солёный карамельный закат

Лето в памяти Эффи Тринкет навсегда осталось не датами в календаре, не безликими номерами гостиничных номеров и даже не оглушительными вечеринками у бассейна — а целой палитрой запахов, каждый из которых пробуждал волну воспоминаний. Первым шёл нежный, сладковатый аромат кокосового солнцезащитного крема. Каждое утро Эффи аккуратно втирала его в плечи, слегка массируя кожу, и в эти минуты уже представляла, как к вечеру кожа станет золотистой и ровной. Затем — терпкий запах старого дерева на пирсе. Доски, прогретые жарким солнцем за целый день, обжигали босые ступни, и Эффи, хихикая, прыгала с одной ноги на другую, пока не добиралась до прохладных участков тени. Но самым волшебным был третий запах — неповторимый аромат вафельных рожков, свежего пломбира с ванильными нотками и сладкого попкорна с карамельной корочкой. Он окутывал маленькую белую будку с выцветшей вывеской «ABERNATHY’S ICE CREAM» словно невидимое облако. Именно здесь, за прилавком этой скромной лавочки, всё лето работал парень, чьё присутствие заставляло сердце Эффи биться чаще, чем во время самого головокружительного спуска на американских горках. А ведь она дала себе слово не влюбляться, стараясь изо всех сил сосредоточить все свое внимание на изучении французского языка! Она заметила его в первый же день приезда. Точнее, сначала Эффи увидела будку — потому что какой нормальный человек в жару пройдёт мимо мороженого? А потом она заметила руки, которые это мороженое подавали. Сильные, загорелые, с чёткими венами и вечными пятнами клубничного сиропа на костяшках. Хеймитч Эбернети — так гласила нашивка на его форменном фартуке, хотя сама Эффи предпочитала называть его про себя «мальчик с клубничным сиропом». Потому что когда он поднимал взгляд из-под вечно сползающей банданы, можно было разглядеть красную небольшую кляксу возле уголка рта. Всего двадцать четыре часа понадобилось Эффи, чтобы обычный поход за мороженым превратился в её личный ритуал — маленький ежедневный праздник. И именно в этот срок она успела познакомиться с Хеймитчем, сыном хозяйки этой ледяной будки, которой принадлежал ещё и магазин. Он держался отстранённо, порой даже колюче, отпускал едкие замечания, но в его сарказме не было высокомерия. Напротив, это пробуждало в Эффи живой, неподдельный интерес: он не пытался ей понравиться и совсем не старался произвести впечатление. Она давно устала от самоуверенных городских щёголей, которые увивались вокруг неё, подобно назойливым мухам. Они кичились дорогими часами, последними моделями смартфонов и счетами в банках, открытыми заботливыми родителями. Их разговоры были пустыми, улыбки — заученными, а комплименты — шаблонными. Хеймитч же был другим. В нём чувствовалась глубина, скрытая за нарочитой грубостью, и это притягивало Эффи сильнее любых дорогих подарков. Эффи неизменно трогала та забота, с которой он присматривал за младшим братом, Сидом: мягко одергивал, когда тот слишком близко подходил к холодильным камерам, поправлял сползающую кепку, время от времени ласково взъерошивал волосы. А ещё Хеймитч умел ненавязчиво посоветовать покупателям, какое мороженое подойдёт лучше: кому-то освежающее лимонное, другим сладкое шоколадное, а третьим — фисташковое с карамельной крошкой. Каждый их совместный момент — короткий разговор, случайный взгляд, обмен улыбками — отзывался в душе Эффи легким волнением. Она ловила себя на том, что всё чаще мечтает о настоящем свидании с Хеймитчем: о прогулке вдоль пирса на закате, о вафельном рожке на двоих и о долгих разговорах ни о чём и обо всём сразу.

