«Мои семь минут»

Вечер выдался неожиданно тёплым для середины осени. Дождь, который моросил весь день, наконец утих, оставив после себя влажный блеск на тротуарах и свежий, почти сладковатый запах мокрой листвы и земли. Чонгук шёл по переулку, засунув руки в карманы куртки, и внутри у него всё дрожало — не от холода, а от той странной смеси страха и предвкушения, которая не давала покоя уже несколько дней. «Зачем я согласился? — думал он, глядя на свои кроссовки, ступающие по мокрому асфальту. — Он мой начальник. Женат. Старше. А я… я даже себе до конца не могу признаться, что происходит». Но стоило вспомнить взгляд Тэхёна в студии, его тихий голос, когда он сказал «приходи», как внутри становилось тепло и страшно одновременно. Тэхён пришёл первым. Сидел у окна в тёмной рубашке, верхние пуговицы расстёгнуты, словно ему тоже было не по себе. Волосы слегка взъерошены — точно он несколько раз нервно проводил по ним рукой. Когда Чонгук вошёл, их взгляды встретились через весь зал. Тэхён улыбнулся — медленно, мягко, и у Чонгука внутри что-то болезненно перевернулось, как всегда. — Ты пришёл, — тихо сказал Тэхён, когда тот сел напротив. В его голосе слышалось облегчение. — Обещал же, — Чонгук пожал плечами, пытаясь улыбнуться. — И место я выбрал. Здесь хотя бы не буду оглядываться каждые пять секунд. Я… не готов к тому, чтобы нас видели вместе. Пока что. Они заказали еду и лёгкое красное вино. Разговор сначала шёл о работе: о треке, который мучили весь день, о том, как Юнги в очередной раз всех задушил своими идеальными правками. Но чем дольше они говорили, тем глубже погружались в личное. Тэхён крутил ножку бокала в длинных пальцах, глядя на Чонгука поверх стекла. Свет лампы падал на его лицо, подчёркивая резкие скулы и мягкость глаз. — Ты сегодня в кафе… когда вошёл тот парень, Чимин кажется, ты как будто увидел привидение. Что случилось? Чонгук помолчал, собираясь с мыслями. Сердце стучало тяжело. Он не хотел врать, но и вываливать всё сразу боялся. — Было странное ощущение, — наконец ответил он. — Будто я уже видел тебя точно в такой позе. В чёрном пальто, у окна. И взгляд был такой же… пронизывающий. Звучит как полный бред, да? Наверное, просто переутомился. Тэхён смотрел очень внимательно. В его глазах на миг мелькнула боль — глубокая, но он быстро спрятал её за мягкой улыбкой. — Не бред, — тихо сказал он. — Иногда воспоминания приходят именно так. Особенно если человек… сильно задевает что-то внутри. Он протянул руку через стол и осторожно накрыл ладонь Чонгука своей. Пальцы Тэхёна были прохладными от бокала, но прикосновение обожгло. Чонгук не отдёрнул руку. Наоборот — слегка сжал в ответ. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня, — продолжил Тэхён. — Я знаю, как всё это выглядит со стороны. Женатый мужчина, начальник, старше на несколько лет… Но я не играю в игры. И не собираюсь тебя использовать. Ты для меня… не просто развлечение, Чонгук. Я уже говорил тебе это, но повторю еще раз. Чонгук поднял взгляд. В глазах Тэхёна не было привычной властности босса. Только искренность и тихая уязвимость. — А что насчёт… твоей жены? — спросил он почти шёпотом. Это слово далось с трудом, словно обожгло язык. Тэхён на секунду отвёл глаза к окну, где по стеклу ещё стекали редкие капли дождя, потом вернулся взглядом. — Между нами давно ничего нет. Да и никогда не было, вообще-то. Мы просто… существуем в одном доме по разным причинам. Ради бизнеса, ради семьи. Я не горжусь этим. Но и врать тебе не буду. Совсем скоро я начну процесс развода, Чонгук. Это не быстро и некрасиво, по-отношению к ней, но я сделаю это. Для себя. И… надеюсь, для нас. Чонгук медленно выдохнул. Эти слова сняли часть тяжести, но не всю. Внутри всё ещё крутились сомнения. Когда принесли горячее, разговор потёк дальше. Тэхён рассказал о себе больше, чем когда-либо на работе. — Я в детстве хотел вообще-то стать артистом, — сказал он с грустной улыбкой. — Сидел за музыкальными инструментами и нотами целыми днями. Отец называл это блажью и отправлял на дополнительные занятия по экономике и управлению. «Империя не строится мацаньем клавиш