Appelle-moi.

В зале заседания пахнет дорогим парфюмом и холодным вниманием. Тэхён сидит во главе длинного стола. Чёрный костюм-двойка сидит идеально на широких плечах. Он слушает вполуха. Докладчик – мужчина с лазерной указкой – сыплет цифрами о квартальной прибыли, слиянии активов, рисках, возможностях. Тэхён уже знает, что откажется. Контракт выглядит прилично только на бумаге. Через три месяца условия превратятся в кабалу. Он просчитал всё ещё вчера в три ночи, когда Чимин спал, свернувшись калачиком на его груди. Цифры не врали: подписывать нельзя. Но совет директоров настаивает на «вежливых переговорах». Так положено. Так этично. Эта показуха раздражает. Тэхён терпит. На столе – два телефона. Первый, на который уведомления без умолку идут, а второй личный, лишь иногда вспыхивающий. Он машинально поглядывает на личный. Ничего. Тэхён переводит взгляд на презентацию. Кивает, когда кто-то ждёт его реакции. Поправляет манжету. Чувствует, как внутри нарастает глухое раздражение – не на докладчика, а на то, что сегодня утром Чимин ответил на его «Доброе утро» одной точкой. В переписке это обычно значит: «Я не в настроении, но не хочу говорить почему». Тэхён знает его семь лет. Вместе – пять. Он научился читать молчание. – Ким Тэхён-щи, ваш комментарий? – обращается к нему исполнительный директор. Тэхён открывает рот, чтобы сказать очередную вежливость, отсрочить неизбежный отказ на полчаса. И в этот момент личный телефон оживает. Одно короткое «дзынь». Экран загорается. Он смотрит на сообщение. В груди ворох чувств. Чимин: «Мне очень нужно, чтобы ты приехал. Сейчас.» Без приветствия. Без объяснений. Без «извини, что отвлекаю». Чимин пишет так только в двух случаях: либо случилось что-то страшное, либо ему действительно очень нужно. Тэхён не даёт себе времени решить, что из двух хуже. Он поворачивается к директору и ко всем остальным – к юристам, партнёрам, ассистентам, которые замерли в ожидании. – Извините. Голос ровный. Ни тени паники. – Я всё равно собирался отказаться от этого контракта. Сегодняшнее заседание – вежливая формальность перед «нет». – Он встаёт. – Но даже если бы это был контракт жизни, я бы его бросил. Потому что, меня ждёт кое-то важнее. Директор открывает рот. – Ким Тэхён-щи, мы через пятнадцать минут… – Отказывайтесь без меня, – бросает Тэхён на ходу. –У вас есть все мои расчёты. Ответ – нет. Дверь закрывается за ним с тихим, но окончательным щелчком. В коридоре он наконец позволяет себе выдохнуть. Прислоняется спиной к стене на секунду. Закрывает глаза. Внутри всё колотится о – не страх, а то самое, давно забытое: беспокойство, перемешанное с жадным нетерпением. И облегчение. Потому что этот бессмысленный спектакль наконец закончился. Он пишет одно слово: «Еду» И идёт к выходу. В машине Тэхён сжимает руль так, что костяшки белеют. Город за окном расплывается в вечерних огнях – но он не смотрит. Перед глазами – сообщение Чимина. Он перечитал его раз десять за двадцать минут. «Мне очень нужно» «Сейчас» Чимин никогда не говорит «очень нужно», если это не правда. За пять лет вместе он привык писать: «Ты скоро будешь?», «Соскучился», или просто присылает фото – запястье, край кровати, полупустой бокал. Так, чтобы Тэхён сам захотел бросить всё. Но сегодня – приказ. Короткий. Жесткий. Тэхён прокручивает в голове утро. Чимин был в ванной долго – мыл голову, это Тэхён слышал. Вышел с мокрыми волосами, закутанный в халат, пахнущий сладко и чисто. Поцеловал в щёку – не в губы. И всё. Ни ссоры. Ни странных фраз. Обычное утро. Что могло случиться за день? Звонит телефон – рабочий. Директор, наверное, или юрист. Тэхён сбрасывает. Ставит на беззвучный. Он приедет. Увидит. А потом – будь что будет. --- Квартира встречает полумраком и запахом воска. Свечи – много свечей. Чимин зажигает их, когда хочет создать атмосферу. Или когда не может уснуть. Тэхён входит, и сердце пропускает удар. Чимин сидит в кресле у панорамного окна. Нога на ногу, как статуя. В руке бокал с чем-то янтарным, но он не пьёт – просто держит, потому что красиво. Длинные волосы пепельно-блондинистого цвета стекают по