Чаепитие с демонами

Yet, who, who doth my future narrate?

Dim the lights, I cannot see

Bring forth ye shadow

With whom danceth thou?

– Theatre Of Tragedy - Bring Forth Ye Shadow

Данте был рад вернуться домой вместе с Вергилием. Но до возвращения из ада он даже не задумывался о том, что проживание на одной территории с близнецом, которого он так давно не встречал и так долго не знал, окажется изматывающим. Уживаться в детстве было проще: детьми они всегда были не наедине друг с другом. Тогда рядом был отец, или мама, или оба они вместе… пока всё не покатилось к чертям. Буквально. Звать в компанию Триш или Леди? Легче не станет. Если вторая откровенно недолюбливала его старшего брата, то к первой могли быть нерешенные претензии у самого Вергилия. Хорошо, что эти двое обычно ошивались где-то в других местах и прибывали только по вызову, когда Данте решал прогуляться до заказанных демонов не один. Неожиданным спасением от неуклюжих и странных порой разговоров, обидно повисших в воздухе шуток и периодических разрушений в пылу очередной драки оказались непрошеные… соседи. Вернее, демонические гости. Понемногу они перестали быть незваными гостями и стали обитателями. Свою компанию Вергилий однажды притащил с прогулки неизвестно где – ничейного кота обманчиво сиамского окраса. Гостья Данте чуть позже заявилась в офис лично, разыскивая… кто бы мог подумать – таинственного Ви и его демонический зверинец. Под личиной кота, увязавшегося за Вергилием и все-таки добившегося его внимания, в итоге оказалась та, настоящая Тень. Демон Мундуса. Вернее, ее осколок, лишенный почти всех сил. Отбросила их, пока Мундус был не в состоянии наказать слугу за своеволие, ведомая непреодолимым кошачьим любопытством: откуда пришел легендарный охотник на демонов Данте, в каком мире возник тот, кто оказался сильнее могучего Мундуса? Гостью Данте без имени Вергилий узнал, едва она перешагнула порог. Внешне равнодушно пожав плечами, представил как одну старую знакомую. Сплав, слияние некого демона с человеком. Существо из ада, имевшее вид совы, когда-то явилось в госпитале Фортуны умирающему человеку с предложением контракта в попытке спастись обоим. Контракт был заключен, и много позже это свело их и Ви в общей теме разговора… Остальную историю Вергилий излагать явно не собирался. Но и без того что-то в нем при этом было такое, точно он понимал причины обоих заключить контракт и мог быть снисходительным… почему-то. Что же до имени… – «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Мне без разницы, зови как хочешь. – Значит, Роза? – услышав цитату, Вергилий тогда проявил чуть больше интереса, чем обычно. И еще – толику того, что могло быть озорством, будь это не Вергилий, а тот, другой, растворившийся в нем Ви. – Без разницы, но кроме этого, – отрезала она и посмотрела на Данте. Значит, его очередь предлагать. Он огляделся, и в какой-то момент его взгляд застыл. Проследив за ним, можно было бы увидеть календарь, уже давно не показывающий правильный месяц. Долгое время некому было обрывать листы, и к концу лета на стене их по-прежнему приветствовал май, с которого всё началось… – Я буду звать тебя Мэй. Идет? – Эх-х-х… Идет. Если имя так уж необходимо… На самодовольный взгляд Данте Вергилий тогда ответил снисходительным, но поражение, даже совсем мелкое, было неоспоримым. Впрочем, больше они были не одни, и впредь молчание не повисало между ними клинком, незримым, но готовым сию же минуту соткаться из адского жара. С другой стороны, явившиеся однажды в «Devil May Cry» в поисках ответов на свои вопросы, гостьи незаметно нашли себя привязавшимися не к тем из близнецов, которых они изначально искали. Каждый из них не по своей воле стал средством, чтобы и Мэй, и Тень смогли найти второго из двух. Иронично. Мэй в конце концов смирилась, что Ви, каким он был, не вернется, а искать его эхо в холодных глазах, смотреть в которые дольше пары секунд – всё равно что бросать смертельный вызов, она не стала. Жить хотелось больше, чем ворошить прошлое. Данте оказался тем, кто принял ее