и струн», — повторял он. Теперь я руковожу этой империей… и иногда думаю, что потерял себя где-то по дороге. Да, я связан с музыкой, но не в том плане, о котором мечтал. Чонгук слушал, а потом решился сам. Он никогда не любил говорить о прошлом, но с Тэхёном слова вдруг стали выходить легче. — А я живу со старшим братом Хосоком и его парнем Юнги, — тихо начал он, глядя в свой бокал. — Родители… их уже нет. Мама умерла от онкологии пять лет назад. Мы боролись до последнего, но… она угасала на глазах. Отец не выдержал. Через полгода после её смерти сел пьяный за руль и разбился. Хосок тогда взял всё на себя. Ему было чуть за двадцать. Он бросил свои планы, начал работать как проклятый, чтобы я мог учиться и не думать о деньгах. Юнги появился чуть позже, но он тоже стал… семьёй. Они оба немного надо мной трясутся. Особенно Хосок. Боится, что я опять «закроюсь в себе», как после похорон. Чонгук замолчал, чувствуя, как горло сжимается. Тэхён не перебивал, просто слушал, не отводя глаз. — Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и думаю, что должен был сделать больше для мамы, — добавил Чонгук почти шёпотом. — Или что мог остановить отца. Глупо, да? Но это сидит внутри. Тэхён сжал его ладонь крепче. — Не глупо. Это значит, ты любил. И продолжаешь любить. Я… понимаю. Моя мать тоже ушла рано. А отец был тем ещё тираном. Наверное, поэтому я так долго терпел в том браке — привык, что жизнь должна быть тяжёлой. Они ели десерт уже сидя ближе друг к другу. Колени под столом иногда соприкасались, и каждый раз по телу Чонгука пробегала тёплая волна. После ужина они вышли на улицу. Тэхён предложил пройтись вдоль Хангана. Ночь была тихой, только редкие машины проезжали по мосту вдалеке, а река спокойно несла в себе отражения огней. На этот раз Чонгук первым коснулся руки Тэхёна. Просто задел пальцами, а потом позволил им переплестись. Тэхён ответил лёгким, но уверенным пожатием. — Хён… — начал Чонгук, когда они остановились у парапета. — Я правда не знаю, что делаю. Всё внутри путается. Я боюсь снова потерять кого-то важного. После родителей я долго никого не подпускал близко. Но когда ты рядом… становится спокойнее. Даже если по идее должно быть наоборот. Тэхён повернулся к нему. Ветер слегка трепал его тёмные волосы. Он поднял руку и очень нежно убрал прядь с лица Чонгука, задержав пальцы на его щеке. Прикосновение было тёплым, успокаивающим. — Тогда давай не будем торопиться, — мягко сказал он. — По чуть-чуть. День за днём. Я буду рядом, сколько нужно. Я просто хочу видеть, как ты улыбаешься чаще. Чтобы эти тени под глазами исчезли. Чтобы ты перестал нести всё один. Чонгук прикрыл глаза. Большой палец Тэхёна провёл по его скуле, и по коже побежали мурашки. Он чуть наклонился вперёд. Тэхён понял. Обнял его — крепко, но невероятно бережно, уткнувшись носом в волосы Чонгука. Запах его парфюма, тепло тела, ровное дыхание — всё это обволакивало, как одеяло в холодную ночь. Они стояли так несколько долгих минут. Ни поцелуев, ни громких слов. Только это тихое, настоящее тепло. Для Чонгука оно значило больше любых признаний. — Спасибо, что пришёл сегодня, — прошептал Тэхён ему в макушку. — Я тоже рад, — честно ответил Чонгук, сильнее прижимаясь. Когда они отстранились, Тэхён не отпустил его руку. Так и шли до машины — пальцы переплетены, плечи иногда соприкасались. Маленький, но очень важный шаг в темноте. Чимин наблюдал за ними из машины, припаркованной на другой стороне улицы. В руках — профессиональная камера с длинным объективом. Он сделал несколько кадров: их силуэты у реки, переплетённые пальцы, объятие. На губах играла довольная улыбка. **Чимин (Джиен):** Получил отличный материал. Они уже держатся за руки. Чонгук тает на глазах. Ещё пара встреч — и он будет есть у меня с ладони. Он отправил фото и откинулся на сиденье. В голове уже крутились новые планы. Чонгук был милым. Искренним. Таким легко манипулировать, особенно когда он так отчаянно хочет верить в хорошее. А Тэхён… Тэхён был опасен. Влюблённый хищник — самая непредсказуемая добыча. Чимин тихо рассмеялся и завёл мотор. — Игра только начинается, малыши.

