Грибы, колья, и одна оперативная ведьма

Стёпа шёл чуть позади, раздвигая ветки деревьев, как вдруг заметил, что Рита замерла у старой берёзы. Он подошёл ближе, ожидая увидеть найденную улику, но Власова смотрела совсем в другую сторону. Её взгляд был прикован к россыпи крепких подосиновиков, которые дерзко выглядывали из-под ярко-зеленого мха. — Стёп, смотри, — тихо, почти с придыханием произнесла она. — Грибы какие хорошие... Может, задержимся? Как считаешь? Данилов замер, оценивая масштаб «трагедии». Рита, суровая и собранная Рита Власова, сейчас смотрела на лесной урожай с таким нескрываемым азартом, что Стёпа не смог сдержать улыбки. — Ритуль, я, конечно, всё понимаю, но боюсь, Рогозина не оценит, если мы привезём в ФЭС ведро грибов и попросим их замариновать в лаборатории, — съюморил он, поправляя кобуру. — Завтра выходной, — поцеловал в висок. — Можем съездить. — Хорошо, — улыбнулась Рита.

***

— Ты уверена, что знаешь, где растут грибы? — осторожно спросил Степан, вглядываясь в стену деревьев, которая будто нарочно выглядела максимально одинаково: сосны, мох и подозрительные кучки листьев, каждая из которых могла оказаться как грибницей, так и чьей-то давней тайной. Рита поправила рюкзак, из которого подозрительно торчала небольшая корзинка, и фыркнула: — Конечно, знаю. Я в детстве каждое лето с бабушкой за грибами ходила. Ну, то есть я ходила, а бабушка потом отбирала у меня сыроежки и говорила: «Рита, это не еда, это тренировка внимательности». Степан покосился на карман рюкзака: — А зачем тебе в лесу рация? — На всякий случай. Вдруг мы разделимся, а мне срочно понадобится вызвать подкрепление. Или сказать тебе: «Стёпа, тут гриб, но я подозреваю, что он в сговоре с мухомором». Степан рассмеялся и покачал головой: — Мы не на задании. Мы просто за грибами. Расслабься. — Я и расслабилась. Видишь, даже сарказм экономлю. Всего на тридцать процентов включила. Они пошли по тропинке, и поначалу всё шло неплохо: птицы пели, лес пах хвоей, а Рита даже пару раз не съязвила в ответ на безобидные реплики Степана. Но потом тропинка куда-то исчезла. — Ну вот, — констатировала Рита, оглядываясь. — Лес решил поиграть с нами в «найди выход». — Может, просто свернули не туда? — Или лес специально заманивает нас вглубь, чтобы проверить, насколько мы стрессоустойчивы. Знаешь, как на работе: сначала дают простое дело, а потом — бац! — и труп в подвале заброшенной фабрики. Степан вздохнул, но в глазах у него плясали смешинки: — Давай без криминальных ассоциаций. Сегодня у нас мирная миссия: найти грибы и не заблудиться, пожарить их с картошкой и лёжа в постели щёлкать каналы, ища что посмотреть. — Мирная миссия, — повторила Рита с таким видом, будто это самое подозрительное словосочетание на свете. — Звучит как завязка плохого детектива. Спустя полчаса они нашли полянку, на которой гордо росли несколько грибов. Рита тут же достала из кармана перчатки (не обычные садовые, а такие, будто она собиралась обезвреживать бомбу) и наклонилась к находке. — Так-так, товарищ гриб, — пробормотала она, разглядывая объект с разных ракурсов. — Ты съедобный или просто хорошо маскируешься? Степан присел рядом: — Он выглядит