как есть. Не пытался любой ценой вытащить из нее истинное имя, не делал вид, что контракты демонов с людьми неприемлемы. И, кажется, не врал, когда в ответ на страхи и тревоги убеждал, что понимает и принимает. В конце концов, у него в друзьях еще до Мэй водилась такая, как Триш. Мало-помалу, того не замечая, Мэй сама доверила ему часть того, что прежде хранила в секрете. С ним хотелось быть хотя бы немного честной. С ним… хотелось быть собой. Слабой, отказавшейся когда-то от своих сил, только чтобы покинуть подземный мир – и в итоге влипнуть сперва в человеческое тело, а затем – в отношения с мужчиной из топ-5 самых ненавидимых созданий среди демонов ада. Если когда-нибудь ее демоническую сторону потянет обратно в ад, уничтожать недовольных соседей в его компании будет явно куда веселее, чем раньше – одной. Проблема в том, что Мэй и ушла ради того, чтобы больше не выяснять эти бесконечные отношения. Ад давно пришел в упадок, когда Спарда запер его, закупорил, словно птенца в нерушимом яйце. Мир людей давал больше возможностей для жизни. Тень, напротив, оставила своим любопытством Данте и чем дальше, тем теснее общалась с Вергилием. В отличие от того, бессловесного и сломленного, какого она запомнила на острове Маллет, этот, цельный, яркий и сильный, восхищал ее даже сильнее, чем некогда явившийся к Мундусу Данте. Сиял, как утренняя звезда, не меньше – если бы судить лишь по ее восхищенному взгляду. И Вергилий постепенно, по шажочку, подпустил ее к себе. Он любил чужие признания своей исключительности. А еще Тень могла поделиться тайными знаниями о короле ада, а взамен хотела только защиты – когда Мундус однажды воспрянет снова и попытается отомстить ей за предательство. Это звучало как контракт – и однажды он оказался заключенным, а Тень легла смутно знакомым чувством живым чернил на кожу левой руки Вергилия, порой едва-едва касаясь легендарной Ямато. – Скучал по ручной кошечке, да, Вергилий? – не преминул позубоскалить Данте, когда впервые заметил росчерки живых татуировок на его коже. Заметить было не так-то просто: даже не таская дома любимый плащ, Вергилий предпочитал вещи с глухим высоким воротом и длинным рукавом. – А она там у тебя не задохнется? Оделся бы полегче, м? – Не понимаю, какое тебе может быть до этого дело. – А может, я скучаю по твоей болтливой птице. Зря курица тогда к тебе не вернулась, может, тогда ты вспомнил бы, каково это – шутить. У курицы неплохо получалось, – Данте прищурился. – Не успеваю за суетой твоих мыслей, – Вергилий поджал губы. Его взглядом можно было резать вместо клинка. – Ладно-ладно, не злись. Просто пытаюсь поддержать разговор, – Данте со вздохом поднял раскрытые ладони, но тут же коварно продолжил: – Давно хотел спросить, но как-то случая не подворачивалось. А демоны по контрактам, они не щекочутся там, где живут? А переползают или сидят там, где сидели всегда? Отвернувшийся было Вергилий уставился на него, как будто впервые увидел, но спустя несколько секунд все-таки ответил: – Попробуй и узнаешь. – Так я и спрашиваю, потому что себе не планирую… А ты стал таким спокойным. Я пока не понял, это плюс или минус, – Данте откинулся на стуле назад и заложил руки за голову. – Но знаю точно, что двадцать лет назад я бы даже свой первый вопрос договорить не успел. Вергилий что-то промычал – вероятно, согласился, – и потерял интерес к брату, сочтя беседу законченной. Да, спокойным… и как будто немного больше ушедшим в себя, чем обычно. Что-то обдумывающим, определенно. Взвешивающим внутри. Тень, однако, с тех пор могла и сама постоять за себя против шуточек Данте. Форма маленького и слабого домашнего кота некогда была прибежищем для лишенного всех сил демонического духа. Но, найдя общий язык с Вергилием, Тень получила и возможность разделить с ним силу – столько, сколько он мог отдать, не ощущая потери. И, как оказалось, даже нескольких капель крови рода Спарды хватало, чтобы Тень могла принять и поддерживать стабильный человеческий облик. – Мяу, – сказала она в ответ на недоуменный взгляд Данте, впервые увидевшего