~

В это же время в другом районе города Намджун и Джин сидели на открытой террасе небольшого ресторана с видом на реку. Намджун в очках и простом свитере выглядел расслабленным, а Джин в светлой рубашке то и дело улыбался, рассказывая очередную историю. — …и тогда этот актёр говорит мне: «Хён, а можно я буду играть, как будто у меня аллергия на любовь?» Я ему: «Милый, у тебя тогда вся роль рухнет», — Джин громко рассмеялся, и Намджун невольно улыбнулся вслед за ним. Намджун подпер подбородок рукой, глядя на Джина с тёплой нежностью. — Ты всегда так живо рассказываешь. Даже если это просто съёмочный день. С тобой любой день становится интереснее. Джин слегка покраснел, но не отвёл взгляд. — А с тобой — спокойнее. Ты всегда слушаешь так, будто это самое важное на свете. Даже когда я болтаю ерунду. Они переплели пальцы под столом. Намджун большим пальцем медленно гладил костяшки Джина. Между ними уже давно было что-то глубокое и тёплое — без спешки, без драмы. Просто два человека, которые нашли друг друга в этом сумасшедшем городе. — Я рад, что мы наконец выбрались вдвоём, — тихо сказал Намджун. — В последнее время все слишком заняты проектом «Echo». — Особенно Чонгук и Тэхён, — хмыкнул Джин. — Ты видел, как они смотрят друг на друга? Воздух искрит от их химии! Намджун усмехнулся. — Видел. И немного переживаю. Тэхён — сложный человек. А Чонгук… он слишком искренний. Надеюсь, всё будет хорошо. Джин сжал его руку крепче. — Они взрослые. А мы… давай сегодня просто о нас, а? Намджун кивнул и поднёс руку Джина к губам, целуя костяшки. Вечер для них двоих был мягким и спокойным — именно таким, как нужно. Когда ужин подошёл к концу, они не стали торопиться расходиться. Намджун предложил прогуляться вдоль реки, но уже через десять минут оба поняли, что хотят просто быть рядом, без посторонних взглядов. — Поедем ко мне? — тихо спросил Намджун, когда они стояли у машины. Его голос звучал спокойно, но в глазах было заметно лёгкое волнение. — У меня тихо. И вино хорошее есть. Джин на секунду замешкался, потом улыбнулся уголком губ и кивнул. — Поехали. Дорога до квартиры Намджуна прошла в уютной тишине. Иногда они перебрасывались короткими фразами, иногда просто держались за руки. Когда дверь квартиры Намджуна закрылась, воздух между ними мгновенно сгустился. Намджун не стал включать яркий свет — только мягкое свечение торшера в гостиной и огни города за огромным панорамным окном. Он прижал Джина к стене в коридоре осторожно, но уверенно, ладонями обхватывая его лицо. — Можно? — тихо спросил он, почти касаясь губами губ Джина. Вместо ответа Джин сам потянулся к нему, целуя глубоко, жадно, с той самой улыбкой, которую он обычно прятал за шутками. Их поцелуй быстро стал мокрым и горячим. Руки Намджуна скользнули вниз по спине Джина, под рубашку, чувствуя горячую кожу и напряжённые мышцы. Джин тихо застонал ему в рот, когда большие ладони Намджуна сжали его талию и притянули ближе, позволяя почувствовать, как сильно он уже возбуждён. Они не дошли до спальни с первого раза. Намджун опустился на колени прямо в коридоре, медленно расстёгивая ремень Джина. Он смотрел вверх, не отрывая взгляда, пока стягивал ткань вниз. Когда он взял Джина в рот — горячо, глубоко, не торопясь — Джин судорожно вцепился пальцами в его волосы, тихо ругаясь сквозь зубы. Намджун работал языком умело, слушая каждый вздох и каждый рваный стон, который вырывался у Джина. Он не спешил довести его до края — только довёл до дрожи в ногах. — Намджун… — хрипло выдохнул Джин. Намджун поднялся, подхватил его на руки (Джин тихо рассмеялся от неожиданности) и понёс в спальню. Одежда разлетелась по полу. Они упали на кровать, переплетаясь телами. Намджун был везде — целовал шею, ключицы, грудь, спускаясь ниже. Он готовил Джина долго и тщательно: пальцы, язык, тихие ободряющие слова. Когда он наконец вошёл в него — медленно, сантиметр за сантиметром — оба одновременно выдохнули. — Боже… ты