***

Утро снова встретило Эффи солнечными лучами и знакомым предвкушением. Она уже точно знала, что закажет: фруктовый лёд с клубничным топпингом. Не потому, что это было самое вкусное лакомство (хотя и это тоже послужило одной из причин), а потому, что Хеймитч на пару минут задерживался, погружая ложку в ярко‑розовую массу, и в эти мгновения их взгляды неизбежно встречались и начиналась незамысловатая беседа. На следующий день Эффи решила разнообразить заказ и добавила газировку. Теперь у неё появился ещё один повод немного побыть рядом с ним: она с затаённым восторгом наблюдала, как Хеймитч ловко открывает бутылку, как капли конденсата скользят по прохладному стеклу и собираются на его пальцах. Она была уверена, что её интерес остаётся незамеченным. Но ошибалась. — Ты в курсе, что у тебя уже четвёртое мороженое за два часа? — протянула младшая сестра, Прози. Она лежала на животе прямо на полотенце, усыпанном мокрым песком и кристаллами морской соли, и лениво перебирала пальцами, стряхивая песчинки. Прози, похоже, и не собиралась надолго выходить из воды — её волосы, насквозь промокшие и спутанные в тугие спирали, действительно напоминали морские водоросли. Кожа, покрытая капельками воды, отливала перламутровым блеском, будто сама природа уже начала превращать её в русалку. Казалось, она и впрямь верила, что заключила с океаном какой‑то тайный договор: он даёт ей бесконечное лето, а она взамен становится частью его стихии. — Ты лопнешь, — беззлобно фыркнула Прози, переворачиваясь на бок и щурясь от солнца. — Это мороженое с низким содержанием жира, — отмахнулась Эффи, не отрывая взгляда от будки, где Хеймитч протирал стойку и старательно делал вид, что не замечает её. — И вообще, поддерживать местный бизнес — наша гражданская обязанность. — Ты поддерживаешь местный бизнес так рьяно, что семья Хеймитча скоро откроет вторую точку, — усмехнулась Прози. Она перевернулась на спину, подставив лицо солнцу, и лениво прищурилась. — Слушай, Эффи, это уже смешно. Просто пригласи его куда‑нибудь. Смотреть на твои мучения невыносимо. Эффи вспыхнула, нервно поправила солнечные очки и огляделась, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Я не могу просто взять и пригласить его! — прошептала она с негодованием. — Всё должно быть по правилам. Это же классика: сначала мальчик приглашает девочку. Потом они идут встречать закат, он нежно целует её у кромки воды, а где‑то вдалеке звучит скрипка… или хотя бы какая‑нибудь романтичная песня по радио. Например, Тейлор Свифт. Прози лениво приподняла бровь. Она по-прежнему лежала на спине, подставив лицо солнцу, и её длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки. — Ты сейчас серьёзно? — в её голосе звучало неподдельное изумление. — Сейчас же двадцать первый век, Эффи! И твой Хеймитч постоянно за прилавком — он, наверное, даже не подозревает, что ты тут каждый день мороженое лопаешь ради него. Он просто парализован твоей красотой, чтобы реагировать быстро и понимать твои намеки. А если будешь ждать «правильного момента», то к тому времени это мороженое растает, а твои внуки будут его доедать. Эффи обиженно поджала губы, уткнулась лицом в колени и обхватила их руками, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Сквозь узкую щель между бёдрами её взгляд невольно следил за Сидом — младшим братом Хеймитча, который вприпрыжку бежал к океану, восторженно размахивая веткой, будто мечом. Сид был удивительным ребёнком — открытым, весёлым, с заразительным смехом. Они с Эффи быстро нашли общий язык: часами строили замысловатые песочные замки с башнями и рвами, украшали их ракушками и водорослями. Хлоя, их миниатюрная чихуахуа, тоже прониклась симпатией к мальчику. Заметив его, собачка тут же бросилась навстречу, виляя хвостом так энергично, что казалось, вот‑вот взлетит. Она явно надеялась, что Сид предложит ей какую‑нибудь игру — куда более увлекательную, чем бесконечное загорание и перешёптывания девочек о его старшем брате. — Эффи! Ты видела, какой замок я построил?! Я сделал башню специально для тебя! — восторженно закричал Сид, подбегая ближе. Его светлые, чуть растрёпанные волосы развевались на ветру, на коленке алел свежий синяк, но это ничуть не умаляло его гордости. За ним, заливаясь