плечам, касаются ключиц, падают на грудь. На нём – шёлковая рубашка цвета топлёного молока, расстёгнутая почти до солнечного сплетения, и широкие светлые брюки, которые струятся при каждом движении. Босой. Идеальный. И – он ждал. Тэхён замирает в дверях. Пиджак всё ещё в руке. Рубашка расстёгнута на две пуговицы – сердце колотится под тканью. Чимин медленно поднимает взгляд из-под волос. Ни тени удивления. Только лёгкая, опасная улыбка. – А я думал, ты занят, – говорит он тихо, вязко. Тэхён вдруг понимает, что это не было «страшное». Это было второе. Ему действительно очень нужно. Тэхён молча скидывает пиджак на пол. Шагает к нему. Останавливается между разведённых коленей Чимина. Смотрит сверху вниз. Тот запрокидывает голову – волосы скользят по спинке кресла. Взгляд дерзкий, приглашающий, без капли сожаления, что он выдернул Тэхёна с переговоров. Тэхён наклоняется. Берёт прядь его волос, наматывает на палец — и тянет. Не больно. Властно. Заставляя Чимина чуть приподнять подбородок. – Ты знал, что я приеду, – хрипло. Не вопрос – утверждение. – Знал, – Чимин даже не вздрагивает. – Поэтому и позвал. Он отставляет бокал на пол, не глядя. Кладёт ладонь на бедро Тэхёна – чувствует, как напряжены мышцы под тканью – и ведёт вверх. Медленно. С нажимом. Тэхён перехватывает его запястье. Одаривая лаской каждый очаровательный пальчик. – Я бросил подписание контракта. Директор там с ума сходит. Рабочий телефон в отключке. – Голос становится ниже, опаснее. – Надеюсь, ты не просто так… Тэхён выдыхает – резко, сквозь зубы. Он подхватывает Чимина на руки, руками сжимая бедра и плечи. Пак смеётся довольно. – Куда несёшь? – В спальню. Терпеть больше не могу. Чимин целует его в шею – влажно, с намёком. Тэхён укладывает его на кровать, аккуратно. Руки в стороны, ноги чуть разведены. Волосы веером на подушке. Рубашка задралась, открывая вид на плоский живот. Тэхён раздевается быстро. Не красиво. Жадно. Рубашка летит в угол, пуговицы звонко бьются о паркет. Ремень – в сторону. Брюки стягивает вместе с боксерами одним движением. Чимин смотрит на него снизу вверх – полуприкрытыми глазами, с той самой улыбкой, которая говорит: «Я знаю, что ты сейчас сделаешь. Я хочу этого больше, чем ты». – Иди сюда, – манит. Тэхён накрывает собой. Жёстко, тяжело, требовательно. Грудь к груди. Бёдра к бёдрам. Чимин уже твёрдый – Тэхён чувствует через тонкий шёлк его брюк. И сам отвечает тем же. И Тэхён целует так, как умеет только он. Жадно, с напором. Язык проникает в рот Чимина, исследует, требует ответа. Чимин стонет тихо, горлово, – и Тэхён глотает этот стон целиком. Останавливает мягко. – Подожди, Тэхён-а. Тэхён замирает. Смотрит сверху вниз. Взгляд тяжёлый, зрачки расширены, дыхание сбитое. В нём бурлит страсть и жадное любопытство. – Что такое? – голос хриплый, нетерпеливый. Чимин не отвечает. Он медленно садится, заставляя Тэхёна отстраниться. Тот не сопротивляется – потому что знает этот взгляд Чимина. Пак встаёт с кровати. Плавно, как танец. Бёдра покачиваются. Шёлк брюк струится при каждом шаге. Рубашка давно расстёгнута, висит на плечах, открывая грудь, ключицы, живот. Он подходит к Тэхёну вплотную. Тот сидит на краю кровати, смотрит снизу вверх – и никогда не чувствовал себя более уязвимым и возбуждённым одновременно. Чимин запускает пальцы в его короткие волосы. Наклоняется и целует. Не так, как раньше. Теперь – медленно, глубоко, контролируя каждый миллиметр, каждый вздох. Его язык скользит по губам Тэхёна, проникает внутрь, дразнит, отступает. Ким тянется к нему – Чимин отстраняется. С дразнящей улыбкой. – Ты думал, я буду просто лежать? Тэхён сглатывает. В горле пересохло. Член пульсирует от одного только тона его голоса. Чимин опускается перед ним на колени. Элегантно – как будто это самое естественное движение в мире. Волосы касаются коленей Тэхёна. Смотрит снизу вверх – из-под длинных блондинистых прядей, почти невинно, но с таким огнём в глазах, что у Тэхёна перехватывает дыхание. – Ты приехал по первому зову, – шепчет Чимин, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Тэхёна. – Я зову. А ты слушаешься. Тэхён издаёт