такой… — прошептал Намджун, прижимаясь лбом к его лбу. Они двигались сначала медленно, наслаждаясь каждым толчком, каждым соприкосновением кожи. Джин обхватил ногами бёдра Намджуна, впиваясь пальцами в его спину. Постепенно ритм стал быстрее, глубже. Комната наполнилась звуками кожи о кожу, тяжёлым дыханием и тихими, почти отчаянными стонами. Намджун то и дело менял угол, находя ту самую точку, от которой у Джина подкашивались ноги и вырывались бессвязные слова. Когда Джин кончил первым — сильно, с длинным дрожащим стоном, выгнувшись дугой — Намджун последовал за ним через несколько толчков, зарываясь лицом в его шею и тихо, почти беззвучно повторяя его имя. Они лежали, тяжело дыша, покрытые тонким слоем пота. Намджун не выходил из него ещё долго, просто целуя влажные виски, щёки, губы. Потом осторожно перевернулся, притянув Джина к себе, так чтобы тот лежал сверху. Они ещё долго ласкали друг друга — лениво, нежно, уже без спешки. Намджун водил пальцами по позвоночнику Джина, а тот чертил узоры на груди Намджуна. — Останься до утра, — прошептал Намджун, целуя его в висок. Джин только кивнул, уткнувшись носом ему в шею. Глубокой ночью Джин резко открыл глаза. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. В комнате было темно и тихо, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Джин осторожно сел на край кровати, обхватил голову руками. Тело приятно ныло — в бёдрах, в пояснице, внутри. Напоминание о том, что произошло. «Что я наделал…» — мысль ударила резко и холодно. Он всегда был тем, кто держит дистанцию. А теперь они переспали. Не просто поцеловались — именно переспали. Глубоко, честно, до дрожи и стонов. Джин вспомнил, как умоляюще звучал его собственный голос, когда просил Намджуна «глубже», как цеплялся за него, как кричал его имя. Щёки мгновенно вспыхнули. Он повернул голову и посмотрел на спящего Намджуна. Тот лежал на боку, расслабленный, с чуть приоткрытыми губами. Растрёпанные тёмные волосы, длинные ресницы, мирное выражение лица. Одна рука была протянута туда, где раньше лежал Джин, будто даже во сне он искал его рядом. Это простое, инстинктивное движение разбило что-то внутри Джина. Тепло разлилось по груди, такое сильное, что стало почти больно дышать. Джин осторожно лёг обратно. Сначала просто провёл кончиками пальцев по щеке Намджуна, потом по линии челюсти. Наклонился и очень нежно поцеловал его в плечо, потом в ключицу, задержавшись губами на тёплой коже. Намджун сонно вздохнул, но не проснулся. Джин поцеловал его в уголок губ, потом — уже глубже, медленно, будто пробуя на вкус. Намджун наконец шевельнулся. Полусонные глаза приоткрылись. — Джин… — хриплый, низкий голос. — Что-то не так? Джин покачал головой, улыбаясь сквозь внезапно подступившие слёзы. Он не стал отвечать словами. Вместо этого забрался сверху, прижимаясь всем телом, и поцеловал Намджуна глубоко, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать. Намджун обнял его за талию, ладони легли на спину, успокаивая. Когда они оторвались друг от друга, Джин уткнулся лицом в его шею и прошептал в кожу: — Я испугался… что это всё испортит. Намджун крепче обнял его, проводя рукой по волосам. — Я тоже боялся. Но я не жалею. Ни секунды. Джин закрыл глаза, вдыхая знакомый запах. — Я люблю тебя, — тихо, почти беззвучно сказал он. — По-настоящему. Не как друг. А так… чтобы остаться. Намджун замер на секунду, потом поцеловал его в висок, в висок, в щёку — нежно и часто. — Я тоже люблю тебя. Они лежали так долго. Джин постепенно расслаблялся, чувствуя, как страх уходит, уступая место тёплой, спокойной уверенности. Он провёл ладонью по груди Намджуна, спустился ниже, обхватывая его уже полутвёрдый член. Намджун тихо застонал. — Спи, — улыбнулся Джин, но рука продолжила ленивые движения. — Или… не спи. Намджун тихо рассмеялся, переворачивая их обоих так, чтобы оказаться сверху. — Ты невозможный… Ночь, плавно переходящая в утро, для них только начиналась.