залихватским лаем, мчалась Хлоя. Сид с размаху бросил палку далеко в сторону, и Хлоя, словно пружинка, подпрыгнула, сделала немыслимый кульбит в воздухе и помчалась за добычей. Её крошечные лапки взрывали песок, оставляя за собой россыпь мелких ямок. Эффи не смогла сдержать улыбки. — Очень красиво, Сид, — с теплотой отозвалась она. Мальчик, смутившись, слегка дёрнул уголком рта в робкой улыбке. — Правда, — продолжила Эффи, немного расстроившись, — морской прилив через два часа снесёт его, — она кивнула в сторону замка, который уже начал осыпаться от лёгкого бриза. — Ничего! Я построю новый! Завтра! Или даже сегодня вечером! Ты же поможешь? — Сид поднял на неё глаза, полные искренней надежды, и Эффи погладила его по голове. — Может быть, — ответила она уклончиво, но взгляд снова невольно метнулся к белой будке. Там произошло нечто необычное: Хеймитч покинул своё привычное место за прилавком. Теперь он стоял, небрежно опершись плечом о деревянный столб, и смотрел на океан. Но взгляд время от времени скользил в их сторону — он явно наблюдал за ними, а точнее, беспокоился о брате. Пару раз Хеймитч уже подходил к Эффи и аккуратно интересовался, не мешает ли Сид им с сестрой. Она, конечно, поспешила его заверить, что всё прекрасно: Сид был очень искренним и весёлым ребенком, который не умел докучать. К тому же Эффи не теряла надежды, что однажды Хеймитч всё-таки присоединится к их играм, устроив перерыв от работы. Всего пару раз это уже случалось: после закрытия они вчетвером — она, Прози, Сид и Хеймитч — под радостный лай Хлои шли к отелю. Потом мальчики Эбернети прощались и уходили к себе домой. Эффи медленно поднялась, аккуратно стряхнула песчинки с розового купальника и лёгкого парео. — Скоро вернусь, — коротко бросила она Прози, болтавшей с Сидом, и, расправив плечи, уверенным шагом направилась к белой будке с мороженым. Внутри всё дрожало, словно желе на трясущемся столе, но внешне Эффи оставалась невозмутима и спокойна, как лёд в стакане прохладного лимонада. Ветер играл её золотистыми волосами, укладывая волны на плечи. Она знала, что выглядит прекрасно, и в обычной ситуации не сомневалась бы в своей привлекательности ни на секунду. Но рядом с Хеймитчем уверенность таяла, рассыпаясь в прах. Потому что она все никак не могла разгадать этого парня... Какие секреты он хранит, раз так старательно держит дистанцию? Эти мысли не давали Эффи покоя, и она еле-еле держала язык за зубами, чтобы не расспросить об этом малыша Сида. Ее останавливало осознание того, что Хеймитч не простит столь наглое вмешательство в свою личную жизнь. Однако с помощью Прози всё-таки удалось выведать у Сида кое-какие детали. Мальчик сам сказал младшей сестре об этом. Он любил старшего брата и обмолвился, что Хеймитч теперь не хочет ни с кем встречаться, продолжая тосковать по их соседке. Рыжеволосой девушке, имя которой Эффи не запомнила... Впрочем, сейчас это не имело значения. Колокольчик над дверью мелодично звякнул. Хеймитч стоял за прилавком, но что‑то в его позе было другим. Он не встретил её привычным вопросом «что могу положить, принцесса?» и насмешливой ухмылкой. Его движения были немного замедленными, а взгляд — чуть более внимательным. Казалось, он тоже испытывал волнение, хотя и пытался это скрыть. — Привет, — сказала Эффи, положив локти на деревянную стойку. Она старалась выглядеть непринуждённо, но пальцы невольно теребили край парео. — Буду сегодня оригинальной. Мне… шоколадный карамельный рожок. С посыпкой, пожалуйста. — Ты вчера говорила, что много сладкого вредно, принцесса, — заметил Хеймитч. Он не улыбнулся, но в уголках его губ дрогнуло что‑то, что Эффи решила считать улыбкой. — Люди меняются, — она небрежно пожала плечами. — И порой за час. — За час можно только обгореть на солнце или влюбиться, — усмехнулся Хеймитч, открывая холодильную витрину. Его взгляд на мгновение задержался на ней. — А вот любовь ко вкусам так быстро не меняется. Эффи почувствовала, как жар приливает к щекам. Он действительно только что произнёс слово «влюбиться», говоря с ней? Она поспешно поправила солнечные очки, пряча вспыхнувший румянец и пытаясь унять бешеное биение сердца. — Откуда ты знаешь? — якобы невзначай спросила она. — Знаю, потому что каждый день