ее, спускающейся по лестнице в «приемную», где легендарный охотник обычно подпирал каблуками стол, мусорил коробками из-под пиццы и принимал посетителей. – А, – только и ответил он и внешне как будто сразу же потерял интерес. Но ненадолго: – А почему не седая? – Зачем? – Хороший вопрос. Зачем. – Невероятно осмысленный диалог. Удивительно, как вообще с заказчиками общий язык находишь, – осклабилась Тень, сунула нос в полупустую коробку с пиццей, поморщилась и отстранилась. – Ну, хотя бы с тобой и с моим братом мне теперь всё стало ясно. – Спасибо за понимание. – Всегда рад помочь! Так в агентстве стало на одного человекоподобного обитателя больше. Однако на пиццу и запасы клубничного мороженого Тень не посягала: демоны не нуждаются в пище для поддержания жизни. Есть могут, но разве что из любопытства, без особой пользы. Охотиться за кровью ей тоже не приходилось. По контракту – той части, которую ни один из них не скрывал, – Тень могла взять от крови полудемона, сколько требовалось для сохранения человеческой формы и минимальной самозащиты (совсем чуть-чуть, в отличие от литров слабой людской крови), но не могла нанести вред тому, с кем связала себя контрактом. Не то, чтобы она в принципе смогла бы (или захотела бы) это сделать… Так или иначе, Тень, как истинная кошка, гуляющая сама по себе, мало интересовалась жизнью за пределами своих мыслей. А их, помимо Вергилия, занимал… чай. Люди везде, где ей доводилось пожить домашней бессловесной кошкой, любили пить чай. Он не утолял голод и как будто мало чем отличался от воды, но Тень видела, как менялись люди после испитой чашки или больше. Наполнялись силами. Собирались с мыслями. Источали свежеобретенную гармонию. Загадочный колдовской настой она иногда пыталась попробовать из чужих кружек. Вот только кота обычно отваживали, иногда напутствуя словами: «нет, котам нельзя, котам вредно». Ну теперь-то можно. И даже еще больше интересно, окажется ли это для нее таким же, как для людей, когда постепенно, по капле, уже принято в себя достаточно крови, чтобы изредка ощущать себя так, как она выглядит, ощущать себя человеком. Одну из пустующих комнат на втором этаже – соседнюю с той, где обитал Вергилий и его миниатюрный ручной демон, – Тень захватила, превратив в чайный домик. К обустройству, в качестве нового развлечения, подключилась Мэй. Вдвоем они обнесли все антикварные магазины в округе, скупая аутентичную мебель и посуду. Тяжеленный резной чайный столик; стеллаж с решетчатыми дверцами и парой дюжин ячеек для пиал и гайваней; глухой шкаф для хранения чая; бумажные гобелены с чернильными пейзажами утесов и облаков; старинные чайники из глины, запеченной до железной твердости. Удалось даже раздобыть один чайничек из нефрита. На полках старинное искусство соседствовало с новоделами, а в нижнем ряду стояли новенькие термосы для воды. По своей воле Данте, естественно, в жизни не потратил бы на это и цента вместо пиццы и (иногда) счетов за жилье, но отказать Мэй не мог, да и, в сущности, куда именно уходили деньги, мало его волновало. Как ушли, так и придут еще. И так – всю жизнь. Работа охотника на демонов никогда не иссякнет, как и ад никогда не перестанет рваться в человеческий мир. Вот с чаем оказалось сложнее. Там, где жил Данте, люди предпочитали кофе да пыль в пакетиках, и на поиски хорошего чая порой приходилось выбираться довольно далеко. К счастью, в чуть ли не ежедневные церемонии созерцания и медитации удалось втянуть Вергилия, который мог достать что угодно и где угодно – хоть бы и в самом Китае. Но просить его было чуть ли не сложнее, чем его брата. Конечно, он делал снисходительно-надменный вид и напоминал, что магический все-рассекающий меч – не такси, а он – не посыльный. Но время от времени, возвращаясь в офис после своих таинственных дел, он вручал Тени неприметные плотные пакеты или маленькие потертые жестянки, в которых что-то интригующе шуршало. То, что приносил Вергилий, Тень хранила на отдельной полке. Никаких сантиментов: такого им с Мэй самим было нигде не достать. Свое упрямство