~

Чонгук вернулся домой поздно, но с непривычным, лёгким теплом в груди, которое никак не хотело уходить. Он тихо открыл дверь квартиры, стараясь не шуметь, однако на кухне всё ещё горел мягкий тёплый свет. Там, за барной стойкой, сидели Юнги и Хосок — уже переодетые в домашние вещи: Юнги в своей любимой чёрной футболке и шортах, Хосок в светлой толстовке и свободных штанах. Перед ними стояли коробки с едой навынос — жареный рис, кимчи, немного жареной курицы и две бутылки холодного чая. — О, наш блудный сын вернулся, — Хосок сразу расплылся в улыбке, от которой становилось теплее даже в самую холодную ночь. — Ну как? Рассказывай всё по порядку! Чонгук почувствовал, как щёки моментально предательски краснеют. Он снял куртку и повесил её на вешалку, пытаясь скрыть улыбку. — Мы просто… поужинали. Поговорили. Погуляли по реке Хан. Ничего такого особенного. — «Ничего такого», — передразнил Хосок, пододвигая ему стул и театрально округляя глаза. — А уши почему красные? И глаза блестят? Я же вижу! Юнги только тихо хмыкнул, но без слов придвинул к Чонгуку коробку с ещё тёплым жареным рисом и палочки. — Ешь. Знаю, что вы со своим Тэхеном поели, но поешь! Тем более, вы потратили энергию на прогулку. Не заставляй меня повторять дважды. Они поужинали втроём, и атмосфера была удивительно лёгкой. Хосок болтал без умолку: рассказывал, как днём в студии чуть не сгорел со стыда, когда случайно включил трек с очень откровенными текстами на всю громкость перед стажёрами. Юнги вставлял свои меткие шутки, от которых Чонгук то и дело прыскал со смеха. А сам Чонгук просто сидел между ними, ел и чувствовал, как напряжение дня медленно растворяется. С ними было просто. Без масок. Без давления. Как дома. Когда Хосок ушёл мыть посуду, Юнги тихо сказал, глядя Чонгуку прямо в глаза: — Главное, чтобы ты был счастлив, Гуки. Правда. Но если что-то пойдёт не так… мы рядом. Всегда. Чонгук кивнул, глядя на него с искренней благодарностью. — Спасибо, хён. Правда… спасибо.

