Мысль

Дом Дилана был тихим и мрачным. Его родители — оба работающие, строгие и не особо заботливые — сидели в гостиной с каменными лицами. На столе лежало заявление от школы. Дилан стоял перед ними, скрестив руки, с выражением "я всё равно ничего не сделал" на лице. Отец первым заговорил глухим голосом: — Объяснись. Что это? Почему тебя вызывают к директору? Мать Дилана подняла заявление и прочитала его вслух. В документе было чётко написано: "Нарушение школьного устава, провокация конфликтов, травля одноклассника (Лололошка)". Отец тяжело вздохнул и встал. Он подошёл к Дилану вплотную. — Это правда? Ты действительно мучаешь того парня? — спросил он жёстким тоном. Дилан нервно заёрзал на месте — он не ожидал такой реакции родителей... Они обычно просто кричали, а потом забывали об этом. Дилан попытался отмахнуться, но в голосе отца прозвучала сталь. — Ну да... — бросил он с вызовом, — И что? Он же сам виноват! Начал первый! Мать переглянулась с мужем. Отец схватил сына за плечо: — Дилан, хватит врать. Я лично знаю Лололошку — тихий мальчик. Почему ты его достаёшь? В комнате повисло тяжёлое молчание... Родители ждали честного ответа. Дилан впервые почувствовал настоящую панику. Родители смотрели на него не с привычной злостью, а с... разочарованием. Это было хуже. Он нервно скрестил руки и прошипел: — Он... он раньше всех гонял! Хулиган был! А теперь вдруг тихий — ну я просто... продолжаю то же самое! Это прозвучало жалко даже для его собственных ушей. Он понял это сам. Отец медленно покачал головой: Отец глубоко вздохнул и сел обратно на диван. Его лицо выражало не гнев, а усталость — усталость от того, что его сын стал тем самым хулиганом. — Дилан... — начал он спокойно,— Это не нормально. Мучить человека просто потому, что ты можешь? Ты же умнее этого! Мать тихо добавила: — Мы всегда говорили тебе: будь сильным по справедливости. А ты выбрал путь труса... Отец покачал головой. Это у него просто переходный возраст. Дилан замер от ярости. Переходный возраст? Серьёзно?! Боже! Этот переходный возраст что, должен вызывать у меня стояк под штанами, или это типо я какой то уверенный в себе?! Переходный возраст. Переходный возраст. Везде этот переходный возраст! Как что-то скажешь — переходный возраст. Дилана это задолбало. Дилан резко сжал кулаки, лицо его покраснело от ярости. Он не выдержал и рявкнул: — Да пошли вы со своим переходным возрастом! Я не ребёнок! Вы думаете, если скажете это ещё раз — у меня всё пройдёт? Ну да, конечно! Его голос дрожал — впервые он так открыто показывал эмоции перед родителями. Обычно он просто хлопал дверью. Отец слегка отстранился... Видимо, такой всплеск гнева они тоже не ожидали. Дилан тяжело хлопнул дверью своей комнаты. Он швырнул рюкзак в угол, с силой плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Его сердце бешено колотилось — от злости, от стыда... Родители считают его слабым? Беспомощным? Это было невыносимо. Он схватил телефон и начал листать соцсети, но даже они казались сейчас скучными. В голове крутилась одна мысль: "Что теперь будет?" Школа начнёт давить... родители тоже... Через час в дверь постучали. Дилан не ответил, но дверь всё равно открылась — это была мама с подносом: на нём стояла чашка горячего шоколада и бутерброд. Она тихо вошла, поставила еду на тумбочку и села на край кровати. — Я... понимаю, что ты злишься... — произнесла она мягко. Дилан лежал отвернувшись к стене. Он хотел игнорировать её... Но почему-то глаза вдруг стали мокрыми? Дилан сжал зубы, чтобы не расплакаться. Но слёзы всё равно покатились по щекам — тихо, без рыданий. Он впервые за долгое время позволил себе это... перед мамой. Просто лежал и плакал, уткнувшись лицом в подушку. Мать обняла его крепко-крепко — как в детстве. Она гладила сына по спине и шептала: — Всё хорошо... Всё будет хорошо... Я здесь... Мать осторожно положила руку на плечо сына. Дилан не оттолкнул её — это уже было прогрессом. — Мы просто хотим, чтобы ты стал хорошим человеком... — тихо сказала она. Потом добавила: — Я помню, каким ты был маленьким... Ты был добрым. Что случилось? Почему всё изменилось?

Где мой маленький мальчик?

В комнате стало тихо-тихо. Даже шум за окном казался далёким... Дилан сжал зубы, чтобы не расплакаться. Но слёзы всё равно покатились по щекам — тихо, без рыданий. Он впервые за долгое время позволил себе это... перед мамой. Просто лежал и плакал, уткнувшись лицом в подушку. Дилан не сопротивлялся объятиям. Наоборот — он сам прижался к маме, как маленький ребёнок, и заплакал уже в голос. Всё: и школа, и Ло, и родители с их разочарованием... Всё это нахлынуло разом. Он больше не мог держать лицо "крутого пацана". Мать продолжала его тихо утешать. Она понимала — сейчас её сын просто нуждается в материнской любви... Без слов. Через некоторое время слёзы постепенно утихли. Дилан лежал, прижавшись к маме, и тяжело дышал — как после долгой беговой дистанции. Мать аккуратно взяла салфетку со столика и протёрла сыну мокрое лицо. — Хочешь шоколад?.. Он ещё тёплый... — спросила она с нежной улыбкой. Дилан кивнул. Впервые за долгое время ему хотелось чего-то простого... Чтобы его пожалели, накормили и просто посидели вместе... — хочу... просто побыть с вами... — впервые за все свои шестнадцать лет прошептал Дилан. Мать улыбнулась и подала ему чашку с тёплым шоколадом. Дилан осторожно взял её обеими руками, как будто боясь обжечься. Он сделал маленький глоток — сладкий, мягкий вкус сразу же немного утешил. В комнате было тихо и уютно... Мама продолжала сидеть рядом, изредка поправляя ему волосы. Они не говорили ни слова... Просто наслаждались моментом покоя после бурного дня. Ночь. Дилану не спалось. Он думал: "что будет дальше, после смерти? Что будет с родителями? Со мной?".