он оправдывал с лихвой. От засунутого под нос, чтобы оценить находку, очередного раскрытого пакетика Мэй глубокомысленно свела глаза в кучку. – Что это такое? Пахнет, как вишневый ликер… и еще, как металлическая стружка. Надеюсь, это не она? Мой желудок не выдержит то, что вы, демоны, выпьете, имей в виду. – Не-а. Это чай, которому лет больше, чем Вергилию, – с энтузиазмом ответила Тень. – Что-то около пятидесяти. Точной даты на складе он не нашел. «Старый чайный король». Красота! Будешь с нами? – Ужас какой… Буду. Но только чуть-чуть, – сдалась Мэй. – Тогда на троих, – и Тень зашуршала чашками и весами, обустраивая место для чаепития. – Выбери себе пиалу в шкафчике. Ты тоже, – она оглянулась на подошедшего Вергилия. – И мне выбери, ладно? Хочу ту, которую ты возьмешь. Просто. Подготовив чай к завариванию, Тень полезла в дальний угол комнаты, позади шкафов, – за футонами, – и расстелила парочку по обе стороны, около чайного столика. – Это зачем? – спросила Мэй с подозрением. Тень захихикала: – Спасибо потом скажешь. – Я отказываюсь это пить. – Ты уже согласилась. – Ты еще ничего не заварила. – Да просто чем старше, тем больше в нем копится силы. Тебя свалит, вот и всё. Полежишь немного. Нас всех тут свалит, если не сопротивляться его силе. – Да вы два сапога – пара. Тем временем закипела вода. Тень, весело скалясь, отвлеклась от разговора, подскочила к чайнику и поставила рядом одни из дюжины песочных часов: засечь, когда можно перелить воду подходящей температуры в термос. – Я вас боюсь. Пойду за поддержкой, – и Мэй скрылась за дверью. Вернулась, впрочем, совсем скоро, в компании Данте, который немедленно огляделся в чайном домике так, будто в жизни его не видел: – И что у меня над головой происходит, а я и не в курсе? – Ты никогда не спрашивал, – невозмутимо ответил Вергилий: взгляд Данте был направлен именно на него. Очевидно, Данте по привычке считал его вдохновителем любой подозрительной активности поблизости от себя. – О, значит, делаю на четверых, да? – Что делаешь? – Мы будем пить старый чай! – В каком смысле – старый? – Попробуй и узнаешь, – ответила Тень. Вергилий покосился на нее. Уголки губ едва заметно дрогнули, точно в порыве сложиться в усмешку. – Словами не объяснить. Тем более, тебе, – дополнил он, глядя в ответ на брата. – Подходи, занимай место рядом с нами. Здесь для тебя нет никакого зла. – Вы тут просто пьете чай? И всё? – с подозрением переспросил Данте, разглядывая столик, на котором, помимо фарфорового лепестка с темными жемчужинами чая, стояли маленький расписной чайник, широкий стеклянный стакан с носиком и три разнокалиберные пиалки мал мала меньше. Резные драконы красного дерева сплетались хвостами на поверхности решетчатого чайного столика. – И обсуждаем. Еще можем что-нибудь почитать. Под настроение, – сообщила Тень, подходя к столику с большим синим термосом в руках. – Возьми себе любую пиалу в шкафу. – Скукота какая. Я принесу мороженое. Вергилий нахмурился: – Даже не рассчитывай на это. Или делай по правилам, или уходи. – Я с ними наедине не останусь, они где-то достали чай, которому пятьдесят лет или больше. Можешь не пить, но подстрахуй меня, ладно? – Ладно… – окончательно запутавшись, он взял с полки первую попавшуюся пиалу – глиняную, с карпом кои, – и сел на футон рядом с Мэй. С другой стороны у чайного столика устроились Вергилий и Тень: брат Данте – сидя на коленях, с прямой спиной, точно собирался медитировать с Ямато, а ручной чайный демон – скрестив ноги и почти прижавшись к Вергилию плечом, пока тянулась ополоснуть чайник из термоса и выплеснуть воду прямо на решетку. Вода утекла куда-то внутрь столика и осталась внутри. Странный темный чай, омытый горячей водой, окутал столик и сидящих невидимым влажным туманом с запахом металла, дыма и сушеных вишен. – Господи, ты где это достал, – покачала головой Мэй, принюхавшись. – Не бойся, это совсем не страшно, – осклабилась Тень, заливая чайничек водой доверху. Неуловимое ловкое движение – и притертая крышка запечатала содержимое, вытеснив пару извитых струек