~

Поздно ночью, когда квартира погрузилась в тишину, Чонгук лежал в своей комнате в темноте и переписывался с Тэхёном. Экран телефона мягко светился. Тэхён: Спасибо за сегодняшний вечер. Я давно так не расслаблялся. Ты очень приятный собеседник… и очень красивый под светом фонарей 💜 Спокойной ночи 😴 Чонгук: И тебе. До завтра. 😊 Он улыбнулся экрану, как школьник, и наконец выключил телефон.

~

Поздно ночью, когда квартира наконец погрузилась в полную тишину, Чонгук лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного после переписки с Тэхёном. Он улыбнулся, вспоминая его последнее сообщение, и наконец закрыл глаза. Сон пришёл почти мгновенно, но на этот раз он был гораздо ярче и глубже. *Тёмная, но уютная комната. Тяжёлые бархатные шторы, приглушённый свет старой лампы с тёплым золотистым абажуром. За окном — ночной город, но не современный Сеул. Что-то другое. Более старое. Высокий силуэт в длинном чёрном пальто стоит у окна, глядя на огни. Чонгук чувствует знакомый запах — дорогой парфюм, лёгкий дым сигарет и что-то древесное, тёплое. Человек медленно поворачивается. Лицо по-прежнему размыто, но взгляд… этот взгляд он узнал бы из тысячи. Собственнический, глубокий, полный тихой, но яростной нежности. Чонгук не может пошевелиться. Сильные руки обхватывают его сзади, прижимая спиной к широкой груди. Губы касаются виска, потом медленно скользят ниже — к щеке, к уголку губ. «Ты мой», — шепчет низкий, бархатный голос прямо в ухо. Голос дрожит от сдерживаемых эмоций. «Ты всегда был моим. В этой жизни, в прошлой… и в следующей тоже. Никто не заберёт тебя у меня». Руки спускаются ниже, обхватывая талию, прижимая крепче. Чонгук чувствует тепло тела, силу, которая одновременно защищает и владеет. Губы находят его шею, целуют, слегка прикусывают. Волна жара проходит по всему телу. Чонгук выдыхает дрожаще, запрокидывая голову на плечо незнакомца. «Не бойся меня, — продолжает голос. — Я искал тебя так долго…» Чонгук просыпается резко, с глухим стоном, весь в холодном поту. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Нижняя часть тела предательски отзывается жаром. Он садится на кровати, проводит дрожащей рукой по лицу и шее, где ещё секунду назад чувствовал чужие губы. — Кто ты… — шепчет он в пустоту комнаты. Лицо во сне по-прежнему расплывчатое, но ощущение собственничества, нежности и почти болезненной тоски остаётся внутри, как заноза. Чонгук ложится обратно, сворачивается калачиком и долго не может заснуть, глядя в окно. Странная тягучая тоска не отпускала.