вижу людей, которые заказывают клубничный чизкейк на двоих вместе с порцией мороженого, — Хеймитч ловко выкрутил рожок на автомате — ровная высокая спираль шоколадного мороженого с рыжими прожилками карамели. Он посыпал его цветной крошкой, и Эффи вдруг поймала себя на мысли, что он положил на три щепотки больше, чем клал остальным. Или ей просто хотелось так думать, считать себя особенной? Когда Хеймитч протянул ей рожок, их пальцы на долю секунды соприкоснулись, по спине Эффи пробежала приятная дрожь. — Два доллара семьдесят пять, — сказал Хеймитч, вырывая её из мира мечтаний, в которых они с ним уже целовались. — Ты мог бы брать больше за такое красивое исполнение, — кокетливо заметила Эффи, протягивая купюру. Их пальцы снова соприкоснулись, на этот раз чуть дольше. — Хеймитч, тебе нравятся мои руки? — Ты о чём? — спросил Хеймитч, забирая деньги и принялся слишком быстро отсчитывая сдачу. Пятак упал на землю и покатился. — Чёрт. — Давай помогу, — Эффи начала наклоняться за монеткой, в этот же миг он сделал то же самое — и их лбы столкнулись с негромким стуком. Хеймитч и Эффи замерли на мгновение, а затем разразились смехом. Эффи потёрла лоб, всё ещё улыбаясь. — Ты не должен быть таким нервным, когда тебе помогают, — сказала она, утирая выступившую слезинку. — Я не кусаюсь, честно. — А я вот в этом не уверен, — Хеймитч усмехнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. Он чуть склонил голову, рассматривая её и протянул ладонь, помогая подняться. — Ты выглядишь как очень красивая девочка… которая всегда добивается того, чего хочет. — И я тебе нравлюсь, да? — Эффи затаила дыхание, боясь услышать отрицательный ответ. — Да, нравишься, принцесса, — признался Хеймитч. Эффи не смогла сдержать счастливую улыбку. Хеймитч ответил ей такой же искренней улыбкой, в которой не было ни тени насмешки. Но сказка длилась недолго, и привычная маска вернулась: он снова стал тем самым продавцом мороженого, который обслуживал сотни туристов, но запомнил лишь одну девушку. — Мне пора, — он кивнул куда‑то за её спину. — Видишь очередь? Эффи обернулась. Там стояли двое малышей с мамой — они только подошли и ещё не успели сделать заказ. Никакой очереди не было, но она всё поняла. Хеймитч сказал это специально, чтобы сосредоточиться на работе. — Ладно, — Эффи не стала спорить. — Но завтра я вернусь за твоим фирменным мороженым. И если ты опять придумаешь отговорки, я пожалуюсь твоему менеджеру! — Мой менеджер — моя мама, — Хеймитч ухмыльнулся, проведя ладонью по волосам. Эффи рассмеялась и пошла прочь. Она чувствовала его взгляд: один… два… три… На четвёртой секунде она не выдержала и обернулась. Хеймитч поспешно отвёл глаза, но она успела поймать этот внимательный, чуть смущённый взгляд. Бинго! Она, определенно, ему сильно нравилась!

***

Дни лета текли, сливаясь в один бесконечный, липкий от сахарного сиропа и солёной океанской воды, калейдоскоп. Каждое утро Эффи просыпалась в душном номере отеля, долго смотрела в потолок и задавала себе один и тот же вопрос: «сколько ещё ждать?» Не дней до конца каникул — нет. А до того самого момента, когда Хеймитч наконец осмелится пригласить её на свидание. Ведь она ему нравилась, правда? Почему же он медлил? Да, работы много, но ведь можно найти минутку… Она бы согласилась провести с ним время, даже вместе торгуя мороженным. Эффи изучила Хеймитча до мелочей: знала, как он машинально почёсывает переносицу, погружаясь в раздумья; как едва заметно кивает в такт мелодиям из старого радио, что хрипло играет в углу магазина; как старательно делает вид, будто не замечает её, когда она задерживается у прилавка дольше обычного, — хотя при этом каждый раз незаметно подтягивает фартук и поправляет бандану. Подруга по переписке, Мейсили, называла это странное поведение «юношеской гипертрофированной рефлексией» — что бы это ни значило. Прози же была прямолинейна: «Он считает, что не пара тебе, Эффи. Возьми инициативу в свои руки!». Но Эффи упорно ждала. Она ведь Тринкет. А Тринкеты никогда не делают первый шаг — они создают такие условия, чтобы первый шаг сделали к ним! Однако Хеймитч словно специально испытывал её терпение. Его короткие, колючие фразы всегда оказывались неожиданно смешными, заставляя её сердце замирать. Он