воды. Они сбежали по горячим красно-фиолетовым бокам чайника и впитались, не достигнув крышки столика. – Вот так еще страшнее, если что. Тень хмыкнула, разглядывая чайничек и мысленно отсчитывая секунды. Снова взяла его в руки, когда время пришло, и красивой полукруглой струей ярко-желтый чай перелился в стеклянную общую чашу. Тень придвинула ее тылом кисти к Вергилию: – Пожалуйста. У тебя лучше получается каждому поровну. Он молча принял и разлил чай по пиалам. Мэй не так уж часто пила чай в компании Тени, за их таким трудом добытым антикварным чайным столом. Избегала чего-то слишком уж непривычного, на ее вкус, или предпочитала пить что-то свое, в одиночестве, и уж точно не в компании еще и Вергилия. От него ей до сих пор иногда было не по себе. Чем-то, отдаленно, они были схожи, как демон и человек в одном флаконе, но он был кем-то настолько… настолько другим. С другой стороны, глядя, как Тень спокойно опирается на него плечом, берет что угодно из его рук и отдает, не колеблясь, ему в руки, становилось понятно, почему никаким нелепо старым или странно пахнущим чаем ее не напугать. Если уж старший сын Спарды ей не кажется страшным, то какой-то сушеный лист – и подавно. Тень обхватила тонкими худыми пальцами обеих рук свою пиалу, поднесла к носу и закрыла глаза, принюхиваясь. Выдохнула, сгоняя с чайной глади еле заметный пар, и отпила немного. И еще чуть-чуть. Поморгала; оглядела соседей по чаепитию. – Сладкий. Даже неожиданно. И что-то от металла. Но не как кровь. Как… не знаю, меч лизнуть. – Она хихикнула и тут же утопила смешок в пиале. Опять прикрыла глаза, подбирая слова: – Такой… как роскошный тяжелый плащ с запахом времени. Хочется даже как-то более уважительно пить его. Встать, что ли? – Тебя уже всё, проняло? – Понемногу. А тебе как? Пробуй. Не бойся. С ума не сойдешь, обещаю. Это всего лишь чай. Хм-м-м, – она отпила еще и задумалась. – Пахнет… старой потертой кожей. Да. – А почему ты на меня смотришь? – с подозрением спросил Данте. – Ты у нас похожую кожу носишь… О-о-ох, – Тень внезапно поставила пустую пиалу и потянулась, раскинув руки кверху. Затрещали косточки в спине и плечах. – Какое оно. Мне нравится. Она пролила чай водой в чайничке еще раз, и пиалы наполнились снова. И снова. Над чайным столиком, путая восприятие и кружа головы, плыл теплый аромат “огня” и разогретой глины. Но не от чайника, а от чайного листа, многие годы хранимого в глиняном сосуде, вынимаемого, чтобы просушить, раз в год-два. Он был уже почти черным от такого долгого хранения и прогрева и не разворачивался полностью, даже пролитый не раз и не два горячей водой. Вода разогревала его, но не могла достать всего, что в нем хранилось. Поэтому они старались снова и снова, пролив за проливом. Пахло вишней, плотной вещевой кожей, металлом только что из заточки. Фруктами, чердаком с травами, пылью, бумагой, рассыпанным табаком. Чем-то сладким и чем-то горьким. Чем-то старинным и заслуживающим уважения – за то, что свой почтенный путь оканчивает сейчас и здесь. Казалось, кости чай пьющих постепенно тают, и тело подчиняется неумолимости гравитации. Голова не кружилась, не тошнило, разум не превращался в оторванное от ног облако, как бывало, если употребить слишком много алкоголя или чего-то похуже; странное ощущение ровной, мягкой безмятежности обволакивало, как невесомый и неразрушимый кокон. Владения старого чая находились здесь, между пиалами и чайником, над столом, предназначенным исключительно для чайных церемоний. Казалось, за опущенными веками видны чайные утесы давних лет и весен сбора, оставшиеся далеко в прошлом. В чайном домике царил нерушимый покой. Данте подпирал голову рукой, а локтем опирался на выставленное колено, глядя куда-то в необъятное пространство. Мэй лежала спиной и боком почти на нем, глядя в потолок, будто пыталась прочесть что-то важное в несвежей потолочной штукатурке. Напротив них Тень вытянулась лицом кверху поперек колен Вергилия, протягивая к нему руку и что-то тихо бормоча. Вергилий, казалось, был единственный невосприимчив к воздействию