нормально. — «Нормально» — это не экспертное заключение. На работе мы тоже иногда думаем: «Выглядит нормально», а потом выясняется, что это главный подозреваемый. Она достала из рюкзака лупу. — Серьёзно? — поднял брови Степан. — Профессиональный подход. У нас в ФЭС даже пыль анализируют. А тут целый гриб. Нельзя пренебрегать деталями. После тщательного осмотра Рита наконец разрешила грибу попасть в корзинку. — Принято в дело, — сказала она, аккуратно укладывая находку. — Но ты пока под подозрением. Окончательный вердикт вынесем после жарки. Если живы останемся. Дальше пошло веселее. Рита находила гриб — и устраивала ему допрос с пристрастием: «А почему шляпка такая гладкая? А ты точно не родственник поганке?» Степан собирал грибы попроще, без лишних церемоний, и потихоньку начал подозревать, что для Риты это не сбор грибов, а спецоперация. В какой-то момент Рита остановилась, подняла голову к небу и заявила: — Лес нас провоцирует. Он специально прячет грибы, чтобы мы начали ссориться и потеряли командный дух. — И что ты предлагаешь? — Объявить лесу, что мы не поддаёмся на провокации. И сделать привал. У меня как раз бутерброды стратегические припасены. — Да когда ты успела бутерброды сделать? Я умылся и мы сразу поехали. — Пока ты спал. Да и о чём мы говорим? Ты даже не заметил, что всё необходимое уже в багажнике было, — рассмеялась. Они устроились на поваленном дереве. Степан развернул бутерброды, Рита достала термос. — Знаешь, — сказала она, отпив чай, — в обычной жизни я редко бываю такой… ну, такой. — Какой? — Параноидально-оперативной. Просто привыкла всё контролировать. Даже грибы. Степан улыбнулся: — Мне нравится твоя оперативная хватка. Даже когда она применяется к грибам. Рита фыркнула, но в этот раз без яда, скорее с облегчением: — Спасибо. Но предупреждаю: если мы найдём гриб размером с футбольный мяч, я всё равно его сначала сфотографирую со всех сторон и только потом возьму. Они рассмеялись, и лес, будто обидевшись, что его зловещий план не сработал, вдруг выдал целую россыпь грибов на соседней полянке. — Вот видишь, — сказала Рита, собирая добычу с удвоенной энергией. — Стоило проявить выдержку — и лес сдался. — Это потому что мы команда, — спокойно ответил Степан. Рита на секунду замерла с грибом в руках, потом подняла глаза: — Да. Команда. Звучит неплохо. Когда корзинки наконец наполнились, солнце уже клонилось к закату. Они шли обратно, немного уставшие, перепачканные землёй, но довольные. Рита время от времени поглядывала на Степана и думала, что, пожалуй, это один из немногих дней, когда она не вспоминала про работу, улики и ночные выезды. — Слушай, — сказала она вдруг, — а давай договоримся: когда нам снова будет нужно выдохнуть, мы опять поедем за грибами. Только без лупы. Ну, или хотя бы спрячем её в рюкзак, чтобы лес не пугался. Степан обнял её за плечи, стараясь не помять корзинку с грибами: — Договорились. Можем даже без грибов. Главное — вместе. Чтобы не проводить все выходные в лёжку. — Без грибов будет подозрительно, — тут же парировала Рита, но улыбнулась так тепло, что Степан понял: этот сарказм — её способ сказать «мне с тобой хорошо». И этого было достаточно.

