билл скользнул медленно взглядом по нему сверху вниз, сначала лицо, потом ниже: шея, грудь, талия. И только потом снова поднял глаза.       — Ты серьёзно пришёл так?       Диппер нахмурился.       — Что-то не так?       Билл выдохнул через нос, и уголок его рта дёрнулся.       — Нет.       Пауза.       Слишком длинная.       Диппер сглотнул.       — Тогда в чём проблема?       Билл наклонился ближе, так, что Диппер почувствовал запах алкоголя, мяты и чего-то тёплого, почти древесного.       — В том, что мне теперь придётся весь вечер думать не о вечеринке.       Слова попали в него, как пуля в воду: без звука, но с кругами, которые расходились слишком долго.       Диппер замер, чувствуя, как что-то внутри сжалось так сильно, что стало трудно ответить. Он хотел сказать что-то острое, лёгкое, любое, но не успел. Потому что Билл вдруг поднял руку и медленно, почти лениво поправил край его воротника. Пальцы задели кожу у основания шеи. Случайно или нет.       Диппер вдохнул слишком резко. Билл это заметил, и взгляд у него сразу стал темнее и тяжелее. Как будто сам момент изменился. Как будто между ними только что случилось что-то маленькое, но уже необратимое.       — Ты пил? — спросил Билл тише.       — Пока нет. — Диппер покачал головой.       — Хорошо.       — Почему?       Билл смотрел на него ещё секунду. Потом чуть наклонился к самому уху, так что его губы почти задели висок, и сказал:       — Потому что я хочу запомнить какой ты до.       Когда он отстранился, Диппер уже не слышал музыку так отчётливо. Только кровь в ушах и собственное дыхание, которое почему-то стало слишком заметным. А Билл просто смотрел, как будто ждал. И от этого ожидания в животе медленно, болезненно скручивалось что-то горячее.       Впервые за всё время Диппер поймал себя на мысли, что, если Билл сейчас сократит это расстояние ещё хотя бы на пару сантиметров, он сам уже не отступит.       Билл ещё несколько секунд смотрел на него так, будто сам не до конца понимал, зачем сказал это вслух. Потом выпрямился, сделал шаг назад и кивнул куда-то в сторону кухни.       — Пойдём. Если ты будешь стоять у входа, тебя украдут.       — Кто?       — Том.       Это всё-таки заставило Диппера усмехнуться. Билл забрал у кого-то по дороге пластиковый стакан и сунул ему в руку.       — Что это?       — Сидр.       — Это безопасно?       Билл посмотрел на него.       — Ты задаёшь этот вопрос на вечеринке?       Диппер осторожно понюхал. Запах был сладкий, яблочный, почти безобидный. Он сделал маленький глоток. Сначала вкус показался обычным, потом в горле разлилось тепло. Не неприятное, просто новое.       Билл наблюдал за ним, не скрывая этого.       — Ну?       Диппер пожал плечами.       — Лучше, чем я ожидал.       — Это низкая планка.       Они остановились у стены в гостиной, где было чуть тише. Не настолько, чтобы спокойно говорить, но достаточно, чтобы не кричать.       Сначала разговор шёл обрывками, о школе, клубе, людях вокруг.       Потом Диппер сделал ещё пару глотков. Потом ещё. И незаметно для себя перестал держать плечи так жёстко. Тело медленно отпускало, слова стали выходить легче. Он начал смеяться чаще, перебивал и перестал думать перед каждой репликой.       Кажется, Билл именно этого ждал. Теперь Диппер стоял ближе. Сам. Иногда наклонялся, когда говорил. Иногда касался его локтя, чтобы закончить мысль. Словно контакт уже не требовал отдельного решения. Словно это стало естественным.       И Билл всё реже смотрел ему в глаза. Взгляд постоянно съезжал ниже, на шею, на тонкую линию ключицы, которую открывал растянутый ворот. На то, как Диппер машинально проводил пальцами по краю стакана. На талию, которую слишком чётко обрисовывала футболка.       Он поймал себя на этом только когда Диппер снова засмеялся и почти упёрся плечом ему в грудь.       — Что? — спросил Диппер, заметив паузу.       Билл моргнул.       — Ничего.       Но голос прозвучал ниже обычного.       Толпа вокруг сдвинулась, кто-то начал танцевать прямо посреди комнаты, и поток людей резко пошёл через гостиную. Билл машинально положил ладонь Дипперу на талию, пропуская кого-то мимо. Просто чтобы удержать, но руку не убрал сразу.       