низкий, горловой звук – наполовину стон, наполовину рык. – Молчи. – проводит языком по своим губам. – Сейчас моя очередь. Он наклоняется. Берёт в рот. Тэхён запрокидывает голову, вцепляясь пальцами в простыню. Чимин работает медленно, глубоко, с той элегантной жестокостью, на которую способен только он – то насаживается почти полностью, то отступает, дразня, обводя языком головку, играя с напряжённой плотью. – Чёрт… – выдыхает Тэхён. – Ты… специально… Чимин отрывается на секунду – губы влажные, блестят в полумраке. – Конечно, специально. И снова опускается. Терпение заканчивается. Тэхён рывком поднимает его за плечи и переворачивает. Чимин снова на спине – резко, внезапно. Тэхён сверху, но уже не так, как в первый раз. Жёстче. Его рука на запястьях Чимина – обе захвачены, заломлены над головой и прижаты к подушке. Вторая рука на горле. Не душит. Держит. Чувствует, как бешено бьётся пульс под пальцами. Чимин дёргается – не всерьёз, просто чтобы проверить хватку. Железная. Не вырваться. От этого внутри всё сжимается – сладко и больно. Он отпускает запястья, чтобы стянуть с Чимина брюки одним рывком. Вместе с бельём. Чимин не пытается прикрыться. Наоборот – прогибается, выгибаясь навстречу, подставляясь. Волосы разметались по подушке, глаза блестят, губы приоткрыты – влажные после того, как он сам работал ртом. – Ну давай же, – шепчет. – Покажи, зачем ты приехал. Тэхён рычит – глухо, из груди. Он наклоняется и целует его – грубо, жадно, без нежности. Кусает нижнюю губу почти до крови. Пак отвечает тем же – царапает его спину, притягивает за задницу, вжимая в себя. Тэхён не выдерживает. Входит резко, одним движением. Без подготовки. Но Чимин уже готов – влажный, горячий, сжимающийся вокруг него с первого толчка. Он стонет громко, в голос, запрокидывая голову – и Тэхён чувствует, как этот стон проходит сквозь него, ударяя куда-то в основание позвоночника. – Да… вот так, – выдыхает Чимин. – Не останавливайся. Тэхён не останавливается. Он двигается жёстко, глубоко. Толчки – быстрые, резкие, почти злые. Он смотрит Чимину в глаза – и не отводит взгляда ни на секунду. В его взгляде – собственничество, страсть и что-то почти нежное, спрятанное глубоко. Глаза его ангела заставляют влюбляться снова и снова. – Чей ты? – требует Тэхён, наклоняясь к самому уху. Чимин выдыхает почти без голоса: –Твой. Только твой. – И никогда не сомневайся. Ким ускоряется. Его рука скользит по бедру Чимина, сжимает ягодицу, приподнимает, чтобы изменить угол. Чимин вскрикивает – громко, уже не контролируя себя. – Тэхён… я сейчас… – Давай, малыш, – не дослушав понимает. Пак кончает первым – с тихим, протяжным стоном, выгибаясь дугой, разбиваясь о Тэхёна всем телом. Спазмы проходят сквозь него – и сквозь Тэхёна тоже, сжимая его изнутри так сильно, что тот не выдерживает. Тэхён кончает следом – уткнувшись лицом в плечо Чимина, глухо и тяжело выдыхая, сжимая его так, будто боится, что Чимин исчезнет. Ритм сбивается, толчки становятся глубже, короче – и наконец он замирает, весь напряжённый, пульсирующий внутри. Несколько секунд – только дыхание. Громкое, сбитое, влажное. Тэхён медленно опускается на Чимина, не выходя. Весь вес. Чимин запускает пальцы в его короткие волосы – теперь мягко, ласково, гладит влажные пряди. – Надеюсь, ты не пожалел, что сорвался так? – вдруг на полном серьёзе спрашивает. Бывает так у него. Сначала сделает то, что выведет из равновесия, а потом сомневается, загоняется. Ким эти мысли на корню вырывает. Чимин смотрит на него. Тэхён поднимает голову – серьёзно, без тени шутки. – Чимин. Я сегодня понял, что могу потерять любой контракт. Любые деньги. Любую репутацию. – Пауза. Его палец замирает на нижних рёбрах Чимина. – А тебя – нет. Только помани, я приду. У нас уговор, не уделять работе больше времени чем друг другу. Чимин молчит. Смотрит на него в полумраке – на этого широкоплечего, ненасытного человека, до одури красивого. Который бросил ради него переговоры. – Я буду звать и манить, – дразняще сокращает расстояние, припадая к губам. Тэхён улыбается в его губы – мягко, впервые за весь вечер. – А я приеду.