Штиль на двоих.

Утреннее солнце над заливом ещё не успело набрать ту душную, плавящую асфальт силу, которая обычно загоняла жителей прибрежных городков под кондиционеры. Воздух был прозрачным, пахнущим йодом, нагретым деревом и едва уловимым ароматом дорогого парфюма, который Йоичи нанес на запястья ещё в отеле — глупая привычка, учитывая, что через пару часов от нее не останется и следа. Йоичи Исаги — теперь, уже три года как, официально Итоши, хотя на спортивных табло его фамилия по-прежнему оставалась лаконичной — стоял у правого борта небольшого, но невероятно манёвренного белоснежного катера. Ветер безжалостно трепал его отросшие волосы, швыряя короткие пряди на глаза, но Йоичи лишь жмурился от удовольствия, подставляя лицо прохладным брызгам. — Эй, капитан, мы скоро прибудем? — обернувшись, с улыбкой спросил он. У штурвала стоял Рин. На нём были свободные льняные брюки кремового цвета и тонкая чёрная футболка, которая выгодно подчеркивала разворот его широких плеч. За три года брака Рин стал еще фактурнее, его движения наполнились той уверенной, спокойной грацией, которая появляется у мужчин, точно знающих свою силу и свой статус. Он вёл катер мягко, идеально обходя редкие волны, словно читал рельеф воды так же легко, как когда-то читал траектории мяча в «Синей тюрьме». — Не ори под ухо, Исаги. Мы на месте будем через двадцать минут, — буркнул Рин, даже не повернув головы, но уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Это была его фирменная манера: ворчать ради порядка, но при этом делать всё, чтобы Йоичи чувствовал себя максимально комфортно. — Ну сколько можно звать меня по фамилии, когда мы одни? — Йоичи подошел со спины, бесцеремонно обнимая Рина за талию и утыкаясь носом между его лопаток. От Рина пахло солнцем, морем и тем самым мятным гелем для душа, который Йоичи сам купил на прошлой неделе. — Мы женаты уже 42 месяца, Рин-рин. — Отвали, тепловой удар поймаешь, — Рин попытался пошевелить плечом, но объятия не разомкнул. Вместо этого он чуть сбавил ход катера, позволяя Йоичи удобнее прижаться к своей спине. — И не называй меня так. Бесит. — Не бесит, тебе нравится, — тихо рассмеялся Йоичи, чувствуя, как под его ладонями перекатываются плотные мышцы живота Рина. Они вырвались в этот короткий отпуск буквально чудом. График тренировок в европейских лигах, бесконечные перелёты, интервью и спонсорские контракты выжимали из них все соки. Иногда им казалось, что они видят друг друга чаще на экранах стадионов, чем в собственной постели. Поэтому, когда в календаре образовалось чистое окно ввиде пары свободных дней, Рин просто арендовал катер, забронировал закрытый частный остров на юге и заставил Йоичи собрать вещи за тридцать минут. Никаких телефонов для прессы, никаких футбольных агентов — только они двое, море и абсолютная тишина. Рин повернул штурвал, и катер плавно обогнул скалистый мыс. Перед ними открылась небольшая, скрытая от посторонних глаз бухта. Вода здесь была настолько прозрачной, что можно было разглядеть мелкую гальку и стайки крошечных серебряных рыб на глубине нескольких метров. Белоснежный песок полумесяцем окаймлял берег, а густая зелень тропических деревьев подступала почти к самой кромке воды. — Ого… — Йоичи отстранился от спины Рина и восхищенно выдохнул, цепляясь пальцами за бортик. — Рин, это потрясающе. Здесь правда никого нет? — Я выкупил бронь на весь остров до конца недели, — спокойно ответил Рин, глуша мотор. — Если бы сюда сунулся хоть один репортер, я бы лично скормил его акулам. Катер плавно покачнулся на воде, останавливаясь в паре десятков метров от берега. Рин опустил якорь, глухой стук цепи на секунду нарушил тишину бухты, а затем всё снова затихло, сменившись лишь мягким шелестом прибоя и криками далёких чаек. Йоичи не стал ждать, пока Рин спустит трап. Сбросив легкие шлепанцы и оставшись в одних плавательных шортах, он забрался на бортик катера. — Исаги, даже не думай, сначала нужно… — начал было