Диппер почувствовал это мгновенно. Под тканью ладонь ощущалась слишком горячо. Слишком отчётливо. Он поднял глаза. Билл уже смотрел прямо на него. Без усмешки. Без игры.       Музыка давила низкими ударами. Люди двигались вокруг. А между ними всё вдруг стало неподвижным.       Диппер сглотнул. И вместо того, чтобы отстраниться, сделал ещё один глоток. Билл выдохнул коротко, будто это почему-то добило его сильнее, чем должно было.       Билл ещё секунду смотрел на него, будто ждал, скажет ли Диппер что-то ещё, но Диппер молчал. Слишком занят тем, чтобы удержать дыхание ровным.       Музыка била сквозь стены кухни глухими басами, и в этой короткой паузе она вдруг стала слышна слишком отчётливо.       Билл хмыкнул.       — Пойдём.       — Куда?       — Ты слишком трезвый.       Диппер нахмурился.       — Это обвинение?       — Это проблема.       Прежде чем он успел придумать ответ, Билл уже забрал у кого-то по дороге ещё один пластиковый стакан и сунул ему в руку. На этот раз вкус был крепче, не сладкий сидр, а что-то резкое, с горечью. Диппер поморщился после первого глотка.       Билл это заметил.       — Не так плохо.       — Ты врёшь.       — Да.       Это почему-то заставило Диппера засмеяться.       Алкоголь уже медленно разливался по телу, не сильно, не мутно, но достаточно, чтобы мышцы перестали держать каждое движение под контролем. Шум вокруг стал мягче, как будто расстояние между ним и остальными слегка увеличилось.       Или просто стало всё равно.       Билл повёл его обратно в центр комнаты, где уже танцевали. Диппер остановился почти сразу.       — Нет.       Билл повернулся.       — Что «нет»?       — Я не танцую.       — Почему?       — Потому что это унизительно.       Билл усмехнулся.       — Для тебя всё унизительно.       — Это неправда.       — Тогда пойдём.       — Я не умею.       Билл шагнул ближе, свет от гирлянд резал лицо полосами, музыка била в грудную клетку.       — Пайнс, — сказал он спокойно, — никто тут не умеет.       Диппер оглянулся. Это было ложью. Люди двигались свободно, легко, будто у них внутри не было ни одной лишней мысли. У него — были. Слишком много.       — Я буду выглядеть идиотом.       Билл наклонился чуть ниже, чтобы говорить прямо в ухо:       — Это уже не новость.       Диппер резко поднял голову.       — Очень смешно.       — Зато ты отвлёкся.       И, прежде чем он успел возразить, Билл просто взял его за руку и потянул в толпу. Диппер споткнулся на первом же шаге.       — Бил…       — Поздно.       Музыка вокруг была громче, чем раньше. Люди двигались так близко, что отступать уже было некуда. Диппер замер. Билл скользнул ладонями по его бокам, задерживаясь там, где талия сужалась, перед тем как расшириться в бедра. Пальцы вжались в узкий зазор между футболкой и джинсами, и кожа под ними вспыхнула. Слишком горячо. Слишком.       — Что ты делаешь?       — Исправляю ситуацию.       — Я серьёзно.       — Я тоже.       Он чуть придвинул Диппера ближе к ритму музыки. Ладони не давили, просто держали, тяжело и уверенно, будто знали, что он не уйдет.       Сначала это выглядело ужасно. Диппер сбивался, наступал Биллу на кеды. Слишком резко дёргал плечами и каждый раз морщился, будто хотел исчезнуть. На третий раз Билл рассмеялся живым, открытым смехом.       И это неожиданно сбило напряжение.       — Не смейся.       — Ты стоишь так, будто тебя сейчас будут судить.       — Потому что так и есть.       — Нет.       Билл чуть сильнее сжал его талию.       — Расслабь колени.       — Что?       — Ты слишком жёсткий.       Диппер посмотрел на него. И тут же понял, как это прозвучало. Билл тоже понял. По его лицу это было видно сразу. На секунду между ними что-то заискрилось. Что-то горячее. Опасное.       Диппер засмеялся первым, сбивчиво и это наконец сломало остатки зажатости. Он позволил телу двигаться проще, не красиво, но легче. Он танцевал, под музыку, под руки Билла, под этот ритм, который тот задавал ему почти физически.       