умел быть дерзким ровно настолько, чтобы она не теряла надежды, но и не расслаблялась ни на секунду. Однажды, когда Эффи в третий раз за час заказала апельсиновый сок (сок был лишь предлогом, жалким, но единственным), Хеймитч поднял бровь: — Твоя мама знает, что ты здесь торчишь? — Моя мама сейчас в отеле, потягивает мартини. Папа играет в гольф. Сестра плещется в океане. — приняла объяснять Эффи. — А твой брат, который строит мне песочные замки, гоняется за Хлоей — она стащила его шлёпанцы. Так что я абсолютно свободна и имею полное право пить столько сока, сколько захочу! — Как интересно, — протянул Хеймитч, ставя перед ней пластиковый стакан с оранжевой жидкостью. — Сок за два доллара. Ты могла бы купить на эти деньги целый ананас на рынке. — А у тебя есть ананас? — Эффи приподняла бровь, глядя на него с лёгким вызовом. — Нет, — отрицательно покачал головой Хеймитч. — Тогда не умничай, — Эффи усмехнулась. Хеймитч закатил глаза. Но когда Эффи отпила сок, и капелька застыла на её верхней губе, он смотрел на неё так, будто эта капелька была единственным, что имело значение во всей вселенной. Эффи медленно облизала губу. И Хеймитч сразу отвернулся, делая вид, что пересчитывает кассу. «А он милый, когда смущается», — пронеслось в мыслях Эффи. Он никогда не говорил ей комплиментов прямо, но вместо этого он мог заметить, что у нее немного обгорела кожа на плечах и советовал намазаться кремом. Хеймитч не признавался, что ему нравится проводить время с Эффи. Вместо этого он задерживал её у стойки, задавая бессмысленные вопросы о погоде или о том, куда она пойдёт вечером. Однажды вечером Эффи появилась в магазине неожиданно: мокрые волосы прилипли к плечам, на ней был только новенький купальник и капли воды блестели на коже. Хеймитч поднял глаза — и немного завис, глядя на него. Холодильная витрина осталась открытой, секундная стрелка на часах тикала, отсчитывая десять долгих мгновений, которые показались вечностью. — Ты так можешь простудиться, — наконец произнёс он. — Что? — Эффи моргнула, не сразу поняв, о чём речь. — Сейчас уже прохладно, — Хеймитч нахмурился, стараясь не смотреть на её открытые плечи. — Утренняя жара прошла. — А ты волнуешься? — Эффи кокетливо улыбнулась. — Эффи… — Хеймитч едва не закатил глаза. — Конечно, волнуюсь. А иначе как я проживу без твоих каждодневных визитов? — Тогда почему не хочешь позвать меня на свидание? — Эффи сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Хеймитч опустил взгляд. — Принцесса, тебе нужен другой принц, — произнёс он. Но Эффи не собиралась сдаваться. Она была категорически не согласна с Хеймитчем и собиралась доказать его неправоту.

***

Прошла ещё одна неделя. Семь долгих, сладких, наполненных смехом дней. Каждый из них Эффи приходила в магазин: мороженое, газировка, наблюдение за тем, как Хеймитч ловко сбивает сливки в старом миксере. Их разговоры начинались с пустяков, но незаметно перерастали в откровения, будто они делились кусочками своих жизней. Однажды Хеймитч неожиданно рассказал, что его отец умер, когда ему было всего восемь лет. Теперь магазином управляет его мама, и он всегда рядом — помогает, поддерживает и старается быть опорой. Он признался, что ненавидит слишкои сладкую ваниль, но вынужден продавать её, потому что девяносто процентов туристов — скучные люди, у них не хватает фантазии заказать что-то другое. И ещё он мечтал уехать в большой город. Туда, где жизнь бурлит, можно начать всё сначала и помочь семье заработать больше денег. Эффи делилась своими мечтами: рассказывала про школу, про то, как хочет стать дизайнером одежды и показывалазабавные фотографии своей собаки. Они смеялись над её историей о письме, случайно отправленном незнакомцу. Хеймитч смотрел на Эффи таким особенным взглядом, под натиском которого можно было растаять быстрее, чем пломбир на солнце. Но всё равно не приглашал её на свидание. Тем временем Сид построил четырнадцать новых песочных замков, некоторые — с подъёмными мостами и рвами, заполненными водой из ведёрка. Хлоя носилась по пляжу за палками, а Прози продолжала исследовать океан и теперь собирала много ракушек. Родители Эффи, казалось, совсем не замечали, что их старшая дочь ест мороженое три раза в день и почти не спит по ночам.