того, что сам и принес. Но, если хорошо его знать и приглядеться получше, то становилось очевидно: плечи и лопатки под одеждой расслабились, а взгляд смягчился, лишившись тяжести исподлобья и став почти безмятежным, словно он бодрствовал посреди сна. Неро, искавший Данте по всему агентству, застал их четверку именно в таком виде. – Что с вами? – недоуменно выдохнул он, оглядывая открывшуюся картину – практически в стиле Возрождения. – О, Неро, – Данте потянулся к столику, взял пиалу и отсалютовал ему, прежде чем отхлебнуть. – Хочешь чаю? Это Вергилий принес. Понятия не имею, где он достал эту ерунду. Знаешь, на что похоже? Если бы он сам был чаем. Тень приглушенно хихикнула. Вергилий не отреагировал. Мэй наморщила нос: – Тебе, может, и нормально, а я с таким описанием не хочу. – Вы как, нормально? – Неро потер лицо ладонью, остановившись на лбу, и немного опустил голову: – С кем я говорю вообще… Точно помощь не нужна? Может, протрезвить? В ванну там, из душа облить надо? Или что вы тут употребляете? Это вообще законно? Данте вздохнул, аккуратно переложил Мэй на футон и поднялся, с хрустом потягиваясь. Расслабление уходило, сменяясь обычной активностью, буквально на глазах. – Ну что ты за человек, пацан, в кои-то веки провожу время с семьей не с мечом в руке. Это прямо очень срочно? На, держи, чтобы не отрываться от семьи, – он плеснул Неро чая в ближайшую взятую с полки пиалу и протянул ему. Тот отхлебнул, попробовал – и выжидающе посмотрел на Данте: – И… что? Это что? Я покрепче люблю и с сахаром чтобы. – Никакого сахара! – растягивая гласные, Тень медлительно и веско воздела палец к потолку. – Уходи со своим сахаром отсюда. Чай для питья с сахаром у Данте на первом этаже лежит. – Почему его не разобрало, как нас? – Потому что важна церемония. Как медитация, скажи, да, Вергилий? – отозвалась Тень. – Чай дает силу, но ее надо уметь слушать. – А вы всё о своем. Спелись, – Мэй осторожно села, поглаживая пальцами виски, с опаской поглядела на чайный столик, где в стеклянной чаше все еще стоял, остывая, на три-четыре пальца золотистый чайный настой, и попыталась встать. Данте заметил, помог, и теперь они двое – даже трое – смотрели сверху вниз на последних двоих участников чайной церемонии, которых, похоже, всё по-прежнему устраивало. – Угу, – ответила чайный демон, едва ли осмысленно перебирая, как всамделишный кот, пуговицы на манжете рукава рубашки Вергилия. Тот не возражал. – Заходите еще. Потом. Она закрыла глаза и запрокинула голову. Пискнула и вцепилась в запястье, когда опора под ней сдвинулась. Вергилий остановился, аккуратно подхватил ее под спину и колени и плавно, легко поднялся вместе с ней. – Тебе на сегодня хватит, – заключил он и поднял глаза на сына: – Неро. Если нужен тебе, буду через минуту внизу. – Хорошо. Там и встретимся. Вергилий кивнул и шагнул мимо них с Данте, оберегая свою ношу, опьяненную старым чаем и новыми впечатлениями. Не то, чтобы действительно требовалось по-человечески нести это человекоподобное тело и класть куда-то на кровать или диван в их покоях. Тень вполне могла превратиться в дым волшебных чернил и скрыться для отдыха на его коже. Так она и планировала сделать чуть позже… когда вновь захочется шевелиться. Но имитировать человека рядом с ним… интересно. Быть на него похожим. Пытаться понять. Чему-то учиться у Вергилия. И вот, временами, даже чему-то научить его самой. Не сам же он впервые пришел в чайный домик? Не сам же он обустроил его для церемоний? Не сам же, в конце концов, изучил и понял, как извлечь из сушеных листьев всю скрытую в них энергию и гармонию? Остатки сегодняшнего чая в пакете позднее, прибирая после чаепития (когда наваждение отпустило и она вновь смогла ясно мыслить), Тень припрятала на привычной верхней полке. Когда-нибудь потом. Как раз на двоих, под особый случай. Вдумчивый, тихий. С горьковато-теплым запахом вечера, разогретой глины, вишен, старой кожи и недавно заточенного металла. Таящейся в невзрачном, молчаливом листочке особенной силы. Сердце для которой – единственный ключ.