И постепенно это перестало быть неловким. Стало… хорошим. Настолько, что Диппер сам не заметил, как оказался ближе. Настолько, что его ладони уже лежали у Билла на плечах. Настолько, что их лица теперь были на одном дыхании. И Билл перестал смеяться, теперь он просто смотрел на него слишком долго.       Диппер почувствовал это почти сразу, момент, когда смех между ними закончился. Когда всё, что до этого было неловкостью, шумом, движением, вдруг стало чем-то плотнее.       Билл смотрел на него так, будто впервые за весь вечер действительно остановился. Не на его словах. Не на реакции. На нём.       Диппер понял, что тоже смотрит в ответ и не отводит взгляда.        Его руки все ещё лежали у Билла на плечах, ладони чувствовали тепло сквозь ткань рубашки, под пальцами напрягались мышцы. А его собственное тело всё ещё было в захвате чужих рук. Он осознал, что надо отодвинуться.       И не отодвигался.       Музыка вокруг продолжала давить низкими ударами, но теперь Диппер почти не различал её. Он слышал только своё дыхание и Билла. И то, как между ними будто стало слишком мало воздуха.       — Вот, — сказал Билл тихо. — Уже лучше.       Голос прозвучал ниже обычного. Диппер сглотнул.       — Не привыкай.       Билл усмехнулся, но не отвёл взгляд. Вместо этого его пальцы чуть двинулись ниже и обратно — коротко, почти незаметно, просто поправляя положение. Но от этого движения по телу Диппера прошёл резкий жар. Он дёрнулся едва ощутимо. Билл это почувствовал сразу и взгляд у него изменился, стал тяжелее, внимательнее. Как будто теперь он тоже начал замечать слишком много.       Диппер хотел что-то сказать. Любую глупость. Что угодно, чтобы разбить это. Но слова застряли. Потому что Билл был слишком близко.       И Диппер вдруг слишком ясно увидел линию его рта. Как тот слегка приоткрыл губы, будто собирался что-то сказать. Толпа качнулась вокруг них, кто-то резко врезался Биллу в плечо, и он машинально притянул Диппера ближе, чтобы удержать.       Теперь между ними почти не осталось пространства. Грудь к груди. Бедро к бедру. И Диппер замер. Алкоголь делал всё мягче, но именно поэтому ощущения становились острее. Каждое движение. Каждое прикосновение. Каждый вдох.       Билл опустил голову чуть ниже, настолько, что Диппер почувствовал его дыхание на шее.       И именно в этот момент рядом раздался женский голос:       — Господи, Билли. Я на минуту отвернулась.       Билл замер. Диппер резко повернул голову, рядом стояла девушка. Высокая, с короткими тёмными волосами и слишком уверенной улыбкой, как у человека, который привык подходить без разрешения.       Она смотрела только на Билла, словно Диппер был частью декорации.       — Сидни, — сказал Билл ровно.       И его руки наконец ушли с талии. Диппер почувствовал это сразу, слишком резко.       Сидни улыбнулась шире и шагнула ближе, касаясь пальцами плеча Билла так, будто это давно разрешено.       — Уже нашёл себе компанию?       Диппер не сразу понял, что именно почувствовал. Это было быстро, почти мгновенно. Ещё секунду назад руки Билла держали его так крепко, что даже музыка вокруг будто отступала. А теперь между ними снова был воздух. Пространство. Чужая ладонь на чужом плече. И тело заметило это раньше, чем разум успел догнать.       Сидни наклонилась ближе к Биллу, перекрикивая музыку:       — Ты опять исчезаешь в толпе и находишь кого-то интереснее?       Билл усмехнулся.       — Ты драматизируешь.       Она легко провела пальцами по его рукаву, словно стряхивая невидимую пыль.       Диппер стоял рядом, чувствуя себя внезапно лишним в этой картинке. Это сильно раздражало, но он не двигался.       Сидни наконец перевела взгляд на него, быстро, сверху вниз, без враждебности. Просто оценивая.       — Новый?       Диппер нахмурился.       — В каком смысле?       Она усмехнулась.       — Спокойно. Я просто спрашиваю.       Билл молчал, и это ухудшало ситуацию. Диппер вдруг слишком ясно понял, что не знает, кто она для него. Бывшая? Просто старая история? Очередная привычка?       Сидни снова повернулась к Биллу.       — Мы собираемся играть наверху. Ты идёшь?       Она уже держала его внимание так, будто была уверена, что получит его.       