***

Однажды вечером, когда закат золотил воду, а тени от пляжных зонтиков вытянулись длинными языками, Эффи подошла к магазину за десять минут до закрытия. «Сейчас или никогда», — как мантру, мысленно твердила Эффи для уверенности. — Извините, но мы закрыты, — резко бросил Хеймитч, не поднимая головы. — Мороженое закончилось. Сок тоже. — Я пришла не за мороженым, — осторожно сказала Эффи. — А это ты, Эффи, — Хеймитч наконец-то заметил ее. — Хеймитч, — она впервые произнесла его имя так уверенно, — пойдём на свидание! Не знаю, почему ты не пригласил меня первым, но я хочу провести с тобой время. И не хочу слышать глупости про других принцев! — А ты очень упрямая, Эффи Тринкет, — хмыкнул Хеймитч. — Ты специально делаешь всё, чтобы я привязался к тебе ещё больше… — Чего ты боишься? — она скрестила руки на груди. — Не боюсь, а пытаюсь мыслить здраво, — наконец выдавил он. — Это всего лишь одно лето. Потом ты уедешь, а я останусь… У меня уже был подобный опыт отношений, Эффи. И ты живёшь в другом мире. — Разве это имеет значение? — переспросила Эффи. — Ну, — он кивнул на свой фартук, — я работаю в магазине мороженого. Ты живёшь в отеле с видом на океан. У тебя собака с родословной, а у меня — долги за коммуналку. Это как‑то… несовместимо. — Ты серьёзно? — возмутилась Эффи. — Ты веришь в социальную несовместимость? Мы подростки, Хеймитч. Единственная несовместимость, которая нас должна волновать, — это если бы я любила шоколадное мороженое, а ты — ванильное. Но мы оба любим фисташку, я проверяла. Так что, — она сделала глубокий вдох, — пойдём на свидание, а дальше решим, как нам быть! Сейчас двадцать первый век, придумаем что-нибудь! — Ладно, пойдем на свидание, — задумчиво протянул Хеймитч. — Давай, все будет, как ты хочешь. Но только после того, как я закончу мыть полы. И мне нужно переодеться. — Я подожду, — сказала Эффи и села прямо у порога, обхватив колени руками. Хеймитч быстро закончил, а скоылся за дверью подсобки. Эффи слышала, как он там возится, наверное, переодевается, роняет что‑то и тихо ругается. Через семь минут он вышел: белые шорты и голубая футболка хорошо сидели на нем. — Ну что, — сказал Хеймитч, засовывая руки в карманы и глядя куда‑то в сторону океана, — пойдём, что ли? И Эффи радостно взяла его под руку.

***

Пляж в закатный час был пустым, ибо все нормальные туристы уже сидели в ресторанах, пропадали в клубах или на крайний случай смотрели телевизор в номерах. Океан казался умиротворённый, и из-за последних солнечных лучей казался цвета расплавленного золота с фиолетовыми прожилками. Волны набегали на песок медленно, нехотя, и оставляли после себя пену, похожую на кружева. Хеймитч и Эффи шли босиком по мокрому песку, на котором отпечатывались их следы, и Эффи чувствовала, как её пальцы касаются холодной воды на каждом шаге. Хеймитч шагал рядом, и когда думал, что Эффи не замечает, играючи касался кончиков её волос. — Я давно не делал этого, — признался он. — Чего именно? — попросила уточнить она, — Не ходил по пляжу на закате с девушкой? — Не ходил по пляжу на закате вообще, — ответил Хеймитч. — Я обычно работаю до десяти. А потом падаю без сил и сплю. У меня нет времени на романтику. — Тогда сейчас ты должен наслаждаться закатом, — Эффи улыбнулась и посмотрела на него сбоку. Она разглядывала его профиль: резкий нос, упрямый подбородок и выразительные серые глаза. — Тебе нравится вообще закат? — спросила она. — Это красиво, — сказал он. Но смотрел Хеймитч не на закат. Он смотрел на Эффи. Сердце Эффи ускорило ритм. Она вдруг поняла, что её щёки горят. — Хеймитч, — начала она, когда он крепко взял ее под руку. — Можно спросить? — Ммм? — неразборчиво протянул он. — Почему ты отталкивал меня так