А вдруг всё исчезнет?

А вдруг я просто веками буду видеть темноту?

А вдруг я попаду в Ад из за просмотра порно?

А может я попаду в Рай из за пятёрки по алгебре?

А вдруг я увижу конец света?

А может у тому времени как я буду на волоске от смерти, придумают штуку для бессмертия?

А может моя душа уйдёт к другому?

А может...

А вдруг...

Его рассудительный процесс прервал стук в окно. Достаточно громкий. Сквозь окно появились три огромных тени. Дилан начал креститься и молиться. Он начал вспоминать самые длинные, самые сложные, самые умные слова которые знал. Он начал мысленно писать предсмертную записку для родителей. А это были его друзья: Карл, Брэндон и Чед. Дилан встал с кровати и яростно начал писать им на листе: "Уебаны блять. Чё вы нахуй стучите? На дворе два ночи!". Он показал этот листик им, на что Брэндон ответил в чате: а не надо было быть в сети в Бравле. Дилан чуть не кончил от ярости и облегчениея, что это не аниматоры."Настоящего" деда Мороза, "настоящей" Снегурочки и "настоящего" Пасхального кролика. Дилан прочитал сообщение на телефоне и оставил его заряжаться. Он снова начал писать на листке бумаги, для него писать на этом в два ночи было эпичнее, будто в фильме: "Сука. Что вы пришли? Если гулять — я не выйду. Не хочу попасть в какую-то тупую драму.". Чед улыбнулся, взял свой записной блокнот и написал, прижимая к окну, что бы Дилан увидел: "Дилан, ну пожалуйста, приходи! Без твоих матов нам очень скучно!". Дилан невольно улыбнулся и тихо вышел. Они пошли гулять. Компания зашла в аптеку "24/7", не за таблетками от бешенства, а за леденцами. Так они делали ещё маленькими. Карл первым взял конфетку в рот и начал посасывать, с тихим стоном от блаженного вкуса детства. Чед, впервые пробуя леденец, так как он всегда ходил в аптеку ближе к его дому, улыбнулся и тоже начал посасывать. А Брэндон, не понимая, что сосательную конфету надо сосать, просто начал её грызть. Дилан усмехнулся и тоже начал посасывать. — Как же вкусно! — улыбаясь сказал Карл. — Ага! — подхватил Чед. Брэндон, в прямом смысле "доедая" леденец, кивнул, подтверждая. А Дилан не как не отреагировал, как всегда. Потом они пошли в кафе, на удивление то было не закрыто. Каждый захотел мохито, и решая на "камень, ножницы, бумага" кто пойдёт, Карл проиграл. Карл, будучи маленького роста для своих шестнадцати лет, подошёл к столику с меню и сказал: — Мне четыре мохито пожалуйста! Бармен посмотрел на него и усмехнулся. — Мальчик, мы не продаём алкогольные напитки лицам менее четырнадцати лет, — с усмешкой сказал бармен. Карл нахмурился, хотя друзья сзади уже хихикали от абсурдности ситуации. Кроме Дилана, тот лишь чуть улыбался. Карл нахмурился. — Но мне же шестнадцать! Или мне вам паспорт показать? — с недовольным выражением лица говорил он. Карл полез в свою сумку и, не найдя паспорта растерянно посмотрел на бармена. Тот лишь засмеялся. К ним подошёл Брэндон, который как раз таки слишком высок для своих девятнадцати лет. — Что то не так? — с каменным выражением лица и паспортом в руке говорил Брэндон. Бармен приподнял бровь и фыркнул, идя делать напитки. Брэндон усмехнулся, а потом обнял Карла. — Ну нечего...зато ты мой маленький мальчик, — с улыбкой сказал парень. Карл улыбнулся и уткнулся лицом в его плечо. — Только твой! — улыбаясь говорил Карл. Чед улыбнулся глядя на них, в Дилан закрыл глаза что бы не видеть этих нежностей. Не очень любит такое. Наверное. После того, как они вышли из кафе, они вместе шли в парк. Тем временем уже было четыре утра. Карл шел обнимаясь с Брэндоном, и тот обнимал в ответ. А Дилан с Чедом что то обсуждали. Дилан взял телефон что бы показать что то в ТикТаке Чеду, а потом заметил время: 04:20. Дилан нахмурился. — А не чё тот факт, что завтра...хотя нет, сегодня нам надо в школу? Карл, Брэндон и Чед чуть загрустили. — Нечего...скоро же каникулы!.. Всего лишь ещё два месяца поучиться...— с "оптимизмом" говорил Карл. Брэндон кивнул: — Да...всего лишь два месяца...— ответил тот. Дилан усмехнулся. — Так грустно это говорите, будто сами десять лет в школе не были. А может и больше, — сказал Дилан. Через несколько минут они попрощались так трогательно, будто завтра не встретятся: Брэндон крепко обнял Карла, тот обнял в ответ так же не слабо. Чед и Диалн пожали друг другу руки.

Мысль пришла в голову Дилана —

"Это был достаточно хороший вечер".