Билл посмотрел на неё, потом на Диппера.       Секунда.       И именно эта секунда всё испортила, потому что Диппер увидел сам факт выбора. Даже если тот ещё не был сделан.       — Я возьму ещё выпить, — сказал он коротко.       Билл сразу повернул голову.       — Пайн…       Но Диппер уже развернулся, на этот раз не резко и просто ушёл к кухне. Подальше от музыки, от жары, от этого странного чувства, которое скребло внутри всё сильнее. Он схватил первый попавшийся стакан и выпил почти сразу, слишком быстро. Горло обожгло.       Диппер ненавидел, что из всех вещей его сейчас задевает именно это. Не то, что Билл разговаривает с кем-то, а то, как легко эта девушка касалась его будто знала его тело.       Он сжал стакан сильнее, слишком сильно. Пластик хрустнул.       — Ты сейчас его сломаешь.       Диппер вздрогнул. Том стоял рядом с бутылкой пива в руке и смотрел слишком внимательно.       — Отстань.       Том прищурился.       — Это плохой знак.       — Что именно?       — Ты себя уже не контролируешь. Собирайся, я отведу тебя домой.       Диппер фыркнул и отвёл взгляд.       Но прежде, чем он успел что-то ответить, наверху раздался громкий смех. И среди этого смеха — голос Билла. Диппер пошел на звук и увидел.       Сидни сидела слишком близко, почти у него на коленях. Что-то говорила ему прямо в ухо, а Билл слушал и не отодвигался. Вот тут Диппер понял, что больше не хочет смотреть. Он отвернулся раньше, чем успел подумать. Это было почти инстинктивно. Будто если смотреть ещё секунду, внутри треснет что-то, чему он пока даже названия не придумал.       Том молча наблюдал за ним. Не шутил. И это само по себе уже было плохим знаком.       — Это его бывшая? — спросил Диппер, не поднимая глаз.       Том отпил пиво.       — Типа того.       Слово прозвучало слишком расплывчато.       — Что значит «типа»?       — Значит, они долго были… чем-то.       Диппер коротко усмехнулся, без веселья. Конечно. Конечно, у Билла была такая бывшая. Уверенная. Красивая. Как он сам.       Том скосил на него взгляд.       — Ты злишься.       — Нет.       — Ты пьёшь уже третий стакан.       Диппер замер, он даже не заметил. Том аккуратно забрал у него пустой пластик и поставил на стол. Диппер не ответил, потому что снова раздался смех. И голос Билла снова вспорол шум, как будто те несколько минут внизу вообще ничего не значили.       В груди стало тесно. Диппер резко выдохнул.       — Мне нужно выйти.       Том поймал его за руку.       — Не делай глупостей.       Диппер посмотрел на него.       — Например?       Том немного помолчал.       — Например, не решай за него.       Это было бессмысленно, потому что именно это он уже делал.       Он выдернул руку и вышел на задний двор. Холодный воздух ударил сильнее, чем раньше. На улице было пусто, только приглушённая музыка через стены и редкий смех из открытых окон.       Диппер сел на ступеньки, опёрся локтями о колени и уставился в землю. Алкоголь шумел в крови достаточно, чтобы мысли перестали быть аккуратными. Теперь они лезли все сразу. Про руки Билла. Про то, как он держал его в танце. Про его взгляд. Про то, как быстро всё закончилось. Потому что появилась она. И, может быть, всё это вообще ничего не значило.       Дверь за спиной хлопнула.       Шаги.       Тяжёлые.       Уверенные.       Он даже не обернулся.       — Ты серьёзно ушёл?       Голос Билла, ровный, но ниже обычного.       — Ты заметил. — Диппер усмехнулся.       Билл остановился рядом. Несколько секунд просто смотрел сверху вниз. Потом сел рядом, слишком близко, колено к колену.       — Что с тобой?       Диппер поднял голову, и вот тут алкоголь сделал своё. Потому что вместо привычного ухода в сторону он сказал правду.       — А что с тобой?       Билл нахмурился.       — Не начинай.       — Нет, серьёзно.       Диппер повернулся к нему полностью.       Слишком резко.       Слишком живо.       — Ты стоишь со мной, трогаешь меня, смотришь так, будто…       Он замолчал. Поздно. Слишком поздно.       Билл смотрел прямо, ни на секунду не отвёл глаз.       — Будто что?       Диппер сглотнул. Сердце билось слишком громко.       — А потом позволяешь ей сидеть у тебя на коленях.       Тишина. Только музыка за стеной.       Билл медленно выдохнул. И вот тогда уголок его рта дёрнулся. Не весело, скорее с чем-то острым.       — Так вот в чём дело.       Фраза попала ядовитой стрелой в сердце, отзываясь болью. Теперь всё было слишком очевидно.       Билл смотрел на него несколько секунд молча, будто пытался сложить услышанное в какую-то новую картину. Потом медленно провёл языком по внутренней стороне щеки и отвёл взгляд в сторону двора, где ветер трепал ветки над забором.       — Ты ушёл из-за Сидни.       Это не был вопрос.       Диппер почувствовал, как внутри всё напряглось ещё сильнее. Теперь, когда это прозвучало вслух, отступать стало сложнее.       — Я ушёл, потому что не хотел мешать.       Билл коротко усмехнулся.       — Мешать чему?       — Тебе.       Он сказал это слишком быстро. Почти резко. Билл повернул голову обратно. Теперь его взгляд стал жёстче. Не злой. Просто слишком сосредоточенный.       — Ты серьёзно думаешь, что я пошёл за тобой сейчас ради того, чтобы продолжить вечер с ней?       Диппер отвёл глаза.       Под ботинком хрустнул мелкий камень. Он пнул его слишком сильно.       — Я не знаю, что ты делаешь, Билл.       Это было правдой. Самой неприятной её частью, потому что именно это всё и разрушало. С Биллом никогда не было прямых линий, только резкие повороты.       Шаг вперёд.       Шаг назад.       Прикосновения.       Отступления.       Фразы, которые оставались в голове слишком долго.       Билл наклонился чуть ближе, опираясь локтями о колени.       — Тогда спроси.       Диппер поднял голову.       — Что?       — Вместо того чтобы решать за меня.       Голос у него был ровный, но под ним уже чувствовалось раздражение.       — А что мне было думать? — он тоже подался вперёд. — Она буквально сидела на тебе.       — Она села. Не я звал её.       — Но и не убрал.       Это прозвучало почти обвинением, и Билл это услышал. Он замолчал на секунду, потом провёл ладонью по лицу. Будто тоже пытался не сорваться.       — Ты хочешь честно?       Диппер сглотнул.       — А ты умеешь?       Билл усмехнулся. На этот раз холоднее. Он выпрямился и посмотрел прямо. Без привычной игры.       — Я не убрал её сразу, потому что хотел посмотреть.       — На что?       — На тебя.       И это снова выбило из-под него воздух. Диппер моргнул.       — Что?       Билл наклонился ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния.       — Ты весь вечер касался меня так, будто уже забыл, что вообще этого стеснялся. Смеялся. Лез ко мне ближе. Танцевал так, будто никого вокруг нет. А потом стоило ей положить на меня руку, ты ушёл.       Диппер почувствовал, как жар поднимается по шее.       — Это не…       — Это именно это.       Голос Билла стал ниже. Но от этого только тяжелее.       — Ты ревновал.       Диппер резко поднялся на ноги. Потому что сидеть рядом и слышать это стало невозможно.       — Ты сам не понимаешь, что делаешь.       Билл тоже встал, и расстояние между ними сократилось почти до нуля.       — Тогда объясни.       — Ты всё время двигаешься ближе, а потом ведёшь себя так, будто это ничего не значит.       — А ты всё время делаешь вид, что тебя это не трогает.       — Потому что меня не должно это трогать!       Вот тут голос сорвался. Вышел громче, чем он хотел. И они оба это услышали.       Билл замер. Его взгляд резко потемнел, потому что теперь правда лежала между ними открытая. Голая.       Диппер тяжело дышал. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Он понял, что сказал слишком много. Снова. Но теперь уже было поздно забирать назад.       Билл смотрел на него долго. Очень долго. А потом тихо сказал:       — Но трогает, — сказал Билл и шагнул ближе.       Диппер отступил на один шаг, потом ещё на один. Сердце билось слишком быстро, а воздух вдруг стал слишком холодным.       — Не надо.       Он сам не понял, что именно имеет в виду. Не подходить. Не говорить. Не делать это реальным. Билл замер.       — Не надо что?       Диппер провёл рукой по волосам, нервно, резко.       — Вот это.       