долго? — Эффи нахмурились, вспоминая его слова про прошлый опыт. — Тебе разбили сердце? — Вроде того, но сейчас это не меняет значения, — Хеймитч усмехнулся. — То, что было, осталось в прошлом. А в настоящем одна целеустремлённая Барби всё-таки сумела склеить то, что сломалось. Эффи улыбнулась. Так приятно было держаться с ним за руку. Его ладонь была тёплой и шершавой из-за работы. Они дошли почти до самого пирса, где старые деревянные сваи пахли водорослями. Солнце садилось, оставив на небе полосу тёплого персикового цвета. Над водой кружили чайки, и где-то вдалеке играла музыка. — Я рад, что ты появилась этим летом, — продолжил откровенничать Хеймитч, когда они остановились у последней сваи. — Даже если из-за тебя пришлось готовить клубничное мороженое в три раза чаще, чем обычно. — Ты рад, что я заказывала именно клубничное мороженое? — усмехнулась Эффи. — Знаешь, это самый необычный комплимент из всех, что я слышала. — Я рад, что ты заказывала что угодно, — поправил Хеймитч. — Потому что иначе у меня не было бы повода с тобой разговаривать. — Дурак, — Эффи покачала головой. — Тебе никогда не нужны были поводы. — Знаю, просто я хотел сосредоточиться только на работе, но вышло иначе. Как говорят мама и Сид, опять летаю в облаках и все из-за тебя, — Хеймитч улыбнулся. — Я очень рада это слышать, — она привстала на цыпочки, быстро поцеловав его в щеку. Хеймитч наклонил голову, и на секунду Эффи показалось, что он сейчас поцелует её в губы. Но нет. Вместо этого Хеймитч просто прижался лбом к её лбу, закрыл глаза и замер. Так они стояли, пока солнце окончательно не ушло за горизонт, оставляя после себя бархатные сумерки. — Ты уезжаешь через неделю, — Хеймитч грустно улыбнулся. — Значит, у нас есть неделя, — ответила она. — Целая неделя закатов, и мороженого, и песочных замков. А потом мы что-нибудь придумаем. Будем общаться через мессенджер. — О, я не сомневаюсь, — Хеймитч усмехнулся. — Наше первое свидание, — продолжила Эффи. — Оно происходит прямо сейчас. Запомни этот момент, как запоминаешь способы раскладывания мороженого по стаканчикам. — Я знаю это наизусть, — возразил Хеймитч. — Я же работаю в магазине мороженого, принцесса. — Не порти момент, — Эффи улыбнулась. Хеймитч, опустив руки на талию Эффи, бережно привлек её к себе, вовлекая в нежный поцелуй. Вышло даже лучше, чем в её любимых книжках, в которых писали о свиданиях. Эффи нравилось чувствовать его губы на своих, не портило впечатление даже то, как он углубил поцелуй, встречаясь с её языком. Наоборот, только усилило ощущение, подарило невесомости. Эффи улыбнулась, не переставая целовать Хеймитча в ответ и выводить круги по плечам. Потом Хеймитч ловко подхватил её под колени, неся вплоть до большого валуна у кромки воды. Эффи смеялась, а потом удивлённо наблюдала за Хеймитчем, который вытащил упаковку карамели из кармана. — Такая же сладкая, как ты, — сказал он, открыв упаковку. Эффи взяла одну карамельку и улыбнулась. — Люблю карамель, — сказала она, разворачивая фантик. — Знаю, — кивнул Хеймитч. Они посидели на валуне, болтая о завтрашнем дне, а потом побежади по берегу туда, где огни отеля уже зажглись, как маленькие жёлтые звёзды, а в воздухе пахло жареной кукурузой. Они просто шли по воде, держась за руки, и Эффи думала о том, что карамелька была самой вкусной вещью, которую она пробовала за всё лето. А завтра она снова придёт к Хеймитчу. И купит газировку. И, возможно, на этот раз поцелует его сама потому что, как верно заметила Прози, если всё время ждать, можно пропустить всё самое интересное. Океан шуршал, лаская их ступни. Где-то вдалеке играла музыка. И это было начало чего-то такого, что не влезало ни в один вафельный рожок, даже самый большой.