~

В это же время в огромном пентхаусе на верхних этажах города Тэхён резко сел на кровати. Сон был тем же. Только теперь воспоминания нахлынули с новой силой. Он помнил запах старого дерева и свечей. Помнил, как держал Чонгука (или того, кем Чонгук был раньше) в точно такой же комнате. Помнил вкус его губ, дрожь в его голосе, когда шептал «я люблю тебя» на ухо. Помнил, как всё закончилось — слишком быстро, слишком жестоко. И как он поклялся найти его снова. Тэхён встал, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Руки дрожали. «Надо ему рассказать. Он должен знать, что это не просто сны и не совпадение…» Но страх был сильнее. Он боялся увидеть в глазах Чонгука недоверие или ужас. Дверь спальни тихо открылась. Из коридора вошла Джиен — в шелковом халате, который мягко скользил по коже. Её волосы были распущены, в глазах горел знакомый голодный огонёк. Она подошла сзади, обняла его за талию и прижалась грудью к его спине. — Ты опять не спишь, Тэхёни… — мурлыкнула она, целуя его между лопаток. Руки уверенно скользнули ниже, под резинку пижамных штанов. — Уже давно не прикасался ко мне. Я соскучилась… Тэхён напрягся. Он мягко, но решительно перехватил её руки и убрал их от себя. Повернулся к ней лицом. В его глазах не было ни желания, ни тепла — только усталость и твёрдость. — Не сегодня, — тихо сказал он. Она нахмурилась, попыталась снова прижаться, провести пальцами по его груди. — Что с тобой в последнее время? Ты стал таким холодным… Давай хотя бы просто полежим вместе. Я могу сделать тебе приятно, ты же знаешь… Тэхён сделал шаг назад, создавая дистанцию. Он посмотрел на неё прямо, без злости, но и без жалости. — Давай будем честны. Я больше не хочу притворяться. Между нами давно ничего нет, кроме бумаг и привычки. Я устал. Ты тоже, я вижу. Она замерла, глаза расширились. — Ты серьёзно? — Более чем. Давай думать, как развестись без большого шума. Я не хочу скандалов, грязи в прессе и проблем для наших семей. Всё можно сделать цивилизованно. Я готов дать тебе всё, что попросишь — квартиру, содержание, долю в бизнесе. Только давай сделаем это спокойно и достойно. Она смотрела на него несколько секунд в полном молчании. На её лице мелькнули обида, злость и… странное облегчение. — Ты… кого-то встретил? — спросила она наконец, голос дрогнул. Тэхён не ответил. Просто отвёл взгляд к окну. — Это неважно. Важно то, что нам обоим будет лучше порознь. Подумай об этом. Я не собираюсь торопить, но и тянуть больше не хочу. Он прошёл мимо неё к кровати, лёг и отвернулся к стене. Джиен ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, потом тихо вышла, закрыв за собой дверь. Тэхён закрыл глаза. В голове снова звучал голос из сна: «Ты мой». — Скоро, — прошептал он в темноту. — Скоро я смогу быть честным и с тобой тоже, Чонгук.

~

В другой комнате, в квартиры Чонгука мягко горел приглушённый свет ночника. После того, как Чонгук ушёл спать, Юнги и Хосок остались вдвоём. Хосок выключил основной свет на кухне и тихо подошёл к Юнги, который сидел на краю кровати в их общей спальне, снимая часы. — Сегодня Гуки выглядел… по-настоящему счастливым, — тихо сказал Хосок, останавливаясь между коленями Юнги. — Да, — Юнги поднял на него взгляд, в котором было столько нежности, сколько он позволял себе показывать только здесь, только с ним. — Но я всё равно волнуюсь. Хосок улыбнулся, наклонился и мягко поцеловал его в лоб, потом в висок. Юнги поймал его за талию и притянул ближе. Их губы встретились — сначала нежно, почти невесомо, потом глубже. Хосок вздохнул в поцелуй, запустив пальцы в мягкие волосы Юнги. Тот ответил, крепче обхватывая его, переворачивая так, чтобы Хосок оказался под ним на кровати. Они целовались долго, неторопливо — как люди, которые знают друг друга наизусть, но всё равно не могут насытиться. Руки Хосока скользили под футболку Юнги, гладя тёплую кожу спины. Юнги тихо зарычал в поцелуй, когда Хосок слегка прикусил его нижнюю губу. — Тише, — шепнул Хосок с улыбкой, — Гуки спит за стенкой. — Тогда не провоцируй меня, — хрипло ответил Юнги, целуя его снова, уже глубже и требовательнее, прижимая к матрасу своим весом. Они не спешили. Просто наслаждались друг другом в мягком свете ночника — тихие стоны, приглушённый смех, тёплые ладони и родные губы. В этом доме все трое были семьёй. Разной. Сложной. Но своей.