Он неопределённо махнул между ними, будто можно было одним движением стереть всё, что только что прозвучало.       — Ты всё время так делаешь.       Билл нахмурился.       — Как?       — Подходишь слишком близко. Трогаешь меня. Говоришь вот так. А потом я должен делать вид, что ничего не происходит.       Билл смотрел на него не мигая. И в этом взгляде уже не осталось ни грамма лёгкости.       — А ты правда хочешь делать вид?       Диппер не ответил, потому что ответ был слишком очевиден. Он сделал ещё шаг назад почти к калитке. Билл увидел это, и что-то в нём резко поменялось. Не злость. Хуже. Решение.       — Нет, — сказал он тихо.       — Что «нет»?       — Сайфер! Куда ты опять ушёл? — крикнула Сидни, пытаясь протиснуться к нему сквозь толпу подростков.       — Хватит с меня.       И прежде, чем Диппер успел понять, что именно это значит, Билл резко шагнул вперёд, перехватил его за торс, поднял, будто тот вообще ничего не весил, и закинул себе на плечо.       У Диппера воздух выбило сразу.       — Билл!       Мир качнулся, асфальт исчез из-под ног. Теперь он видел только землю вверх тормашками и спину Билла под собой.       — Ты совсем с ума сошёл?!       Он ударил его ладонью по спине. Сильно. Билл даже не дёрнулся, просто пошёл. Быстро. Уверенно.       — Отпусти меня!       — Нет.       — Ты псих.       — Возможно.       Диппер ударил его ещё раз. Потом ещё. Бесполезно. Билл держал его так крепко, будто уже решил всё за двоих. И это бесило. И пугало.       И, что отвратительнее, где-то глубоко под этим жило что-то ещё — слишком горячее, слишком неправильное, чтобы сейчас об этом думать.       — Куда ты меня несёшь?!       — Подальше.       — От чего?!       Билл коротко усмехнулся.       — От тебя самого.       Через минуту он свернул за угол дома, туда, где было темнее: старый навес, пустой, скрытый от окон и дороги.       Там он наконец опустил Диппера на ноги, но не отпустил. Ладони остались на его талии. Крепко.       Диппер тяжело дышал. Щёки горели. Волосы растрепались. Он смотрел на Билла снизу вверх.       — Ты больной.       Билл стоял слишком близко. Тоже тяжело дышал. И впервые выглядел так, будто сам себя уже не контролирует до конца.       — Возможно, — повторил он.       И не сделал ни шага назад.       Диппер чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Не от того, что Билл только что буквально унёс его на плече. Хотя и от этого тоже. А от того, что он не двигался. Вообще. Стоял вплотную и не делал шага назад. Будо всё, что обычно пряталось за усмешками, наконец вышло наружу и теперь дышало Дипперу в лицо.       Диппер сглотнул. Его ладони всё ещё лежали на груди Билла. Он даже не заметил, когда вцепился в рубашку, пытаясь удержать равновесие после того, как тот поставил его на землю. Ткань была тёплой. Под ней слишком быстро билось сердце.       Билл тоже нервничал.       — Отпусти, — сказал Диппер.       Но голос прозвучал неубедительно.       Билл посмотрел на него. Потом медленно перевёл взгляд на его руки и снова поднял глаза.       — Если отпущу, ты опять уйдёшь.       Диппер выдохнул.       — Может быть.       — Вот именно.       Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Где-то далеко всё ещё гремела музыка, но здесь она звучала приглушённо, как будто принадлежала другому миру.       Билл наклонился чуть ниже. Не резко. Давая время отступить. Но Диппер не двигался.       — Ты сейчас очень злишься, — сказал Билл тихо.       Диппер усмехнулся.       — Ты закинул меня на плечо, как мешок.       — И всё ещё не жалею.       Это почти выбило из него смех. Почти. Но вместо этого он только сильнее сжал ткань рубашки. Его взгляд скользнул ниже. На пальцы. На рот. И снова вернулся к глазам. Слишком долго. Диппер почувствовал, как в животе всё скручивается от этого молчания. Алкоголь делал тело мягче. Честнее. И сейчас оно уже не слушалось так, как обычно. Он не отступал. Не разрывал дистанцию. Хотя должен был.       — Скажи что-нибудь, — тихо сказал он.       Билл склонил голову.       — Что именно?       — Что это было.       Билл усмехнулся.       — Ты ушёл.       — Это не ответ.       — Ты ревновал.       — Это ты уже говорил. — Диппер закрыл глаза на секунду, потом открыл.       Билл выдохнул.       И от этого одного слова между ними что-то окончательно сдвинулось. Теперь это уже не было догадкой, не намёком. Карты были вскрыт.       Билл не спеша поднял руку и пальцами коснулся его шеи — там, где пульс бился слишком быстро.       Диппер замер. От этого касания по спине прошёл резкий ток. Не сильный, но достаточный, чтобы тело мгновенно стало слишком чувствительным.       — Ты очень шумный, когда нервничаешь, — сказал Билл почти шёпотом.       — А ты слишком спокойный.       — Это ложь.       Диппер посмотрел на него внимательнее и увидел напряжённую челюсть, тяжёлое дыхание, слишком тёмный взгляд. Билл правда больше не был спокойным. И именно это вдруг дало Дипперу смелость.       Он сам шагнул ближе. Настолько, что их лбы почти соприкоснулись.       Билл замер. И на этот раз не сказал ничего, потому что слов уже не хватало.       Билл не двигался, но и не отступал, и именно это делало всё невыносимо острым.       Их лбы почти соприкасались, дыхание смешивалось в этом маленьком холодном пространстве под навесом, а Диппер впервые так ясно чувствовал, насколько Билл горячий — не метафорически, а буквально. Тепло его тела пробивалось сквозь одежду, через ладони.       Билл смотрел на него так, будто уже давно всё решил и просто ждал. Диппер понял это в тот момент, когда его взгляд снова опустился к губам Билла. Ниже. Слишком явно. Рука Билла всё ещё лежала у Диппера на шее, пальцы медленно скользнули выше, в волосы, задержались у затылка. Не тянул, просто держал, будто проверяли, не отстраниться ли.       Диппер чувствовал, как от этого простого касания всё внутри сжимается в тугой горячий узел. Он не помнил, когда в последний раз вообще стоял так близко к кому-то. Настолько, что любое движение уже что-то значило.       — Скажи, если мне остановиться, — тихо сказал Билл.       Голос был низким. Непривычно серьёзным.       И от этого внутри будто что-то оборвалось.       Потому что Билл, который обычно всё решал сам, сейчас оставлял выбор ему.       Диппер сглотнул. Слишком громко в этой тишине. И вместо ответа просто потянул Билла ближе за рубашку.       Этого хватило.       Поцелуй случился резко.       Не аккуратно.       Как будто они оба слишком долго держали это в себе и теперь не смогли остановиться вовремя.       Билл поцеловал его жадно, сразу глубже, крепче, будто хотел убедиться, что это реально.       У Диппера на секунду сбилось дыхание. Пальцы сжались сильнее. Тело мгновенно отозвалось — жаром, дрожью, тем странным ощущением падения, когда земля будто уходит из-под ног, а вместо неё остаётся только чужое тело.       Билл прижал его к стене навеса так легко, что это даже не выглядело усилием. Просто переместил. И теперь Диппер чувствовал холод дерева за спиной и горячие ладони на своей талии. Контраст выбивал сильнее самого поцелуя.       Билл целовал его так, будто уже давно хотел. И это было самым страшным. Потому что Диппер отвечал так же. Без осторожности. Без своих вечных пауз.       Алкоголь стёр последние барьеры, и теперь всё тело двигалось быстрее мыслей. Ладони скользнули выше — в волосы Билла, в шею, за ворот рубашки. Он чувствовал, как Билл тяжело дышит между поцелуями. Как пальцы на его бедрах сжимаются сильнее. Как тот на секунду замер, когда Диппер сам подался вперёд ещё ближе. И это короткое замешательство дало ему странное, почти болезненное удовольствие.       Значит, не только он теряет контроль.       Когда Билл отстранился, всего на несколько сантиметров, у обоих дыхание было рваным. Лоб к лбу. Губы слишком близко.       Диппер смотрел на него, пытаясь собрать мысли, но в голове было пусто. Только сердце. Слишком быстро. Слишком громко.       Билл провёл большим пальцем по его щеке, убирая выбившуюся прядь.       — Вот теперь, — тихо сказал он, всё ещё тяжело дыша, — мне гораздо спокойнее.       И Диппер не выдержал и засмеялся, сбивчиво, почти беззвучно. Потому что после всего этого именно эта фраза оказалась самым Билловским, что он мог сказать.