***

Они уже думали, что день прошёл без «криминальных» сюрпризов — одни грибы да мох, — но тут тропинка вывела их на небольшую прогалину, и Рита резко затормозила, так что Степан едва не уткнулся носом ей в рюкзак. — Стой, — прошептала она, хотя вокруг кроме птиц никого не было. — Чувствуешь? Тут аура какая-то… специфическая. Степан втянул носом воздух: — Чувствую хвою. И немножко грибной сырости. И твой чай из термоса. Рита проигнорировала его скепсис и сделала шаг вперёд, сканируя местность взглядом так, будто это место преступления. — Смотри, — она указала на дерево, где на коре была грубо вырезана пятиконечная звезда. — Пентаграмма. А вон там, — она кивнула в сторону кустов, — на кольях что-то белеет. Очень характерного вида. Степан пригляделся и вздохнул: — Рит, это коровьи черепа. Ну, или бычьи. В общем, сельскохозяйственные. Наверное, кто-то из местных так отпугивает диких зверей. Или просто дрова складывал неподалёку, а черепа тут сами по себе оказались. — «Сами по себе оказались»? — Рита подняла бровь с таким видом, будто услышала самую слабую версию алиби на свете. — Знаешь, как в ФЭС говорят? Если что-то выглядит как ловушка, пахнет как ловушка и стоит посреди леса на виду — значит, это ловушка. Или съёмочная площадка для мистического сериала. Она подошла к ближайшему колу, наклонила голову то так, то этак, потом достала телефон и сделала пару снимков — с разных ракурсов, с масштабной линейкой (у неё в кармане нашлась складная, «для полевых замеров»). Стёпа стоял в шоке. — Так, фиксируем улики, — пробормотала она, водя пальцем по экрану. — А теперь добавим немного атмосферы. И вдруг Рита выпрямилась, подняла руки к небу и заговорила низким, нарочито зловещим голосом: — О, духи леса! Мы, пришлые, принесли вам в дар грибы и половину бутерброда с сыром! Не насылайте на нас морок и не превращайте Стёпу в мухомор! Степан сначала хотел сделать серьёзное лицо, но не выдержал и фыркнул: — Очень страшно. Особенно про бутерброд. Духи явно оценят. Рита тут же сбросила «ведьминскую» интонацию и рассмеялась: — Ну вот, испортил ритуал. Я старалась, голос тренировала. — А я-то думал, ты всерьёз. Уже прикидывал, как буду объяснять в отчёте: «Власова проводила обряд умиротворения лесных духов, вещественные доказательства — остатки бутерброда». Рита подбоченилась: — В отчёте напишешь: «Оперативник Власова применила нестандартный метод психологической разведки местности. Результат: противник (лес) деморализован, грибы собраны, командный дух повышен». Она снова окинула поляну взглядом и вдруг ткнула пальцем в кусты: — А это что? Видишь? Там что-то блестит. Степан прищурился: — Похоже на… жестяную банку. С этикеткой «скумбрия». — «Скумбрия» в лесу? Звучит как начало очень странного дела. Может, тут был тайный пикник ведьм? Они варили зелье, а потом поняли, что забыли главный ингредиент, и сбежали. — Главный ингредиент? — Сарказм. Без него никакое зелье не работает. — Тебе лучше знать, — усмехнулся Стёпа и тут же стал серьёзным. Они подошли ближе, и оказалось, что «ведьминское святилище» — это просто следы чьего-то давнего отдыха: пара старых кольев, банка, обрывок верёвки и даже закопчённый котелок, наполовину зарытый в мох. — Вот и вся мистика, — сказал Степан, пнув носком ботинка котелок так, что тот звякнул. — Бытовой мусор. — Бытовой мусор с налётом таинственности, — поправила Рита, театрально взмахнув рукой. — Иногда разница только в том, как ты на это смотришь. Можно увидеть просто банку, а можно — артефакт древнего культа любителей консервов. Она сделала ещё пару «следственных» фото, потом спрятала телефон и вдруг хитро улыбнулась: — Знаешь, мне даже нравится. Это как на работе, только без трупов. Мы собираем улики, строим версии, спорим о мотивах… Только в конце нас ждёт не допрос, а жареная картошка с грибами. Степан поднял один из кольев, прикинул в руке и пошутил: — Если вдруг из кустов выскочит леший, я буду защищаться этим. Как дубинкой. — Отлично. А я буду отвлекать его вопросами о мотивах преступления. «Скажите, гражданин леший, зачем вы напугали туристов? Это была личная неприязнь к грибникам или корыстный умысел — хотели забрать наши бутерброды?» Они рассмеялись, и лес будто стал менее зловещим — теперь он выглядел просто большим и очень живым. Рита наклонилась, подняла с земли маленький камешек тёмно-синего цвета и положила в карман: — Сувенир с места происшествия. — Для коллекции «Подозрительные предметы, оказавшиеся безобидными»? — Именно. Там уже есть крышка от бутылки с надписью «Тайна», сосновая шишка, похожая на улику, и фантик, который я сначала приняла за записку с угрозами. Степан покачал головой, улыбаясь: — С тобой даже в лесу скучно не бывает. — Это моя суперсила, — заявила Рита с преувеличенной важностью. — Превращать обычные прогулки в оперативные мероприятия. — Сколько с тобой живу — всегда удивляюсь! Рита громко рассмеялась. Они собрали остатки «вещдоков» (банку и верёвку решили унести с собой, чтобы не мусорить), ещё раз сфотографировались на фоне пентаграммы — «для архива», как сказала Рита, — и двинулись дальше, уже не так настороженно, а скорее весело переговариваясь. Когда наконец вышли к машине, корзинки были полны, одежда перепачкана землёй, а настроение — на удивление лёгким. Рита открыла багажник, аккуратно поставила корзинку и повернулась к Степану: — Ну что, напарник, миссия выполнена. Грибы есть, лесные духи нейтрализованы бутербродом, а я даже ни разу всерьёз не включила режим «капитан Власова на задании». Почти. Степан обнял её и сказал: — Ты можешь включать любой режим, какой хочешь. Хоть «ведьма-оперативник», хоть «следователь по особо мистическим делам». Мне с тобой в любом режиме хорошо. Рита на секунду прижалась к нему, потом фыркнула, но так, что сразу было понятно — это её способ сказать «я тоже»: — Только не говори это при Рогозиной. Она решит, что я, живя с тобой, окончательно потеряла связь с реальностью. — Тогда это будет наш секретный отчёт. Только для нас. Они сели в машину, включили музыку погромче и поехали домой — с грибами, смешными фотографиями и ощущением, что иногда самое интересное в жизни получается, когда ты позволяешь себе немножко подурачиться.