~

Чимин сидел в полумраке своей квартиры, освещённой лишь одной настольной лампой. На столе перед ним лежали фотографии, распечатанные на хорошей бумаге, и открытый ноутбук. Он медленно крутил в руках бокал с красным вином, глядя на снимок, где Тэхён и Чонгук шли рядом по набережной. Улыбка на его лице была мягкой, но с лёгкой горечью. С Тэхёном они когда-то были довольно близки. Это было в старшей школе. Тэхён тогда был ярким, харизматичным парнем, вокруг которого всегда крутились люди. Чимин, тихий и талантливый в танцах, каким-то образом сумел попасть в его ближний круг. Они вместе проводили вечера после уроков, болтали о будущем, делились наушниками и секретами. Особенно Чимин запомнил одну девочку — Джиен. Красивая, уверенная в себе, с ослепительной улыбкой. Чимин влюбился в неё тихо и глубоко. Несколько месяцев он собирался с духом, чтобы признаться. Даже написал ей длинное письмо, которое так и не отправил. А потом однажды Тэхён подошёл к нему после уроков и сказал с широкой улыбкой: — Слушай, я начал встречаться с Джиен… Чимин тогда просто улыбнулся, похлопал друга по плечу и сказал «поздравляю». Внутри всё обожгло. Он не стал устраивать сцен — просто отстранился. Постепенно их общение сошло на нет. После окончания школы пути разошлись окончательно. Тэхён ушёл в бизнес отца, а Чимин полностью погрузился в танцы и хореографию, а потом и вовсе ушел в журналистику. Флэшбэк Однажды дождливым вечером они втроём — Чимин, Тэхён и Джиен — сидели в маленьком кафе недалеко от школы. Она смеялась над шуткой Тэхёна, а Чимин молча смотрел на неё, чувствуя, как сердце сжимается. Тогда он впервые понял, что потерял. Тэхён обнял её за плечи, а Чимин просто отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает дождь. Конец флэшбэка Чимин никогда не рассказывал об этой истории никому. А потом, спустя годы, он узнал, что Тэхён женился на ней. Правда он не знал, что их любовь и привязанность закончились сразу же после школы, но родителей было не остановить. Для Чимина это стало ещё одним тихим ударом. Он думал, что Тэхён действительно любил её все эти годы. На самом деле он не знал правды: Тэхён женился по расчёту. Это был выгодный союз двух влиятельных семей — удобный для бизнеса, репутации и стабильности. Сам Тэхён относился к этому браку скорее как к деловому контракту. Но Чимин об этом даже не подозревал. Для него всё выглядело так, будто Тэхён когда-то просто забрал у него девушку, а потом спокойно на ней женился. Сейчас, глядя на свежие фото, где Тэхён явно начал терять голову из-за Чонгука, Чимин чувствовал сложный коктейль эмоций. Лёгкое злорадство, потому что брак Тэхёна явно трещал по швам. Тихую обиду, которая никуда не делась. И любопытство — ему было искренне интересно, чем закончится эта история. Он не собирался мстить напрямую. Нет. Чимин предпочитал наблюдать и иногда мягко направлять события. Именно он «случайно» подсказал Чонгуку место для встречи с Тэхеном. Именно он пару раз намекнул общим знакомым, что Тэхён в последнее время выглядит «несчастливым в браке». Чимин сделал глоток вина и тихо усмехнулся. — Интересно, Тэхён… помнишь ли ты вообще нашу школу? — пробормотал он. — Или для тебя я просто очередной знакомый? Он откинулся в кресле, глядя в потолок. Обида детства никуда не исчезла. Она просто стала частью него — тихой, аккуратной и очень терпеливой. Колесо событий продолжало крутиться. И Чимин был вполне доволен своей ролью наблюдателя, который иногда незаметно подкручивает его в нужную сторону.