Рин, но не успел договорить. Йоичи с коротким задорным криком прыгнул в воду, подняв целый веер сверкающих на солнце брызг. Вода оказалась идеальной — не обжигающе ледяной, но приятно освежающей после душного утра. Йоичи вынырнул, шумно отдуваясь и откидывая мокрые волосы назад. — Рин, вода — просто космос! Прыгай давай! — закричал он, активно гребя руками, чтобы удержаться на месте. Рин стоял у борта, скрестив руки на груди, и смотрел на мужа со смесью напускного раздражения и глубокой, скрытой нежности. В его глазах, обычно холодных и колючих, сейчас отражалось мягкое солнце. Он не спеша снял футболку, швырнув её на пассажирское сиденье катера. На его бледной коже четко прорисовались кубики пресса и шрамы от старых футбольных травм — свидетельства той цены, которую они оба заплатили за свое право быть на вершине. Рин вошёл в воду грациозно, почти без брызгов, словно профессиональный ныряльщик. Когда его голова показалась над поверхностью, он мгновенно оказался рядом с Йоичи. Несколько мощных гребков — и Рин перехватил Йоичи за талию под водой, притягивая к себе. — Ты ведёшь себя как ребенок, — негромко сказал Рин, но его руки держали Йоичи крепко и надежно, помогая обоим держаться на плаву. — Я просто счастлив, Рин, — Йоичи обвил шею мужа руками, соприкасаясь с ним лбами. Вода между их телами казалась горячей. — Мы так редко бываем вдвоем вот так. Без тактических разборов, без давления. Просто ты и я. Рин ничего не ответил. Вместо слов он просто прижался своими губами к губам Йоичи. Поцелуй на вкус был солёным, мокрым и невероятно глубоким. В нем не было той яростной, собственнической страсти, которая часто накрывала их дома после тяжелых матчей; этот поцелуй был ленивым, долгим, наполненным абсолютным доверием людей, которые разделили друг с другом свои жизни. Они плыли к берегу не торопясь. Песок под ногами оказался мягким, как шёлк. Йоичи вышел на мелководье, чувствуя, как легкая пена ласкает лодыжки. Он упал прямо на сухой, прогретый песок, раскинув руки в стороны. — Я больше никогда отсюда не уеду, — пробормотал он, закрывая глаза. — Пусть «Реал» и «Бавария» ищут себе других нападающих. Рин сел рядом, подогнув одну ногу в колене. Он смотрел на Йоичи — мокрого, со соринками песка на плече, с глупой счастливой улыбкой на лице. Рин протянул руку и аккуратно убрал мокрую прядь волос со лба мужа. Его пальцы были на удивление теплыми. — Если ты не вернёшься в клуб, Исаги, мне станет скучно играть, — тихо произнёс Рин. — Кто еще будет путаться у меня под ногами на поле? Йоичи приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на него: — О, так ты признаешь, что без меня твоя жизнь теряет смысл? Как романтично, Итоши Рин. — Заткнись, — Рин слегка щёлкнул его по носу, но тут же наклонился и поцеловал в щёчку, прямо туда, где кожа уже начала розоветь от загара. Ближе к полудню солнце стало припекать сильнее. Рин, который всегда относился к здоровью и уходу за телом с немецкой педантичностью, заставил Йоичи вернуться на катер под натяжной тент. — На, мажься, — Рин развалился на мягком кожаном диванчике в хвостовой части катера, протягивая Йоичи флакон с солнцезащитным кремом. — Твоя кожа сгорит через полчаса, а мне потом слушать твоё нытье ночью. — Я не ною, — буркнул Йоичи, принимая флакон. Он сел на пол катера прямо между коленей Рина, подставляя спину. — Поможешь? Я до лопаток не достаю. Рин вздохнул, забрал крем и выдавил прохладную белую массу себе на ладони. Его большие, сильные пальцы легли на плечи Йоичи. Рин начал втирать крем медленными, массирующими движениями. Его руки, способные на поле совершать жесткие захваты, сейчас двигались с удивительной, почти трепетной осторожностью. Он разминал затекшие мышцы шеи Йоичи, спускался ниже к лопаткам, заставляя того тихо и расслабленно вздыхать. — Хорошо-то как… — прошептал Йоичи, откидывая голову назад, на бедро Рина. — Ты отлично делаешь массаж, Рин. Тебе стоит сменить профессию. — Ещё чего, — фыркнул Рин, продолжая мягко растирать крем по пояснице мужа. — Я слишком дорого стою для простого массажиста. Тебе не расплатиться. — Я расплачиваюсь любовью и верностью, — Йоичи повернул голову и заглянул Рину в лицо. — Разве этого мало? Рин замер на секунду. Его взгляд смягчился, став теплым и глубоким, как ночное море. Он наклонился ниже, касаясь губами уха Йоичи, отчего у того по коже побежали мурашки, несмотря на жару. — Достаточно, — едва слышно признался Рин, целуя чувствительную кожу на шее, прямо за ухом. — Более чем достаточно, придурок. Йоичи повернулся в его руках, устраиваясь на коленях Рина лицом к нему. Он обхватил лицо мужа ладонями, заставляя того смотреть прямо в глаза. За три года брака они научились понимать друг друга без слов, но Йоичи всё равно любил говорить это вслух. Ему важно было, чтобы Рин слышал. — Я люблю тебя, Рин. Каждую секунду. Даже когда ты бесишься на поле или ворчишь из-за немытой чашки. Рин отвел взгляд, его уши слегка порозовели — он все еще иногда смущался от такой открытой, чистой эмоциональности Йоичи. Но он не отстранился. Вместо этого он крепче прижал Йоичи к себе, утыкаясь подбородком в его макушку. — Я знаю, — тихо ответил он. — Я тоже тебя… люблю. Исаги. — Итоши, — поправил Йоичи, улыбаясь в его грудь. — Ладно, Итоши. Они провели так около часа, просто качаясь на волнах под защитой тента. Рин лениво перебирал отросшие волосы Йоичи, а тот слушал ровный, успокаивающий стук сердца своего мужа. В какой-то момент Йоичи задремал, убаюканный мерным покачиванием катера и теплыми объятиями. Рин не шевелился, боясь потревожить сон своего эгоистичного, но такого родного чуда. Когда Йоичи проснулся, небо на горизонте уже начало окрашиваться в нежно-розовые и золотистые тона. Жара спала, уступив место приятной вечерней прохладе. Рин сидел рядом, читая какую-то книгу на планшете, но как только Йоичи зашевелился, он сразу же отложил гаджет в сторону. — Проснулся, соня? — Рин протянул ему стакан прохладной воды с лимоном. — Скоро солнце сядет. Надо возвращаться к отелю, пока совсем не стемнело. — Подожди, давай досмотрим закат здесь, — Йоичи сделал несколько глотков и потянулся, чувствуя себя невероятно отдохнувшим. — Смотри, какая красота. Они вышли на нос катера, завернувшись в одно большое, мягкое махровое полотенце на двоих. Рин стоял сзади, обнимая Йоичи за плечи и удерживая полотенце, чтобы ветер не сдувал его. Солнце медленно опускалось прямо в море, окрашивая воду в багровые, пурпурные и янтарные цвета. Это было похоже на гигантский холст, на котором кто-то разлил самые яркие краски. — Знаешь, — тихо заговорил Йоичи, прижимаясь спиной к груди Рина. — Когда мы были в «Синей тюрьме», я и подумать не мог, что мы окажемся здесь. Вместе. Женатыми. Мне казалось, что мы уничтожим друг друга на поле. Рин молчал несколько секунд, глядя на то, как последние лучи солнца золотят профиль Йоичи. — Хотя, мы деймтвительно уничтожили что-то, — негромко произнес Исаги. — Мы уничтожили то, кем были по отдельности, чтобы создать что-то новое. Я не жалею ни об одной секунде, Исаги. Даже о тех матчах, где ты выигрывал у меня. Йоичи обернулся, удивлённо и тронуто глядя на мужа. Для Рина такие признания были редкостью, и каждое из них ценилось на вес золота. — Ты становишься слишком мягким, Итоши Рин, — с нежностью поддразнил его Йоичи, приподнимаясь на цыпочки, чтобы коснуться его губ коротким, сладким поцелуем. — Только с тобой, — Рин перехватил его лицо ладонями, углубляя поцелуй, пока солнце окончательно не скрылось за линией горизонта, оставив после себя лишь мягкие сумерки и первую, едва заметную звезду в темнеющем небе. Катер плавно развернулся, и Рин завёл мотор. Они возвращались обратно, в свой отель, к своей сумасшедшей футбольной жизни, к тренировкам и перелетам. Но этот день на далёком, скрытом от всего мира острове остался внутри них — как надежный якорь, который всегда будет держать их вместе, несмотря на любые штормы.